Хэвен - Диди Том - Страница 8

– Я вам безмерно благодарен…

Священник махнул рукой, призывая его замолчать.

– Не хочу больше этого слышать, Пол. Хотел бы я предложить тебе более комфортабельное жилье…

На этот раз Пол остановил старика на полуслове.

– Не забывайте, кто был моим последним «арендодателем», отец, – сказал он с ухмылкой.

Старик слегка улыбнулся, но лицо его оставалось мрачным.

– Что с этим мальчиком, отец? Это вас очень беспокоит.

Священник медленно покачал головой; казалось, за последние несколько часов он постарел на несколько лет.

– Его зовут Деннис О'Брайен. Он и его мать живут чуть выше по холму от твоего дома.

Пол вспомнил улицу Хиллвью.

– Там, кажется, были только дома Ловеллов и Блаакманов.

– Все верно, Пол. Мать Денниса, Дженис, – дочь Мосси. О'Брайен – ее фамилия после замужества. Три года назад семья О'Брайен очень активно посещала церковь. Джеймс О'Брайен, отец Денни, работал на фабрике «Конверс» в Молдене. Старший брат Денни, Джеймс-младший, был одаренным учеником и отличным спортсменом. На первом курсе он играл за университетскую команду в футбол, заменяя травмированного квотербека в конце учебного года. Джеймс-старший летом взял его поработать на фабрику, думая о колледже и оплате обучения. Он должен был обучать Джимми обращаться со станками по выходным, прежде чем тот сможет приступить к работе на полную ставку. – Старик помолчал, проведя руками по густым седым волосам. – В одно из таких воскресений они вдвоем вышли из дома. Остановились у «Тедди» купить кофе и пончики, а затем направились на фабрику. На следующем перекрестке в них врезался автомобиль, мчавшийся на большой скорости на красный свет. Машина О'Брайена вылетела с дороги и скатилась с крутой насыпи. Джеймс-младший погиб на месте, сломав шею. Джеймс-старший получил тяжелые травмы головы и умер три дня спустя, так и не придя в сознание.

Водителя другой машины выбросило наружу, он отделался порезами, ушибами и сломанной рукой. Этим водителем был отец Джейсон Кригер. Он опаздывал на мессу, переписывая по дороге стихи из Библии, чтобы использовать их в утренней проповеди. Он также всю ночь дегустировал винные запасы вместе с другим священником. Его признали виновным в безрассудном вождении и непредумышленном убийстве, приговорили к условному сроку, и больше жители Хэвена его не видели. Вскоре после этого он покончил с собой в исповедальне церкви в Нью-Гемпшире.

Старый священник глубоко вздохнул, явно расстроенный этой историей.

– По иронии судьбы, именно так я и оказался здесь, заменив отца Кригера. Мать Денниса так и не оправилась от несчастного случая. Она решила выплеснуть горе, отвергнув Господа и обвинив в смертях близких всех, кто связан с церковью.

Пол наблюдал за священником, пока тот говорил, желая найти нужные слова, но вместо этого молчал.

– Я немного почитаю, прежде чем лечь спать. Завтра мы можем осмотреть остальную часть Хэвена. Спокойной ночи, Пол. Я рад, что ты здесь.

– Спокойной ночи, отец.

Пол смотрел, как старик медленно бредет в спальню, и отчаянно хотел остановить его и рассказать о воспоминании на озере. Но старик был так глубоко обеспокоен мальчиком и его матерью, что Пол не хотел его обременять.

Он ушел в свою спальню и плюхнулся на маленькую кровать. Бездумно провел пальцами по глубоким шрамам на лице, катая в памяти леденящее душу воспоминание. «Кого же я убил? Это было какое-то животное?»

Через несколько секунд он крепко спал, а старый священник читал до глубокой ночи.

