Повелители Подземелий (СИ) - Здоровеющий Юрий Анатольевич - Страница 59

– На плаху ее! Казнить гадину! Голову с плеч!

– Воришку, наверное, поймали, – предположил гном. – Теперь глумятся, слюнтяи! Видел я парочку раз, как ловили зловредов. Понимаете, мастер Юн, пока стража не спутала нарушителя, толпа к нему не суется, боятся. Стоит им узреть кандалы, все вдруг становятся чудо-героями. Тошно мне на таких скоморохов смотреть. НПС бы еще понял, у тех поведение программой прописано, и то не у всех, но игроки… Ай.

– Может, и так, – задумчиво произнес Юн и уверенно шагнул к пестрому сборищу.

Предчувствие не обмануло его. Протолкавшись поближе к стражникам, мастер еще на подходе заметил того, кого уже знал.

С руками, заключенными в деревянные колодки, без доспехов, изрядно побитая, в каких-то грязных изодранных лохмотьях, почти не скрывавших наготы тела, Кику стояла в окружении шестерых стражников. С наплевательским видом сносила угрозы и обидные оскорбления выскочек. А уж их-то хватало с лихвой. Подтверждаются слова Каина. Один в один, даже примеряться не стоит.

Зато очень удивило Юна, казалось бы, неправильное, нелогичное поведение девушки. Вместо того чтобы сдержанно повиноваться стражам и помалкивать в тряпочку, как говорят в назидание провинившимся, девчонка сознательно провоцировала толпу. В очередной раз, когда НПС пекарь ткнул в нее скалкой, Кику вдруг плюнула в его сторону.

– Овцы смердящие! – громко выкрикнула она. – Только и смелости, как тявкать из-под полы. Снимите колодки, тогда и посмотрим, кто из вас, псов шелудивых, сможет ко мне подойти.

Сильный удар тупым концом алебарды заставил девушку замолчать. От острой боли она скрючилась, но сразу же выпрямилась и дерзко с презрительным вызовом посмотрела стражу в глаза.

– Пока на меня не накинули вонючую сеть, ты не был таким отважным, рубака, – буквально по буквам процедила она.

– С характером баба! – усмехнулся Кайн. – Жаль ее, пропадет.

Уязвленный стражник вновь занес алебарду…

– Остановись! – громко и требовательно приказал Юн.

Страж задержал оружие и косо взглянул на заступника.

– Ты кто? Именем Мэра Аркадии, назовись! – потребовал воин.

Мастер Юн выбрался в середину свободного круга, образованного самим патрулем. Взялся рукой за тяжелое древко оружия стража и с силой опустил его вниз.

– Я назовусь, – ровным голосом сказал он. – Но не тебе. Кто старший патруля?

– А кто спрашивает? – раздался голос сбоку.

Голос принадлежал другому стражнику, одетому под стать всем остальным, но, в отличие от них, у этого на шлеме отчетливо различалась эмблема сержанта.

– Мое имя Юлиан Ларуско, глава семьи, – представился Юн. – Я хотел бы поговорить с пленницей, сержант. Вы позволите?

Уважительный тон и, что куда более действенно, ставшее громкими за последние несколько дней имя и звание просителя на миг остудили агрессивный настрой старшего патруля. Но просьба уважаемого горожанина по своему содержанию выходила за рамки принятых норм, поэтому сержант возразил:

– При всем уважении, мастер, я вынужден отказать.

Лицо мастера стало серьезным. Отказ сержанта ему не понравился. В считанные секунды нужно было найти выход. И Юн нашел.

– А я говорю, вы мне позволите! – настойчиво произнес он.

От неслыханной дерзости не только у стражников, у всех, кто слышал слова главы семейства Ларуско, вытянулись лица, а пока сержант стражи соображал, как ему поступить, мастер еще больше удивил его.

– Исидо Виола Ларуско, сержант. Она же Виолетта ла Круз. Сверьтесь с данными. Эта девушка является членом моей семьи и безоговорочно подчиняется своему главе. Мне пригласить ее сюда? Если я это сделаю, вам все равно придется выполнить мою просьбу, что вы наверняка уже поняли, но вы отберете у меня драгоценное время, а тогда гарантирую вам лично крупные неприятности. Вы НПС, это так, но вы же не горите желанием, чтобы вас попросту стерли? Уточните данные, я подожду.

Глаза стража сверкнули знакомым отблеском. Система проверяла полученную информацию. Спустя пару секунд внешний вид старшего патруля изменился. Воин снова заговорил, но уже совершенно иначе.

