Поколение М - Акунин Борис - Страница 67

— Очень нужно поговорить с глазу на глаз. По интимному вопросу. Сядешь ко мне в машину?

— По интимному?

В прекрасных Лидиных глазах блеснуло любопытство. На этот крючок евиных дочерей слава богу поймать нетрудно.

Вернулся Клычов — Лида пошепталась с ним. Сергей удивленно покосился, пожал плечами.

Только тогда Валерий почувствовал, что снова может дышать.

По вечерней Москве, по Рублево-Успенскому неслись на ста двадцати. Какой гаишник остановит кортеж из четырех навороченных тачек?

Лида была оживлена, сыпала вопросами. Придумал ли он уже антураж — где и как сделает предложение? Будет ли дарить кольцо с бриллиантом? Какие планы насчет свадьбы?

Валерий что-то плел, считал минуты, оставшиеся до моста.

Вот он.

Впереди в темноте много красных огоньков — хвост из машин. Пришлось притормозить. Из переднего и заднего джипов сразу выскочили парни, встали по обе стороны от клычовского лимузина.

Зеленый свет.

Поползли.

Милиционер махал жезлом, пропускал автомобили по одному.

Валерий прижался к переднему «гелендвагену» — максимально увеличил дистанцию от «пятисотого».

Только бы оказаться на той стороне реки. Не рухнул бы мост от взрыва!

Сзади грохнуло.

Машина подпрыгнула.

Пронзительно вскрикнула Лида.

В зеркале вспыхнул, раскрылся оранжевый шар. Он был такой яркий, что Валерий зажмурился.

25 МАЯ 2012 ГОДА

ГЭН-СИ

На длинном рабочем деске, с которого были убраны мониторы, ребята раскладывали доставленную из «Бамбу-бара» и «Кантона» еду (текс-мекс, суши, пирожки, тапас — на все вкусы), на конференц-столе сооружали селф-сервис бар, и, чтоб не путаться под ногами, Гэн-Си отошел к стеклянной стене, смотрел вниз — на город, на изгиб Москвы-реки, на мост, плотно заполненный еле ползущими автомобилями. Без четверти семь, самый час пик. Чертов московский трафик. Пересесть что ли, как все, на велик? Но они вдвое, а некоторое втрое моложе. В пятьдесят семь лет крутить педали под ветром и дождем для «олда» криповато.

Усмехнулся на себя — здорово же он засорил свою речь дурацким молодежным слэнгом, но ничего не поделаешь. С волчатами жить — по-волчачьи выть.

— Как тебе, Гэн-Си, норм? — подошла Кобра, кормилица всего волчатника, горбоносая дева свирепого вида, с алого цвета волосами. На «ты», никакого почтения к сединам.

Вообще-то она была Карина Закарян, по должности кейтеринг-менеджер. Раньше требовала, чтобы ее называли «Кака», тоже так себе имечко, но с недавних пор у команды захайпились фурри-ники, все стали кто Лемуром, кто Вомбатом, Юрка почему-то превратился в Тапира. Пробовали и начальника переименовать в Квахога — это какой-то моллюск, живущий пятьсот лет, но тут уж он взбунтовался. Ему нравилось имя «Гэн-Си».

Появилось оно так.

Когда понадобилось создавать ООО, главными партнерами были американцы. Им выговаривать и даже писать «Mr. Shchipok» было трудно, и Юрка предложил для прикола назвать компанию «ShchiCraft», а лого сделать в виде кочана капусты, типа «у нас тут всё на серьезных щах».

Но потом замутились контакты с китайцами, которые классно и дешево делали рендеринг новых игр. Гена стал без конца мотаться в Чжунгуаньцунь. Китайцы произнести «Геннадий Щипок» были вообще не в состоянии, у них получалось «Гэн-на-ди Си-по-кэ», а когда подружились, российский партнер превратился в Гэн-Си. Иероглифы очень хорошие: 根思, «Коренная Идея». Он научился их рисовать и теперь подписывал контракты только красивыми закорючками. Ребятам ник тоже понравился. Теперь в профессиональной среде бывшего Геннадия Владимировича только так и звали.

— Всё отлично, молодец, — похвалил он Кобру, осмотрев столы.

Несмотря на жуткую кличку и шокирующую внешность, девочка была идеальным работником. Всё схватывала на лету, еще и креативила. Например, на столике с портретом разложила пышные бутоны черных и белых роз. Сама придумала. Получилось классно.