10

Денни сидел рядом с матерью на диване, не отрывая глаз от телевизора, но в мыслях блуждал где-то далеко. Он не мог сосредоточиться на бессмысленном сериале с закадровым смехом и бессмысленными разговорами. За ужином мать быстро успокоилась и больше ничего не говорила ни об аварии, ни об отце Маккарти, и вообще ничего: они ели молча. Денни хотел поговорить с матерью, рассказать о своих чувствах к церкви, которые совсем не совпадали с ее чувствами. Денни скучал по еженедельной мессе. Он не походил на большинство детей его возраста, которых заставляли ходить в церковь каждое воскресенье: ему это даже нравилось. Странно, но церковь всегда успокаивала Денни, и ему этого очень не хватало. Несколько раз он пытался завязать разговор, но начинал думать, что упустил возможность по-настоящему поговорить на подъездной дорожке после отъезда отца Маккарти. Он собрался с духом и попробовал снова.

– Мам, помнишь тот раз в церкви, когда мы с Джимми подрались из-за шоколадки? – Он следил за глазами матери, ожидая знака. При воспоминании ее лицо, казалось, смягчилось. – Это был батончик «Херши». Я попытался выхватить его и выбил из рук на сиденье перед нами. Прежде чем мы успели схватить батончик, миссис Бенсон села прямо на него. В тот день было так жарко. Когда она встала… – он вдруг захихикал, надеясь, что воспоминание передастся матери, но та застыла, уставившись в телевизор. – Когда она встала, шоколад растекся по всему платью сзади, как будто она… – его смех вышел из-под контроля, и он с трудом договорил: – Она… она выглядела так, будто… не сдержалась… – Он уже согнулся пополам, но не отрывал взгляда от матери. Ее лицо озарилось, и улыбка тронула уголки губ, а затем исчезла.

Денни перестал смеяться.

– Мама, ты же помнишь это, правда?

На мгновение он подумал, что она вообще не ответит.

– Конечно, помню, Денни.

И все.

– Мама, я так любил воскресенья. Папа вставал рано и готовил нам блинчики или французские тосты, а потом мы все вместе шли в церковь.

Мать молчала. Денни ждал, пока секунды превращались в минуты, и знал, что на этот раз она не ответит. Он решил рискнуть.

– Мама, ты не скучаешь по тем временам? Потому что мы с тобой могли… – Денни затошнило, он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Мама, я скучаю по ним, но я скучаю и по тебе. По тому, какой ты была раньше…

Она молчала. Гигантские слезы катились по его лицу.

– …когда ты была моей мамой, – выдавил он из себя.

Слезинка выкатилась из глаза матери, но она не повернулась к нему. Денни разрыдался, давно сдерживаемое отчаяние хлынуло из него потоком, но мать больше не обронила ни слезинки. Денни никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Он взбежал наверх и бросился на кровать, дрожа от охвативших его чувств. Он мучился из-за смерти отца и брата. Он был одновременно в ярости и горевал из-за матери. Он избегал этого дня с тех пор, как мать начала отдаляться от него все больше и больше. Втайне он надеялся, что все закончится тем, что мать выйдет из траура и крепко прижмет его к себе. Он отчаянно молился об этом, но все же откладывал разговор. Именно сегодня вечером он откладывал его так долго. Из страха, что это будет настоящий конец, когда он останется совсем один, а его мать окажется заперта в мире, частью которого он больше не был. Та часть Дженис О'Брайен, которая была его матерью, тоже погибла в аварии.

«Нет, – сказал он себе, – отец и брат мертвы, но я жив, и мама тоже!» Она была где-то там, погребенная под таким количеством гнева и горя, что не могла найти выход. Денни сел и вытер лицо. Он не мог, не хотел позволить себе попасть в эту ловушку. Ему просто нужно было найти способ достучаться до нее. Это случилось сегодня вечером на подъездной дорожке с отцом Маккарти. Вот и все! Старый священник одним своим появлением вскрыл этот замок, возможно, в этом и был ключ к разгадке. Безнадежность, которую он чувствовал всего несколько мгновений назад, превращалась в опасный оптимизм.

Денни знал, что лучше не рушить новообретенную надежду попыткой снова поговорить с матерью. Он знал, что ему не следует торопиться. Он бродил по комнате, подбрасывая футбольный мяч. В одном из окон жужжал вентилятор, гоняя по сырой комнате беспомощный горячий ветер.

Денни плюхнулся за стол и осмотрел мяч, не в силах разглядеть выцветший автограф. Он напомнил ему о лучших временах, о Джимми. Денни положил мяч на пол и медленно покатил его по комнате, не желая думать о тех временах, не сейчас.