История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хессе Хельге - Страница 37

Хрупкий Фридрих был полной противоположностью своего дюжего отца. Тот предавался военной страсти и совершенно не понимал философских,  эстетических и модных увлечений своего сына. «Художественное развитие» Фридриха Вильгельма,  в сущности,  ограничивалось позволением запечатлевать на писанных маслом картинах высокорослых солдат своей гвардии,  «длинных парней». Из сына он хотел сделать солдата и чиновника. Он его наказывал,  однажды даже стал душить Фридриха шнуром от гардины,  застав его за чтением стихов. Однако сын втайне неколебимо следовал своим страстям: учился играть на флейте,  читал сочинения просветителей,  был увлечен грацией и жизнерадостностью рококо. Его образ жизни вскоре стал настолько расточительным,  что ему пришлось влезать в долги. Узнав об этом,  отец ударил его тростью в присутствии офицеров и прислуги.

Фридрих решил бежать. Со своим другом Хансом Германом фон Катте он попытался скрыться в Англию. Но оба был и вскоре пойманы. Взбешенный Фридрих Вильгельм требовал для дезертировавшего сына смертной казни. Военный трибунал все же отверг экзекуцию престолонаследника. Однако фон Катте — от этого Фридриха Вильгельма отговорить не удалось — должен был умереть. Его обезглавили,  а Фридриха заставили присутствовать при смерти своего друга. Самого его посадили в крепость Кюстрин,  где условия заключения были строгими и унизительными. Наконец состоялось примирение,  и Фридрих публично пообещал отцу впредь проявлять послушание. Он стал допускаться отцом к управлению государством и начал,  по крайней мере,  ценить успехи правления отца. Тот подарил ему замок Райнсберг,  где с 1736 по 1740 год Фридриху довелось провести самый счастливый период своей жизни. Он собрал вокруг себя круг друзей,  среди которых был Вольтер. Фридрих философствовал,  писал стихи,  музицировал,  занимался наукой и предавался необременительному общению. Воодушевленный духом Просвещения и отвергая идеи Никколо Макиавелли,  который позволял правителю любое правонарушение,  коль скоро целью его служило получение власти и ее расширение,  Фридрих составил сочинение,  направленное против тезисов Макиавелли — «Анти-Макиавелли».

Возлагавшиеся на молодого короля Фридриха II надежды на бо́льшую свободу сначала,  казалось бы,  подтвердились. И хотя он не подвергал сомнению богоизбранность королей,  а абсолютизм не был для него вопросом,  однако значение,  которое он придавал своей должности,  и вместе с тем задача,  которую он перед собой ставил,  были новыми. Фридрих рассматривал себя «первым слугой государства». Он тотчас же распорядился упразднить пытки,  даже предоставил определенную свободу печати и смягчил наказания,  предусмотренные законом. В первое время своего правления он,  похоже,  был — в лучшем смысле — олицетворением того суверена,  которого Томас Гоббс обрисовал в своем «Левиафане» как идеал руководителя государства: обладатель власти печется о благе и безопасности граждан за то,  что те добровольно ему подчиняются.

Поэтому казалось,  «солдатского короля» сменил «король-философ». И едва ли у кого-нибудь возникло беспокойство,  когда Фридрих быстро и со значительными издержками усилил прусскую армию,  состоявшую до того дня из восьмидесяти тысяч человек и занимавшую четвертое место в Европе (по численности населения Пруссия была лишь на двенадцатом),  еще на семнадцать тысяч шестьсот штыков. «Длинных парней» он распустил,  а скептики довольствовались воспоминаниями об отце Фридриха. Ибо тот рассматривал свою армию скорее как любимую игрушку,  чем как средство силовой политики. Для Фридриха Вильгельма важнее всего было видеть прямые шеренги шагающих в ногу солдат. Он мало использовал их на войне,  да и то неохотно — лишь потому,  что этого требовали союзнические обязательства. Для милитариста Фридриха Вильгельма мир был свят. Своему сыну,  «дорогому successor'y»[18],  он даже дал письменное напутствие,  что-де ответственность перед Богом «запрещает несправедливые войны». По иронии истории именно «король-философ» оказался тем человеком,  при котором Пруссия на много лет втянулась в безжалостные жестокие войны. Врата войны распахнулись перед Фридрихом уже через несколько месяцев после его вступления на престол. Когда 21 октября 1740 года в Вене умер Карл VI,  император Священной Римской империи,  Фридрих увидел в этом удобный случай отнять у австрийцев Силезию. Его войска вступили на вожделенную землю. «Анти-Макиавелли» и прежнее признание Фридриха,  что цель ни в коей мере не оправдывает средства,  канули в небытие.