Всё было готово.

До семи оставалось время, и Гэн-Си вышел из кабинета в лофт, предупредить Юрку, чтобы встречал гостей.

Присутствие официально заканчивалось в шесть, согласно трудовому законодательству, но многие мальчики-девочки торчали в офисе допоздна, а некоторые и ночевали на верхнем этаже, куда начальнику без приглашения подниматься не разрешается. Там у них пинг-понг, биллиард, чилл-аут и боксы, где можно подрыхнуть. Скорее всего не только подрыхнуть, но не наше дело. Единственное правило: травы на работе не курить. Юрка гарантирует, что с этим проблем не будет. Его снова выбрали «визардом», и не из-за папы, а потому что он — ветеран, и все его уважают.

Десять лет назад они начинали дело вдвоем: зашитый алкаш и мальчишка-школьник. Сначала в квартире-однушке, потом в съемном подвале. А сейчас «ShchiCraft» занимает полтора этажа в небоскребе и скоро возьмет в аренду еще помещение на тридцать четвертом, потому что надо где-то разместить MX Team, работающий с аппами. Хватит им сидеть на голове у команды PlayTech.

Теперь Юрку нужно будет сделать президентом. Игрушками может заниматься и кто-то другой, а сын круто рубит и в эйч-ар, и в логистике, и в финансах.

Ближе всего к кабинету сидел девелопер Крыс (у него в ящике стола жила белая крыса) — перед мониторами, спиной.

— У Квахога сейчас будет какой-то дедусьник, я отвалю наверх, почиллю часок-другой, — говорил кому-то Крыс, порхая пальцами сразу по двум клавиатурам. Сквозь патлы сбоку белел наушник.

Все-таки я у них стал моллюском, вздохнул Гэн-Си.

Подошел к сыну, сидевшему над иксел-таблицами. Юрка сосредоточенно скреб свою коротко стриженную башку. Прическа была концептуальная, называлась «базз-кат».

— Без десяти семь, — сказал Гэн-Си. — Как договорились: первого гостя встречаю я, отвожу в кабинет. Потом на вахту встаешь ты. Улыбка, сердечность, и никаких «Тапиров». Как ты будешь представляться?

Юрка вскочил, шаркнул ногой.

— Здравствуйте, бабушка. Здравствуйте, дедушка. Я Юра, сын Геннадия Владимировича. Да, знаю, что похож. Веду себя хорошо. Кушаю тоже хорошо. Валите вон туда, не отсвечивайте. Так нормально будет?

— Супер. Придет восемь человек. Встретишь последнего — и двигай к матери. Сегодня пятница, не забыл?

Юрка только хмыкнул. Он был парень ответственный, никогда ничего не забывал.

Гэн-Си спохватился, что оставил на столе телефон. Могут позвонить снизу, с ресепшна, если что-то не так со списком.

Вернулся в кабинет. Остановился перед портретом.

Фотографию сделала Жанна Мышкина. В тот самый день, переломивший всю жизнь. Неправильное слово. Не переломивший, а возродивший. Судьба прочертила параболу, дошла до глобального минимума и с 25 мая 2002 года рванула вверх по восходящей ветви потенциала. Импульсом спасительной бифуркации стал неожиданный, незаслуженный, фантастически щедрый подарок Фортуны — как это воспринял тогда опустившийся, спившийся Геннадий Щипок. А на самом деле его жизнь изменил человек, скупо улыбающийся над черными и белыми розами.

Сережа, где бы ты сейчас ни находился, пусть даже в Нигде, спасибо тебе. Знай, что я тебя помню, вспоминаю каждый день и не забуду, пока жив.

Гэн-Си шмыгнул носом, потер увлажнившиеся глаза.

Идея устроить вечер памяти ему пришла не так давно. Смотрел календарь на май, выбирал день для проведения он-лайн симпозиума Саннивейл — Москва — Пекин по интегрированию. Нужна была пятница, чтобы у китайцев, которые пашут до полуночи, был канун уикенда, а у американцев раннее утро. Обвел 25-ое, а потом вдруг сообразил: это же десятая годовщина Сережиной гибели. И собственной бифуркации. Так и возникла идея. Насчет места сомнений не было. Здесь и только здесь. Потому что никакого «Щикрафта» без Клычова бы не появилось.