Умри тихо, мой ангел - Гётц Андреас - Страница 38

Саша затаил дыхание.

— …пять — четыре — три…

Его рука сжала ручку двери. В его ушах уже звучал сигнал тревоги. А за ним сирены полицейских машин. И мерцание проблесковых маячков синего цвета.

— …два — отключила. Ух! Справилась.

Тишина. Он облегченно глубоко вздохнул. Хлопнул по протянутой ладони Марайке.

— Да твои руки совсем мокрые. — Она вытерла свою ладонь о куртку.

— Извини.

Как он сейчас заметил, мокрыми были не только его ладони. Футболка под свитером прилипла к его телу, словно вторая кожа.

— Ну, что ты теперь скажешь?

— Круто.

Его мать взорвалась бы от возмущения, если бы увидела его здесь. Представив себе такую картину, он с довольным видом ухмыльнулся. А что скажет Джой, когда он расскажет ей об этом? Джой. Ему страстно захотелось, чтобы сейчас рядом с ним была Джой, а не Марайке. Тогда бы он ни секунды не колебался, а просто схватил бы ее в охапку и целовал до тех пор, пока у нее бы в глазах не потемнело. И плевать на то, что будет потом.

— О чем ты думаешь?

— Да ни о чем особенном. Почему спросила?

— Потому, что ты так улыбаешься.

— Просто я считаю эту акцию классной, вот и все.

Саша огляделся вокруг. В рассеянном свете уличных фонарей он заметил пятна на стенах, серое в черном. Картины.

— Иди за мной, нам надо сюда.

Марайке прошла вперед в небольшое подсобное помещение без окон. Она достала из своей сумки два карманных фонарика, включила их и подала ему один из них. Саша осветил помещение. Луч света скользнул по небольшому столику в углу, на котором лежали карандаши и какие-то бумаги, и по рисункам на стенах.

— Эти рисунки просто класс, — сказала Марайке. — Посмотри, вот этот просто отпад.

Она осветила рисунок, выполненный тушью: размашисто нанесенные на поверхность из красочных пятен линии, из которых в целом складывалось лицо. Остальные картины были выполнены в той же манере: цветные пятна, в которые тушью вписан рисунок. Не только лица, но и стройные, удлиненные тела в разных позах. Саша был впечатлен тем, как художник всего лишь несколькими штрихами привносил движение в свои фигуры.

— Кто их автор? — поинтересовался он. Подпись художника на картинах оказалась неразборчивой.

— Его зовут Рене Зоммер. Он совершенно неизвестен. Тем не менее я нахожу его просто классным. А ты нет?

Саша кивнул.

— Действительно супер.

После того как они осмотрели все картины, Марайке забрала у Саши фонарик и села на пол в центре помещения. Он выжидающе смотрел на то, как она положила фонарики на пол напротив друг друга таким образом, чтобы их световые конуса соединились. Потом она жестом фокусника извлекла из своей сумки две бутылки пива, закрытые бугельной пробкой, и посмотрела на него.

— В чем дело? Садись.

Он опустился на пол напротив нее и взял бутылку, которую она протянула ему. Они оба отпили по глотку, затем Саша жадно осушил почти треть бутылки, а Марайке лишь пригубила.

— О, чертов сигнализатор дыма, — сказала она. — Сейчас курнуть было бы классно. А ты? Хочешь чипсы? — Она сунула руку в свою казавшуюся бездонной сумку.

— Чего там у тебя только нет, — не скрывая своего удивления, сказал он, когда она достала пакет чипсов и надорвала его. С сыром и луком. Любимый сорт чипсов Джой. И сразу же мелькнула следующая мысль: возможно, как раз сейчас она их ест вместе с Бруно. На кушетке в его отдельной комнате в съемной квартире.

А если даже и так, подумал он, здесь тоже круто. Он взял целую горсть чипсов, сунул их в рот и спросил, не переставая жевать:

— Ты это часто делаешь?

— Что?

— Забираешься тайком в картинные галереи и тому подобные вещи.

— Но это же гораздо круче, чем бродить тут, шаркая ногами, в дневное время. Мы можем спокойно сидеть, пить пиво, жевать чипсы, ну и соответствующее освещение…

Атмосфера, которую создавали два карманных фонарика, действительно была чудесной. Романтичной.

