Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Меркачёва Ева Михайловна - Страница 45

— Шестаков мне показался безответственным, агрессивным, — вспоминает судья Александр Майоров, который был председателем на процессе. — Дерзкий по характеру. В целом вину он признал, оспаривал только отдельные признаки преступления. Объяснил свой мотив просто — желание свободы. В деле нет данных о том, что он собирался делать на воле. О планах уехать за границу не говорил.

Оставить колонию повод был весомый, но говорить я об этом не желаю. Поехать хотел в Москву, потому что там у меня были дела финансового плана. В Москве я должен был получить много денег. Подробности объяснить не желаю. Деньги я зарабатывал лично, но каким способом — объяснять тоже не желаю.

— Судебное слушание прошло в обычном режиме, — добавляет судья. — Помню день приговора — 28 января 2013 года. Сроки подсудимым назначили внушительные. Но Шестаков отреагировал спокойно, в отличие от других.

Считаю мое содержание чрезмерно жестоким и несоизмеримым с содеянным.

В 1935 году в советской газете «Правда» появилась короткая заметка: в ночь на 2 июня был приведен в исполнение смертный приговор серийному убийце. Маньяком оказался обычный советский инженер.

Как могло случиться, что с наступлением темноты примерный труженик, коммунист и семьянин превращался в зверя и нападал на женщин, возвращавшихся с вечерней смены? Ответ на этот вопрос серьезно тревожил руководство страны. Дело преступника, орудовавшего в Харькове, дошло до Москвы, до высшего судебного руководства. Одним из главных спорных моментов стала квалификация действий подсудимого. Серийному убийце, помимо прочего, вменили преступление против порядка управления, выразившееся в «ослаблении авторитета власти». Судьи объяснили это просто: из-за нападений женщины в городе жили в постоянном страхе, а население ругало милицию за бездействие.

Об этой истории долгое время ничего не было известно. В обществе до сих пор распространено мнение, будто в СССР 1930-х годов маньяков не существовало. Однако подлинное уголовное дело сохранилось и все эти годы ждало своего часа в Государственном архиве РФ.

В 1927 году в Уголовный кодекс РСФСР (принятый годом ранее) внесли поправки, добавив главу «Преступления против порядка управления». Под эти нормы могло подпасть любое действие, вызвавшее недовольство государства. Так, в статье 59.1 УК было прописано, что такое правонарушение, «не будучи направлено непосредственно к свержению Советской власти и Рабоче-Крестьянского Правительства, тем не менее приводит к нарушению правильной деятельности органов управления или народного хозяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти».

Союзные республики имели собственные Уголовные кодексы, созданные по образцу УК РСФСР. В УК Украинской ССР появилась аналогичная норма, которая дословно повторяла эти формулировки и позволяла судить обычных уголовников за «ослабление авторитета власти».

Начиная с ноября позапрошлого года в одном и том же районе Харькова время от времени обнаруживались трупы изуродованных женщин. Поражала одна деталь: ни одна из жертв (а их число достигало двадцати) не была ограблена. Убийца насиловал женщин, а потом убивал. Долгое время не удавалось поймать преступника. И лишь 29 декабря прошлого года у одного из домов на площади Фейербаха был задержан некто Малышев Иван Степанович, пытавшийся смыть следы крови со своих туфель. В тот же день следы засохшей крови были обнаружены на его верхней рубашке, трикотажной фуфайке, брюках, носовом платке, белье и даже на стекле наручных часов. Дальнейшее следствие показало, что Малышев (по профессии инженер) систематически совершал нападения. Судебная экспертиза установила, что его действия нельзя объяснить исключительно болезненным садизмом: он предусмотрительно и умело скрывал следы преступления. Суд приговорил инженера к высшей мере наказания — расстрелу.