Умри тихо, мой ангел - Гётц Андреас - Страница 60

36

— Сейчас буду готова.

Джой держала в руке зубную щетку, когда открыла входную дверь, с уголка рта у нее капала белая пена. Она бросилась назад в ванную, Саша остался стоять в проеме двери.

— На улице холодно? — крикнула она из ванной. — Мне взять шапку?

— Понятия не имею. Но я взял.

Она вышла в прихожую и начала завязывать шарф.

— Это же самая настоящая премьера, — заметила она при этом.

— Что?

— То, что ты собрался раньше меня и зашел за мной. С тобой что-то не так?

Он бы охотно ответил ей какой-нибудь шуткой, но ему ничего не пришло в голову, поэтому он только пожал плечами и наблюдал за тем, как она ловко набросила на плечи куртку и подхватила свой рюкзак.

— Ты же уже наверняка слышала, что Мирко мертв, не так ли? — спросил он, когда они спускались вниз по лестнице.

— Да, только что прочла. По-видимому, на этом расследование закончено, теперь все прояснилось.

— Не обязательно.

— Почему? Я думала, есть его признание. Или твоя мать что-то сказала тебе?

— Нет, но она намекнула.

— Так это поэтому ты сегодня такой задумчивый?

— Я же по утрам никогда не бываю особо разговорчивым.

— Это верно.

Они вышли во двор и направились к своим великам. Отпирая замок, Джой спросила:

— Но в одном ты должен признаться мне прямо сейчас: есть что-то между тобой и этой Марайке или нет?

Саша уже собирался сказать «нет», которое вертелось у него на языке, но в самый последний момент все-таки сдержался, так как почувствовал, что некая неопределенность в этом вопросе являлась одним из немногих козырей, которые были у него. Это делало его интересным.

— Время покажет, — многозначительно изрек он, пряча велосипедный замок в один из боковых карманов своего рюкзака. Чтобы Джой опять не начала приставать к нему с расспросами, он сразу же повел свой велосипед в направлении улицы.

— Довольно тепло для декабря, — заметила Джой, после того как некоторое время они молча ехали рядом. — Видимо, опять будет Рождество без снега.

Саша бросил на нее быстрый взгляд. Что она такое говорит? Они еще никогда не беседовали о погоде.

— Скорее всего, да.

Впереди показался перекресток, где их пути расходились.

— Тебе не приходило в голову, что мы с тобой еще ни разу никуда вместе не выходили? — неожиданно спросила она. — Ни в кино. Ни на танцы.

Затем, лукаво подмигнув, она добавила:

— Или чтобы совершить где-нибудь кражу со взломом. — Он усмехнулся, но промолчал. — Мы могли бы наверстать упущенное сегодня вечером. Что ты скажешь на это?

— Так где ты хочешь совершить кражу?

— Ну, возможно, мы могли бы начать с какого-нибудь бара, в котором царит полумрак, или с чего-то другого в этом роде.

Бар, в котором царит полумрак? Как это пришло ей в голову?

— Я не возражаю. Можем устроить себе праздник.

— Отлично.

Они молча подъехали к перекрестку, на прощание подняли руки. Оставшись один, Саша задался вопросом, улыбнулся ли он сам при этом, но наверняка не так радостно, как она. Словно получила пятерку по математике. Он проехал еще несколько сот метров, прежде чем осознал, что же именно произошло сейчас. Он договорился встретиться с Джой. Ведь это было настоящее свидание. Или точнее: это она договорилась о свидании с ним.

Может быть, это было огромной ошибкой, подумала Джой. Уже не в первый раз в этот, как ей показалось, слишком длинный школьный день, хотя уже вскоре после обеда он закончился и еще четверть часа тому назад она вернулась домой. Собственно говоря, она почти ни о чем другом и не думала, с тех пор как утром более или менее ловко договорилась с Сашей о свидании. С тех пор ее внутренний голос, являвшийся, возможно, голосом разума, а может быть, и голосом страха, спрашивал: почему бы просто не оставить все так, как есть? Не приведет ли это к тому, что она разрушит нечто чудесное, так и не получив взамен ничего лучшего? Сегодня вечером она не будет форсировать события, это она твердо решила. Она обуздает свое нетерпение, с которым обычно бросалась в любовный омут, и позволит всему идти своим чередом. И если из этой затеи ничего не выйдет, она примирится и с этим.

