Поколение М - Акунин Борис - Страница 37

Савчук посоветовал назначить сбор попозднее, на полдевятого, когда сойдет трафик. Заехать обещал в полвосьмого.

Оставшееся время Лола провела расслабленно. Обстоятельно выбрала, что надеть: блузку «Гуччи», велюровые брюки. Передумала — заменила на юбку. Это резвое воображение нарисовало ей бурный секс в запертой туалетной кабинке, где штаны помеха. Сама на себя усмехнулась — вот же дура. Тем не менее осталась в юбке.

Навела марафет — не как женщины мажутся в Москве, по-проститутски, а едва заметный, в стиле city smart.

Еще осталось время сварить кофе, покурить. Почему-то волновалась.

Ровно в половину во дворе три раза гуднул автомобиль. Савчук предупредил: если негде будет припарковаться, он три раза посигналит.

Выглянула в окно. Из красного, потрепанного «жигуля» кто-то махал рукой — Валера знал, что квартира на первом этаже. Махнула через стекло и Лола: сейчас!

Уложила в сумку две бутылки хорошего виски из «дьюти фри». Наскоро посмотрела на себя в зеркало. Оно у Норки висело в полутемной прихожей и было какое-то неженское, маленькое — видно только голову и плечи. Стеша вышла проводить, но держала дистанцию, просто смотрела. Вежливость проявила Лола, сказала на прощанье «бай!».

Во дворе опять гудели, теперь гулко. Оказывается, «жигуль» мешал проехать мусоровозу.

Лола сделала извиняющийся жест, но шофер дуднул еще сердитей. А, да. Здесь поднятая ладонь означает не «my bad», а «заткнись».

Быстро села и только потом поздоровалась, рассмотрела Валеру.

Он постарел не меньше, чем Нора. Они тут все от нездоровой пищи, от плохой медицины выглядят на десять лет старше. Белесые волосы у Савчука сильно поредели, лоб вообще облысел. Кожа сероватая. Улыбнулся — зубы нуждаются в гигиене.

— Цветешь, Октябрева. Стала настоящая, стопудовая американка.

— Ты тоже отлично выглядишь, — соврала она. — Ну, как ты? По телефону сказал, всё доложишь при встрече. Где работаешь? Что с семьей?

Валера тронул с места. Бодро ответил:

— Работа пока есть, семьи уже нет. Развелся.

— Значит, мы в одинаковом положении. И травматичную тему личной жизни затрагивать не будем.

Хмуро кивнул:

— Не будем… Слушай, ты деньги захватила? Мне там на слово поверили, без задатка.

Вручила конверт. Савчук сунул во внутренний карман, снова повеселел.

Где и кем он работает, расспрашивать было неинтересно. Захочет — сам расскажет.

— Всех сумел разыскать?

— Кроме Дружинина. Они с Лидкой тоже развелись и как-то, видимо, негладко. Телефона она не знает. Но от Савчука не уйдешь. Вышел на след. Славка, представь себе, член ЦК. Несуществующей партии КПРФ. Продолжает топать ленинским путем. Весь ЦК сидит в каком-то полуподвале. Послал туда открытку — куда приходить и во сколько. Но вряд ли явится.

— А остальные? Наверно труднее всего было разыскать Сережу Клычова? — осторожно спросила Лола. Внутренне сжалась: сейчас скажет, что Клычова давно нет в живых.

— Этого-то как раз найти было без проблем, — непонятно чему усмехнулся Валера. — Как и прораба Перестройки Макса Брыкина. Ну, про Лидку ты и так знаешь. С Жанкой Мышкиной прикольно, но рассказывать не буду, чтоб не портить эффект. Остальные — серединка на половинку.

Лола подумала, как бы вывести разговор на Сергея. Прочие ее мало интересовали. Но второй раз про него спрашивать будет странно. Ладно, сказала себе. Скоро сама узнаю.

Хлынул дождь — внезапный, обильный, майский. По стеклу полились струи, проспект размылся, превратился в импрессионистское полотно.

— Зараза! — выругался Валера. — Забыл дворники надеть. Сейчас приткнусь где-нибудь.

— А зачем их было снимать? — удивилась она.

Он тоже посмотрел с удивлением.

— Совсем ты обамериканилась. Скоммуниздят же.

