История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хессе Хельге - Страница 18

Для некоторых христиан самоотречение открывало желанный путь к радикальным переменам. Восточное Средиземноморье порождало наиболее исключительных героев христианского аскетизма. Одни монахи носили вериги и заковывали себя в цепи,  другие ели и пили ровно столько,  сколько надо,  чтобы не умереть с голоду,  третьи считали грехом мыться. Некий Симеон,  названный впоследствии Симеоном Старшим,  прославился тем,  что в V веке в Сирии под Алеппо тридцать шесть лет прожил на столпе и с его высоты проповедовал людям. Ведя подобный образ жизни,  он,  вероятно,  источал не самый приятный запах. Тот,  кто по приставной лестнице подавал ему на столп еду,  вынужден был прикрывать нос платком. Симеон стал родоначальником так называемых святых столпников,  которые превосходили друг друга по продолжительности времени,  проведенного на столпах. Другой Симеон,  Симеон Младший,  оставался на столпе сорок пять лет,  а Алипий в VII веке пробыл там более шестидесяти семи. Так называемые дендриты придерживались следующего варианта аскетизма: они забирались на деревья и питались там только их плодами и листьями. Энклузы,  напротив,  просили замуровать их и через маленькое отверстие лишь подавать пищу.

Из желания аскетизма,  отхода от мира и чистого диалога с Богом развилось также христианское монашество. Отцом-основателем его считается святой Антоний. В середине III века он на десятилетия отправился отшельником в египетскую пустыню. Там он из ночи в ночь боролся со всякими искушениями,  которые посылал ему дьявол. Вельзевул надоедал благочестивому человеку прежде всего видениями обнаженных женщин. Однако Антоний сопротивлялся. Он покинул свою уединенную обитель уже в преклонном возрасте и только лишь потому,  что его друг Афанасий попросил его проповедовать против ведущего по «неверному» пути Ария. Последний утверждал,  что Отец,  Сын и Дух Святой хотя и сходны существом,  но не единосущны,  как полагал Афанасий. Спор привел христианский мир в такое волнение,  что император Константин созвал в 325 году Никейский собор. На нем было принято решение в пользу точки зрения Афанасия.

Несмотря на то что Антоний жил в пустыне,  его благочестивый аскетизм разошелся волнами по всему христианскому миру. Его последователи с удовольствием селились на песчаных пустошах. В конце концов его ученики собрались в общины. Так зародилось христианское монашество.

Прежде чем стать основателем ордена,  Бенедикт Нурсийский годами посвящал себя аскетизму. Выходец из состоятельной умбрийской семьи,  он еще в юные годы перебрался в Рим и начал учебу там. Но в ужасе от обычаев и поведения многих клириков вскоре покинул город. Он удалился в пещеру,  в которой провел три года. Каждый день монах спускал ему на веревке хлеб. Вскоре молва об аскетизме Бенедикта разнеслась по окрестностям. К нему начали приходить пастухи,  называвшие его святым человеком. Наконец монахи близлежащего монастыря попросили его стать их аббатом. Он согласился,  покинул пещеру и начал так строго управлять братьями,  что дело дошло до вышеупомянутой попытки отравления. Но Бенедикт выжил. Для ширящихся рядов своих сторонников он вскоре основал собственные монастыри,  в том числе в Монте-Кассино на горе между Римом и Неаполем,  где сам и поселился. Его сестра-близнец Схоластика основала в непосредственной близости женский монастырь.

Монте-Кассино был первым монастырем не только ордена бенедиктинцев,  но и всего западноевропейского монашества. Некоторые считают 529 год,  год его основания,  началом новой эпохи. Ибо в то же самое время византийский император Юстиниан I велел закрыть в Афинах просуществовавшую девятьсот лет Академию Платона. Таким образом,  был ликвидирован оплот греческой философии,  и началась эпоха христианских орденов и монастырей. Монастыри не только способствовали христианизации Европы,  благодаря им начали обрабатываться новые земли. Они также стали новой родиной образования,  науки и мышления той эпохи,  которую мы сегодня называем Средневековьем.