Она взяла из вазы с фруктами банан, апельсин, два яблока и виноград, чтобы сделать себе фруктовый салат. Дабы отвлечься от своих мыслей, она положила перед собой газету, которую ее мать оставила утром на кухонном столе. Крупный заголовок сразу привлек ее внимание.

УБИЙЦА — ОТРАВИТЕЛЬ — ОН НЕВИНОВЕН!

Слово матери Мирко Э.

Джой уже собиралась открыть статью, как зазвонил телефон. Их домашний телефон, подключенный к стационарной сети, а не ее мобильник. Абонент неизвестен, прочла она на дисплее. Она сняла трубку.

— Да?

— Могу я поговорить с фрау Леннерт? — Голос девушки.

— С какой именно? И вообще кто это?

— Я имею в виду Кирстен Леннерт. Я Фелицитас. Одна из ее учениц.

— Ах, так. Моей матери нет дома.

— А когда она придет?

— Только в половине шестого.

— Ты ее дочь?

— Да. Передать ей, что ты звонила?

— Нет. Я сама перезвоню. Пока.

Джой положила телефонную трубку назад на базу. Такое происходило довольно часто, что ее мать давала номер домашнего телефона своим ученицам и те начинали ей названивать. Поэтому Джой не стала больше заморачиваться на этот счет, а снова занялась приготовлением фруктового салата и просмотром газетной статьи.

В ней Гезине Э. заявляла о невиновности своего сына Мирко и взваливала всю вину на своего бывшего мужа. «Он всегда питал слабость к юным девушкам, — приводились в статье ее слова, — а своего собственного сына отвергал. Мирко был слишком простодушным юношей, чтобы додуматься до подобных убийств. И он никогда не был тем типом, к которому липнут девушки. Как в этом случае он мог бы склонить их к самоубийству? Скорее это мог сделать квалифицированный психолог, владеющий особыми приемами». На вопрос, считает ли она своего бывшего мужа способным на подобное, Гезине Энгельхарт ответила без обиняков: «Как психолог мой бывший муж смог добиться определенного успеха, но в глубине своей души он всегда остается холодным как лед. Я считаю его способным на все. Я на собственном опыте испытала, каким он может быть. Мне не нужно ничего рассказывать о нем, я знаю его лучше всех».

Джой оторвалась от статьи. Как Саша воспримет это? Ведь до сих пор он постоянно защищал Андроша, отвергая все обвинения, выдвигаемые против него. А что, если этот Мирко действительно невиновен, а истинный убийца ловко свалил всю вину на него? Кому это было выгодно и у кого была возможность все организовать? Неплохим вариантом наверняка был бы психотерапевт, который — возможно — делил с девушками страшную тайну и — предположительно — имел доступ к квартире Мирко. Но с другой стороны, разве в действительности станет кто-то отдавать на расправу своего невиновного сына? Какой же безграничной должна быть ненависть и каким же подонком должен быть человек, чтобы совершить такой отвратительный поступок? И этот человек при этом хороший психотерапевт, пользующийся всеобщим уважением? Нет, подумала она, это невозможно.

В квартире раздался пронзительный звук дверного звонка. Это не мог быть Саша, в это время у него еще уроки в школе. Может быть, это снова кто-нибудь к ее матери? Она решила не открывать и продолжила резать банан колечками. Однако нарушитель спокойствия проявил настойчивость и сразу же позвонил еще раз. Что это значит? Она бросила нож, прошла в прихожую и довольно нервно спросила в микрофон переговорного устройства:

— Кто там?

— Марайке, — прозвучало в ответ.

Джой подумала, что ослышалась.

— Кто?

— Марайке.

— Ты ошиблась звонком. Это квартира семьи Леннерт. Шмидт кнопка рядом. Правда, Саши еще нет дома, это я могу тебе сказать.