Фридрих победил. Однако это послужило только началом к последующим войнам за Силезию. Вскоре последовала вторая. В ней Фридрих тоже одержал победу к концу 1745 года. Теперь его называли «Великим» и он опять стал полным политическим сторонником партии Просвещения. Он реформировал зависевшую до того времени от короля деятельность органов юстиции и дал им большую независимость. Он сделал религиозную терпимость инструментом развития прусского государства. Ему без особого труда удалось интегрировать в состав протестантской Пруссии католическую Силезию. Фридрих обещал турецким иммигрантам построить мечети,  коль скоро они перебрались в его страну. Провозглашенная веротерпимость распространялась,  впрочем,  и на армию Фридриха. Его боснийские уланы получили в свое распоряжение исламского муллу. Орден иезуитов,  в 1773 году распущенный папой,  продолжал действовать в государстве Фридриха,  и Пруссия извлекла пользу из его замечательных школ. Впрочем,  евреям в Пруссии по-прежнему было непросто. Они,  разумеется,  не преследовались,  но «Общий еврейский устав» от 1750 года ставил их на низшую общественную ступень.

Затем в 1756 году разразилась Семилетняя война,  всемирная война между Англией и Францией за господство на земном шаре. В Германии обострился конфликт между Австрией и Пруссией. Фридрих снова искал ответа в наступательной войне и вскоре вступил в столкновение почти со всеми значительными державами континентальной Европы. В борьбе с Австрией,  Францией и Россией он оказался почти в одиночестве. Лишь временами он получал поддержку от Англии. Когда в 1763 году Фридрих после триумфальных побед и последовавших затем сокрушительных поражений вывернулся из этой схватки,  только чудо смогло уберечь его от потери своего государства. То,  что историография называет «чудом Бранденбургского дома»,  случилось,  когда в начале 1762 года войну уже почти проиграли. Пятого января совершенно неожиданно умерла большая противница Фридриха царица Елизавета I. Ее наследник царь Петр III был почитателем Фридриха и,  едва оказавшись у власти,  приказал остановить все боевые действия. Одновременно победы Англии над Францией за океаном привели к тому,  что французы проявили готовность к мирным переговорам. Губертусбургский мирный договор от 1763 года гарантировал Фридриху сохранность его владений,  в том числе и Силезии.

Фридрих Великий на этой последней войне постарел прежде времени. Однако согнутый подагрой и исполненный горечи пятидесятиоднолетний Фридрих снова восстановил Пруссию. Его инспекционные поездки по провинциям быстро нагнали страху. Но народ полюбил угловатого Старого Фрица в его потертом синем военном мундире. Люди рассказывали анекдоты и про его терпимость,  и про способность — во всяком случае,  на публике — не выпячивать себя как человека и правителя. Тем не менее в действительности Фридрих чувствовал себя всеведущим,  доверял только себе самому,  не терпел никаких возражений и,  таким образом,  укреплял в стране сознание общественного долга,  доходящего иногда до слепого повиновения. Столкнувшись однажды с недостаточной самостоятельностью подчиненных и не зная,  что делать,  он посетовал: «Я устал управлять холопами» — так он написал на одном распоряжении.

Умер он в возрасте семидесяти четырех лет,  одинокий,  в своем замке Сан-Суси в Потсдаме. В области внутренней политики он,  благодаря далеко идущей религиозной терпимости,  был прежде всего значительным представителем просвещенного абсолютизма. Во внешней же политике оставался настоящим «солдатским королем».