Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина - Страница 6

На стол меховыми мячиками взобрались три маленьких крысы. Первая прыгнула девочке прямо в руки и свернулась мягким клубком, вторая со знанием дела, словно это было что-то совершенно обычное, подбежала к электрическому чайнику и нажала на кнопку, вода в нем зашумела. Третья крыска вытащила пакетик чая, положила его перед гостьей и внимательно на неё посмотрела.

Лёля не реагировала, у неё больше не было сил удивляться.

Тем временем крысы уже подталкивали к Лёле чашку, пока что пустую. Чайник вскипел и щёлкнул, крысы собрались вокруг. Но перелить горячую воду в чашку, когда ты всего лишь крыса, а чайник большой и тяжелый, не представлялось возможным. Крысиные сестры недовольно застрекотали, спрыгнули со стола и тотчас же взобрались обратно, поднося гостье иные дары – кусочки печенья, конфеты, спрятанные до лучших времен ломтики высохших фруктов. Кажется, это нисколько не помогало, и перед девочкой успела вырасти солидная горка лакомств к моменту, когда снова открылась входная дверь.

Бабуля вернулась домой расслабленная и довольная, тихо что-то напевающая себе под нос. К ней тут же бросились кошки, дергая её за подол и указывая на кухню.

Старушка подняла голову и встретилась глазами с Лёлей. Переменилась в лице.

– Ты всё видела.

Лёля не двинулась с места. Её всё так же трясло, но не было сил шевелиться. Хотя где-то внутри её головы пульсировала мысль "Бежать, бежать, бежать!".

Она сидела, сгорбившись, широко открытыми глазами смотря в одну точку.

Старушка всплеснула руками и поспешила к гостье, вновь из пугающего воплощения дьявола превратившись в добрую бабушку. Что-то бормотала о крысах-негодницах, не сумевших достойно за ней поухаживать, заново включила чайник, отмерила граммы ароматного чая.

Дурманящий запах поплыл над ними, едва она открыла бумажный свёрток. Крысы завороженно следили, как она облила кипятком маленький глиняный чайничек, насыпала чай, обдала его первой водой, которую сразу же вылила в решетчатый деревянный поддон, и наконец наполнила чайничек до краев. Эта церемония нравилась крысам почти так же, как та, где из большого пакета в их миски сыпались сладкие зёрна.

Наконец старушка вложила чашку терпкого чая девочке в руки и помогла поднести к губам.

– Пей, милая, не выдумывай. Так ты быстро придёшь в себя. А будешь артачиться, я суну нашатырь тебе в нос.

Лёля с видимым трудом сделала пару глотков. Чай действительно быстро помог, её плечи поникли, дрожь начала утихать, и она наконец закрыла глаза.

Долгие минуты прошли в тишине. На кухню стягивались шерстяные жильцы, кошки ластились к бабушке, Рыжий устроился у Лёли в ногах, Косой взобрался ей на колени и громко мурчал, крысы улеглись возле её рук на столе. Девочка медленно цедила чай, не открывая глаз и не говоря ни слова. Наконец она почти неслышно спросила:

– Моя мама в порядке?

Взгляд бабушки потеплел.

– В порядке, милая. Они все там в порядке, они просто спят. Тебе лучше пока не ходить туда, пусть проспятся. Здесь тебе ничего не грозит.

– Что случилось? Это было взаправду?

– Взаправду, – кротко ответила женщина, провожая взглядом чаинку, всплывшую на поверхность в Лёлиной чашке.

Лёля собралась с духом.

– И это… вы сделали?

– Видишь ли, детка, я стараюсь в чужие жизни не лезть. Но не выношу, когда взрослые люди, осознанно сгубившие свою жизнь, заодно рушат жизнь маленького человека. Мне захотелось немного их проучить.

Лёля наконец подняла глаза на старушку, со всеми оттенками недоверия и безграничного изумления.

– То есть, вы сделали это всё ради… меня?

Старушка улыбнулась.

– Можно сказать и так.

Девочка не знала, что на это ответить. Она не могла вспомнить, когда кто-то вообще что-то делал ради неё за всю её короткую жизнь. Ей было сложно поверить во всё произошедшее в этот день, но даже крысы, наливающие ей чай, казались реальнее.

– Но всё-таки… Что это было? Это какие-то фокусы, обман зрения?

