Умри тихо, мой ангел - Гётц Андреас - Страница 73

Ему не пришлось ждать слишком долго, пока на соседнем балконе откроется дверь. Охотнее всего он бы вскочил и перебрался к ней на балкон, чтобы, наконец, заключить ее в свои объятия. Однако он не сделал этого. Может быть, она вышла на балкон только для того, чтобы сказать, что не может ответить на его чувства и не хочет иметь с ним ничего общего. Итак, он остался сидеть и продолжал играть, когда Джой внезапно перебралась на его балкон. На ней был толстый норвежский свитер и спортивные брюки для бега трусцой, она была не причесана и не накрашена, но выглядела просто потрясающе. Даже шрамы на ее лице не могли повредить ее красоте. Это объяснялось тем, что красота исходила из глубины ее души.

Когда Джой оказалась с ним рядом, он перестал играть, но она сказала:

— Продолжай играть. Это прекрасно.

И тогда он продолжил играть.

И в то время, когда он играл, Джой встала рядом с ним и начала нежно гладить его волосы своими тонкими пальцами, снова и снова. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Ведь она не стала бы это делать, если бы собиралась дать ему отставку? Через некоторое время он перестал играть, отложил гитару в сторону и встал. Они стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались кончиками своих носов.

— Завтра я снова пойду в школу, — сказала она. — Завтра снова начинается жизнь.

Он удовлетворенно кивнул. Сияя от счастья.

— Не сердись на меня за то, что в последние дни я не звонила тебе. Это было не потому, что мне хотелось тебя помучить. Я просто не могла.

— Все в порядке.

— Я была совершенно без сил. Такой… я не знаю… не способной что-либо делать. Но, тем не менее, я обрадовалась, получив твою эсэмэску.

— Я люблю тебя, Джой.

Это были те самые слова. Он сказал их. Ей. И она их услышала.

Он смотрел на ее лицо, видел ее улыбку, ее большие темные глаза, сияющие от счастья.

— Кажется, я уже поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь? — спросила она.

— Кажется, еще нет. Ты должна немедленно сделать это.

Он знал, что она имела в виду. Чего хотела. Не только ее глаза сказали ему об этом. Все в ней. И все в нем не хотело ничего больше, как почувствовать ее. Сейчас. Немедленно. Тем не менее он медлил. Не из робости или страха. Этот момент был слишком ценным, и он хотел в полной мере им насладиться. Он положил свою руку ей на шею и слегка привлек ее к себе, при этом большой палец его руки нежно поглаживал ее щеку. Он медленно приблизил свое лицо к ней, на мгновение остановился, тогда она двинулась ему навстречу. Наконец он прикоснулся к этим восхитительным мягким губам, осторожно, ищуще, на мгновение отпрянул, чтобы тотчас вернуться и полностью отдаться этому поцелую, их первому, память о котором он хотел сохранить на всю свою жизнь. И она тоже не должна была забыть его.

Эпилог

Зима оказалась на редкость холодной, и вот наконец наступила весна. Однако у Саши и Джой было мало времени, чтобы как следует насладиться вернувшимся теплом, так как неумолимо приближалось время сдачи экзаменов. Они вместе готовились к ним, часто до глубокой ночи он объяснял Джой исчисление бесконечно малых величин, для понимания которых ей самой потребовалось бы не менее двух жизней.

— Ведь всегда применяется один и тот же метод, — говорил он, когда в приступе ярости она швыряла учебник математики в угол.

— А ты просто идиот, — парировала она, и при этом ее глаза сверкали так воинственно и дерзко, что ему не оставалось ничего другого, как тут же утихомирить ее страстным поцелуем.

После того как последняя обратная функция была вычислена, последнее экстремальное значение определено, они в изнеможении бросались друг другу в объятия.

— Как получилось, что ты такая умная? — снова и снова спрашивал ее Саша в паузах между двумя поцелуями.

А она спрашивала в ответ:

— Как получилось, что ты такой красивый?

Однажды утром в субботу их разбудил стук в дверь. Затем мать Саши приоткрыла дверь и заглянула в его комнату. С этим своим взглядом, который всегда появлялся у нее, когда она предполагала, что Джой находится в его постели. Тогда у нее всегда был такой вид, словно она с трудом сдерживалась, чтобы не сделать им замечание определенного толка.