– Вообще-то, все-таки не положено, мастер Юн. Вы же знаете наши инструкции. И небезопасно это. Она наемница. Убийца и грабительница.

Казалось, своевременное предостережение должно было произвести впечатление на человека, стоявшего перед ним… Нет. Не впечатлило.

– И как же вы смогли ее взять... – притворно удивился Юн, – … если она такая опасная?

Почувствовав подвох, если не прямую насмешку, сержант стражи смутился.

– Она в трюме торговой галеры спряталась. Наверное, хотела из города выбраться. Матросы ее увидели. Так пока мы на нее сеть не накинули, эта стерва своим проклятым ножичком троих парней покалечила.

– И все же я, пожалуй, рискну! – настаивал Юн. – Да и вы же тут. И она в колодки закована.

Подумав, сержант согласился, и мастер, поблагодарив за услугу, приблизился в пленнице.

Конечно, Кику сразу узнала его. О чем она думала и думала ли вообще, бог его знает, но поздоровалась вежливо.

– Хотела бы пожелать вам доброго утра, господин Юн, – с горькой ухмылкой сказала девушка. – Да только, как видите, недоброе оно у меня.

– Следовало ожидать, – ответил мастер без тени насмешки. – Впрочем, как знать? Может быть, к лучшему обернулось.

Она его не поняла. Взглянула на небо. Стояла так, словно и не стеснялась своего плачевного вида. Гордо стояла. Даже мужественно.

– Может быть, вы и правы. Чем бегать и прятаться, лучше сразу. Вот только аватар жалко. Больше года на него потратила. Обидно.

– И как же ты так умудрилась, из огня да в полымя? И куда делся твой чертов «Патент»? Под артефактом тебя не должны были взять.

В ответ наемница громко расхохоталась.

– А он меня без «Патента» оставил, Главный наш. «Патент»-то гильдейский. У меня на собственный никаких денег не хватит. Даже гильдия его берет временно. А он кикнул меня из гильдии, засранец такой. Вот и все. Иначе бы… правы вы… я б не попалась. Наверное, подозревал, что я не вернусь, вот и выкинул из гильды… Хм. Вполне в его духе.

В процессе краткого рассказа девушки мастер сосредоточенно думал. Кажется, в умной и рассудительной голове его возник некий план.

– И что ты будешь делать потом, если аватара казнят? Сколько тебе лет в реальном мире? Если не затруднит, расскажи о себе.

Натянуто-насмешливый взгляд пленницы изменился. Кику уставилась на собеседника, как говорят в народе, бараном на новые ворота.

– А зачем это вам? Хотите в гости зайти?

Мастер прищурился. Так всегда с ним случалось, когда принимал решение на ходу.

– Если только наоборот, – раздался ответ. – Так что? Расскажешь?

– Двадцать три, – ответила Кику. – Недавно закончила университет в Токио. Там и живу. Живу одна. Работаю в компании посменно. Через день по утрам. К двенадцати всегда свободна. Достаточно? Но зачем это вам?

Юн подошел ближе, так, чтобы его глаза смотрели почти в упор в глаза девушки.

– Хочу проверить одну гипотезу. Если я прав, то сохраню тебе аватар. Если нет, мне будет очередная наука.

Вновь раскосые глаза девушки округлились. Она наскоро соображала, что происходит. С какой такой радости, за какие заслуги ее вчерашний враг собирается ей помогать?

– Думаете, это возможно? – уже заинтересованно спросила Кику Самура. – Аватара спасти? И за что? Почему? Вы же знаете, кто я. Чем занималась. Так поступать неразумно, с вашей-то стороны. Где гарантия, что я не солгала? Я бы хуже сказала, так поступить может только наивный глупец! Но вы – не глупец. Тогда почему?

Теперь наполненный смыслом пристальный взгляд мастера пронзил Кику насквозь.

– А ты, когда сцепилась в смертельной схватке с братом вашего главаря, думала о сохранении аватара? О том, что тебе некуда будет идти? О том, сможешь ли вообще убежать, а если и сможешь, то придется постоянно прятаться не только от аркадианских властей, но и от бывших соратников? Вряд ли ты успела об этом подумать. Что-то другое толкнуло тебя на безумие. Я уверен, это именно так. И кто-нибудь из твоих согильдийцев тебя поддержал? Подставил локоть помощи? Хотя бы посочувствовал? Думаю, нет. А как ты себя поведешь, если появится локоть? И не один? Ну, при условии, что не постесняешься испачкать белые бандитские ручки грязным честным трудом. И не под покровом ночи. Себе ответь, не мне.