Внезапно он перестал жевать.

Шла ли здесь речь о романтике?

Врубайся же наконец, прозвучал у него в голове голос, который был подозрительно похож на голос Джой. Ты действительно подумал, что вы здесь только из-за нескольких картин?!

Он и сам не знал, о чем подумал. Во всяком случае, не о том, что Марайке может запасть на него. Богатая, самоуверенная девушка, как она, — на такого обычного парня, как он! Ведь она и до сих пор так и не дала ему номер своего телефона. А ее неожиданные звонки и их встречи он объяснял тем, что иногда ей было просто скучно. И это его особо не беспокоило. Она была самой необычной девушкой из всех тех, с которыми он был когда-либо знаком, и именно это нравилось ему в ней. То обстоятельство, что он почти ничего не знал о ней, делало ее еще интереснее. Тем не менее он никогда не влюбился бы в нее, для этого она была просто не той, которую он мог бы полюбить.

— О чем ты все время думаешь?

Он очнулся от своих мыслей.

— Я? Да ни о чем.

— Думать ни о чем вообще невозможно. И ты так неожиданно притих…

— Я как раз подумал о том, знала ли ты Алину.

— Алину? Какую Алину?

— Подругу Натали. Ту, которая тоже отравилась.

— Ах, ту. — Она начала играть с пробкой своей бутылки. — Нет, с ней я не была знакома. Но Натали рассказывала мне о ней. Обе были довольно близкими подругами. Раньше. — Она подняла голову. — Ты часто думаешь о ней, да? Я имею в виду Натали.

— Может быть, не знаю.

— Ты был довольно сильно в нее влюблен, верно?

— Нет, это не совсем так. Просто дело в том… У меня есть теория.

— Теория? Что еще за теория?

Он прикинул, стоит ли рассказывать ей об этом, а потом сказал:

— Ты наверняка слышала о девушке, которую недавно отравили цианистым калием.

— Ну и?

— Цианистым калием. Точно так же, как в случае с Натали. И с Алиной. И еще с одной девушкой, ее звали Сара. Тебе не кажется это странным?

Марайке пожала плечами. В остальном она оставалась безучастной.

— Мы выяснили…

— Мы? — перебила она его.

— Одна моя подруга и я. Мы навели справки. И при этом узнали, что все эти девушки лечились у одного и того же психотерапевта. Ведь это довольно необычно, не так ли?

— Пожалуй, но…

— Моя теория заключается в том, что и при самоубийствах кто-то оказывал этим девушкам содействие. Дело в том, что есть еще одно обстоятельство, общее для всех этих девушек: незадолго до их смерти у них у всех был таинственный друг, которого никто не знает.

— Ты имеешь в виду того типа, с которым ты видел Натали? Как там его звали?

— Тристан. Да, именно его я и имею в виду.

— И ты думаешь, что это он сделал? Что он убил всех девушек?

— Убил не в классическом смысле этого слова. Но он каким-то образом убедил девушек принять яд. Понятия не имею, как он это сделал.

— А какое же отношение имеет к этому упомянутый тобой психиатр?

— Я пока еще не знаю. Но ведь это тоже не может быть случайностью, верно?

— Я тоже не думаю, что это случайность. Отличная теория.

Марайке внимательно посмотрела на него. Казалось, она о чем-то размышляла. Через несколько секунд она сказала:

— Если хочешь, я тоже могу подключиться и порасспросить кое-кого. Тут есть несколько человек, которые знали Натали. Возможно, кому-нибудь из них что-то известно об этом.

— Э… Конечно. Отлично.

Саша уже раскаивался в том, что рассказал ей о своей теории. Надеюсь, она не считает себя частью нашей команды, подумал он.

Казалось, Марайке угадала его мысли, так как она сказала:

— А эта девушка, с которой ты проводишь свое расследование… Она просто какая-нибудь девушка или?..

— Мы с ней просто друзья, ничего больше. Я знаком с ней всего лишь несколько месяцев, они въехали в соседнюю квартиру.

— Понятно.

После того как Марайке еще раз пригубила свое пиво, она сказала:

— Ты совсем не пьешь. Тебе не нравится этот сорт пива?

— Вообще-то я не большой любитель пива.

Она улыбнулась.