— Тут письмо для тебя, Саша, — сказала она. — По-видимому, оно пришло еще со вчерашней почтой. Неужели так трудно хотя бы раз в день заглянуть в почтовый ящик?

Саша посмотрел на нее из-под пышных зарослей своих волос.

— Извини, мама. Что за письмо? И вообще, от кого оно?

— Я не знаю. На нем не указан отправитель.

Она положила письмо на пол у двери и снова оставила их одних.

Джой, сразу же проснувшаяся, выпрыгнула из постели, подняла с пола белый конверт формата А5 и присела на край кровати. Саша приподнялся в постели, взял из ее рук конверт и надорвал его. Из него что-то выпало: сверкающее сердце.

Джой оказалась быстрее и подняла брелок.

— О, как пошло! — воскликнула она. — Кто прислал тебе такую безвкусную вещицу? У тебя есть обожательница? Ты ведешь двойную жизнь?

Но он никак не прореагировал на ее шутку. Он совсем забыл об этой безделушке. Но она сразу же напомнила ему о том моменте, когда он видел ее в последний раз: в строительном вагончике Марайке, когда он лежал со связанными руками на полу.

— Это от Марайке, — сказал он и вынул письмо из конверта.

Веселость Джой как ветром сдуло.

— А что ей-то от тебя надо?

Саша начал читать.

Дорогой Саша,

когда ты станешь читать это письмо, меня уже не будет в живых. Я не знаю, смогу ли тебя простить за то, что ты вынуждаешь меня совершить этот путь в одиночку. Я бы предпочла пройти его вместе с тобой. Но я могу понять, почему ты выбрал другую. Она действительно очень красивая и наверняка милая. Если бы я была юношей, то, вероятно, тоже влюбилась бы в нее. Я просто хочу сказать тебе, что случится, и, возможно, ты вспомнишь обо мне и, может быть, придешь на мои похороны. Ты единственный, кому я разрешаю прийти. Но если ты не хочешь, то все тоже о’кей. Глупо, что все получилось именно так. Я бы охотно сказала, что сожалею, — все хотели услышать от меня именно это: сожалею ли я и раскаиваюсь ли в содеянном, — но я ни о чем не сожалею. Ведь девушки сами хотели умереть, я только помогла им. А то, что произошло с тобой, случилось только потому, что я полюбила тебя. Но ведь в этом же нет ничего плохого — любить кого-то, не так ли? Почему никто не понимает этого? Но, собственно говоря, я не собиралась ничего объяснять. Никому. В том числе и тебе. Я просто хотела, чтобы ты еще раз вспомнил обо мне. И больше ничего.

Марайке

Р. S. Я украла у тебя сердце. К сожалению, не настоящее. Я возвращаю его тебе.

— Что она тебе пишет?

Саша молча протянул ей письмо. Джой пробежала глазами по строчкам, потом посмотрела на него и сказала:

— Означает ли это, что она?..

— Я не знаю.

Джой подняла с пола футболку и надела ее, потом она взяла со стула джинсы и вытащила из заднего кармана свой мобильник.

— Что ты собираешься сделать?

— Мы позвоним туда. Возможно, она еще не сделала этого.

Саша включил свой ноутбук, нашел в Гугле номер телефона психиатрической клиники. Он позвонил и рассказал о полученном письме.

— В нем Марайке сообщает о своем самоубийстве! — взволнованно сказал он.

Женщина на другом конце провода была на удивление спокойна.

— Вы ее родственник?

— Нет. Просто… друг.

— Тогда я не имею права давать вам информацию.

— О’кей. Понимаю.

Он положил трубку.

— Ну и? — спросила Джой.

— Она уже сделала это.

Они удрученно молчали. Среди этого молчания Сашу охватило какое-то странное чувство. Сначала он даже не мог понять, что это было, но потом до него дошло. Печаль. Он скорбел о Марайке. У него запершило в горле. Джой обняла его.

— С ума сойти, — сказал он, — я почти не знал ее, она была убийцей, хотела убить и меня, чуть было не убила тебя и…