После короткой остановки, под шуршание дворников и шелест ливня Савчук говорил про автомобильное. Сначала про скучное — как подорожал бензин, да еще не везде заправишься, да какая головная боль любое техобслуживание. Потом про жуткое — на тему, о которой пишут все газеты. В Москве и Подмосковье орудует банда, а может и не одна. Убивают таксистов и владельцев машин. Просто для того, чтобы забрать автомобиль и пустить на запчасти. Жизнь стала — копейка, вздыхал Валера. В Советском Союзе им, козлам, было плохо, свободы захотели. Нате вам свободу, жрите.

Ресторан, который он забукировал, находился на улице Лубянка, бывшей Дзержинского. Совсем маленький, в два витринных окна, между ними дверь, над нею вывеска «Трактиръ на Лубянке».

— Здесь раньше был пункт выдачи продуктовых заказов, для сотрудников Комитета, — сказал Савчук. Когда Лола не поняла, пояснил: — Госбезопасности. А когда Контора накрылась, мой знакомый взял в аренду, открыл ресторан. Тут вкусно, недорого, а мне по дружбе еще и дали скидку. Заходи-заходи, ты же хозяйка бала. Посмотришь, всё ли тебя устраивает.

Лола вошла в небольшой зальчик. Там был накрыт только один длинный стол у противоположной стены, под масляной картиной с изображением Василия Блаженного. Ничего старинного, на что вроде бы намекало слово «трактир» с твердым знаком, в интерьере не было.

Владелец, очень улыбчивый и тихоголосый, стал показывать:

— Это селедочка, эта красная рыбка свежего завоза, это три вида колбаски, шпротики, нарезочка, маринованные грибочки, три бутылки красного, две белого, четыре водочки. Потом гости смогут выбрать — цыпленок табака или судак по-польски, на десерт выпечка и шоколадные конфетки. За стойкой будет дежурить наш бармен. Стас, поздоровайся с гостьей. Ассортимент импортный, вот ценник.

Лола отошла, сфотографировала стол, чтобы потом показать американским знакомым: всё это за полтораста баксов!

Очень довольная, села во главе стола, лицом к входу. Савчук у стойки шушукался о чем-то с хозяином заведения. Без трех минут полдевятого.

Лола закурила, мысленно загадав: если первым придет Клычов, вечер получится фантастическим. Один шанс из девяти. Немного.

Но первой вошла, отряхивая зонтик, Катя Морозенкова. Она, в отличие от Савчука и Норы, совсем не пожухла и вообще мало изменилась. Всё такая же свежая, ясная, скромноулыбчивая, чем-то похожая на Мелани из «Gone with the Wind».

Лолу она заметила не сразу. Сначала завороженно уставилась на нарядный стол.

ЕКАТЕРИНА

В настоящем ресторане Катя была один раз в жизни, семь лет назад, когда у завуча Риммы Ивановны дочка выходила замуж. Жених был обеспеченный человек, мясник из гастронома, и свадьбу устроили пышную, на сорок гостей, в плавучем ресторане-дебаркадере «Волна» на Москве-реке. Там было очень красиво и кормили едой, какую дома не приготовишь, играл настоящий вокально-инструментальный ансамбль, есть что вспомнить.

Они с Колей на рестораны и раньше-то денег не транжирили, а теперь и вовсе какие рестораны? У него зарплата тысяча триста, у нее тысяча двести, и это на полутора ставках. Накорми-ка пять человек, когда пачка творога шестьдесят, пакет молока сорок, масло сливочное вообще сто двадцать кило — и это в госторговле, да еще найти надо, в очереди постоять. В кооперативных магазинах всё есть, но туда ходить — как в музей, только пооблизываться. Макароны да картошка, конечно, выручают, но детям ведь нужны и углеводы, и животный белок. Ничего, скоро лето. В деревне свекровь подкрепит детей витаминами.

Трое старших, слава богу, взрослые, худо-бедно обходятся сами. Хотя, конечно, и у них проблемы. Лучше всех дела у Вовки. Отслужил в армии, устроился в коопторговлю шофером, развозит продукты на пикапе, неплохо зарабатывает и еще, бывает, привозит с работы просрочку, которую на самом деле вполне можно есть. Но недоволен, загорелся идеей перегонять для каких-то армян машины из Германии. Уже загранпаспорт оформил, говорит на одной ездке буду по двести долларов грести. Но в газетах пишут, что на трассах водителей, особенно кто на иномарках, убивают. Страшно. Каждый раз будешь трястись за него, молиться, чтоб уберег Господь.