Старушка наполнила чашки заново и со всей серьёзностью спросила у Лёли:

– Ты хочешь, чтобы я тебя успокоила, или чтобы сказала правду?

Девочка замешкалась. Кажется, где-то здесь проходила черта, за которой не будет пути обратно.

– Давайте уже вашу правду.

В глазах старушки как будто зажглась искра.

– Ты веришь во что-нибудь в этом мире, кроме законов физики?

– Я и в них-то не очень верю. Физику терпеть не могу, – Лёля поморщилась. – Вы говорите о Боге?

– Вроде того. Наш мир наполнен энергией. Конечно, не так, как раньше, но и по сей день есть много гораздо более сложных сил, чем притяжение.

Глядя в абсолютно непроницаемое лицо девочки, старушка решила зайти с другой стороны.

– Ну вот, например, помнишь, как в детстве ты читала сказки?

– Я не читала. Не люблю читать. И мне не читали.

– Как? Совсем? – старушка опешила.

– Совсем. Я смотрела мультфильмы.

– Хорошо. Но ты же знаешь, что такое Хэллоуин?

У неё заканчивались варианты, как подвести девочку к нужной мысли.

– Я не понимаю, к чему вы это, бабушка.

Лёля заметно расстроилась, как будто такие простые вопросы тянули из неё жилы. И старушка сдалась.

– Милая, я ведьма.

Лёля уставилась на неё, надеясь услышать, что это такая шутка.

– В смысле, ведьма?

– Ведьма. Колдую. Ворожу, морочу, порчу, занимаюсь всяческой магией.

Девочка невольно бросила взгляд на свою чашку с чаем.

– Да не переживай, чай совершенно обычный. Магия не лишает меня радостей простой человеческой жизни.

– И как давно вы, ну… Ведьма?

– Да в общем всю жизнь. Не то чтобы это было хобби, как девочки гадают на картах. Это и есть моя жизнь.

– Получается, вы злая ведьма? Все эти огни, жуткий хохот, всё, что там было у мамы…

– Я разная ведьма, – женщина улыбалась, но где-то в глубине её глаз плескалась грусть. – С теми, кто заслужил, я злая. С остальными – по обстоятельствам.

Лёля задумалась. Она не могла отрицать, что мама и все её собутыльники не были ангелами. И конечно ей самой каждый раз отчаянно хотелось, чтобы их пьянки наконец прекратились. Но как-то слишком уж всё вышло трагично.

Однако думала она об этом недолго. На девочку навалилась усталость, она наконец почувствовала, как же сильно хотелось спать.

Старушка поняла её без слов, поднялась из-за стола и сопроводила в ту самую цветочную комнату. Застеленная кровать её уже заждалась.

Снова бесконечные еловые ветви. Иглы впивались в кожу, ранили нежные руки, раздирали лицо. Вымученными движениями девочка раздвигала ветки одну за другой, но у лабиринта не было ни конца, ни начала.

Отовсюду слышался шепот, гул чьих-то глухих голосов, как будто за еловыми стенами переговаривались десятки людей. Слышался скрежет, словно дикие звери когтями рвали дерево по ту сторону лабиринта; слышался тонкий, звенящий, как вода в ручье, смех.

Темнота поглощала всё, что было дальше вытянутой руки. Девочка не понимала, как много уже прошла, и сколько ещё предстояло.

Она просто двигалась вперёд и не думала. Её измученный разум отказывался искать объяснения происходящему.

Девочка не заметила, в какой момент ветви впереди стали светлее, а под ногами появилась почти незаметная, но всё же тропа. Пробираться вперед теперь было чуть проще, еловые иглы кололи её не так яростно. И вдруг впереди как будто что-то мелькнуло, далекое, скрытое за перекрестьем ветвей.

Девочка попыталась скорее прорваться сквозь ветви, чтобы увидеть, что же там впереди. Тщетно. И лишь спустя время, уже разодрав в кровь ладони, она смогла разглядеть.

Там, вдалеке, ещё идти и идти сквозь колючие стены, но всё же. Там стоял крошечный домик. Старый бревенчатый дом. И в этот дом девочке обязательно нужно было попасть.

Старушка расположилась на балконе, подобрав под себя ноги и укутавшись в огромную плотную шаль. Она раскуривала трубку, набив её табаком, прикрывала глаза и легонько покачивалась в такт собственным мыслям.