Строгие правила,  которые Бенедикт возложил на свой орден,  сыграли решающую роль в его успехе. Ибо «Regula Benedicti»,  «Устав Бенедикта»,  выделял его братство на фоне других монашеских общин. Он отражал новое понимание того,  как следует использовать отведенное человеку время,  и организовывал жизнь монахов согласно ясному назначению. Словно решив связать призыв Горация «carpe diem» с христианством и строгой трудовой этикой,  Бенедикт сформулировал максиму «ora et labora!» («молись и трудись!»),  которая иногда воспроизводится также и в более распространенном варианте: «Ora et labora et lege» («Молись,  трудись и читай»). Эту максиму нельзя найти дословно в уставе Бенедикта,  но как девиз ордена она всегда связывалась с его основателем.

Чего же требовали от монахов правила Бенедикта? Те должны были поселиться в монастыре,  отказаться от всего мирского,  в том числе от личной собственности,  и проявлять целомудрие и покорность. Должны были относиться друг к другу,  как братья,  и беспрекословно,  как отцу,  повиноваться избранному аббату. Строго регламентированный распорядок дня Бенедикт разделил на «канонические часы»,  иначе говоря,  на часы молитвы. Монахи вставали в три часа утра,  молились,  служили мессы и выполняли духовные упражнения. Между этим они трудились. Пищу они принимали вместе,  а разговоры сводились только к самому необходимому.

Работу Бенедикт определял в 48-й главе своего «Устава». Бенедикт указывал на то,  что безделье является «врагом души». Даже если центр тяжести наставлений Бенедикта недвусмысленно приходился на молитву и чтение Библии,  он тем не менее говорил монахам: «Когда условия местности или бедность требуют,  чтобы вы сами собирали урожай,  не будьте печальны».

Правила Бенедикта позволяли также ордену быть примером для подражания в миру,  за монастырскими стенами. Физический труд,  которым в эпоху Античности свободные люди старались не заниматься и который поэтому был уделом рабов,  теперь заслужил репутацию благочестивого дела. Строго распределяя свой день и свою работу,  монахи сделали время определяющим и упорядочивающим фактором бытия. Для растущего числа христиан «ora et labora!» было легко понятным требованием,  которое помогало планомерно распределять собственный день: служи Богу и трудись,  будь благочестив и исполняй свой долг! Нельзя не признать особый вклад бенедиктинцев в трудовую этику,  которая через много столетий обусловила промышленную революцию.

Ora et labora. Бенедикт умер в чистый четверг 547 года во время молитвы у алтаря церкви в Монте-Кассино. Некоторые монахи якобы стали свидетелями того,  как ангелы по залитой светом дороге вознесли его на небеса.

21. Времена меняются,  и мы меняемся вместе с ними

Лотарь I (795–855)

Осенью 855 года в монастырь Прюм в Эйфеле прибыл шестидесятилетний старик. Он еще оставался императором,  однако позволил папе короновать императорской короной и своего старшего сына Людовика II,  разделив свое государство между сыновьями. Теперь он хотел стать монахом. «Времена меняются,  и мы меняемся вместе с ними,» — якобы сказал он. Он был слаб и,  верно,  чувствовал,  что конец уже близок. Умер он на шестой день после прибытия в монастырь.

Времена господства Лотаря I в качестве римско-франкского императора оказались бурными. Если его дед Карл Великий (742–814) укрепил и расширил империю франков и власть Каролингов,  то в правление Лотаря уже наметился упадок. Однако беда дала о себе знать еще при Карле. Размеры и растянутость созданного им государства,  изменения структур власти,  происходящие по воле императора,  и не в последнюю очередь неспособность наследников Карла распорядиться порядком наследования ради единства империи в конце концов привели к разделу Франкского государства.

В 800 году Карл получил в Риме императорскую корону из рук папы Льва III. Это была благодарность за то,  что с помощью Карла Лев III сумел утвердиться в совсем еще не окрепшей Папской области вопреки сопротивлению римской аристократии. Карл,  отныне «король франков,  лангобардов,  император и покровитель Рима»,  управлял огромной империей,  переезжая из резиденции в резиденцию. К концу жизни сфера его господства охватывала сегодняшние Францию,  Германию,  Швейцарию,  Австрию,  север Италии и даже пограничные области соседних стран.