Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина - Страница 20

Божественный свет тотчас озарил стылые земли, сиял белыми искрами там, где ступала матушка. Чудища сбегались на него из самых дальних окраин, но не решались ни коготком, ни зубом коснуться богини. Она шла.

Шла по пустошам и ущельям, среди скал и обрывов, терялась в молочных туманах, проходила меж огненных трещин. Твари следовали за ней, но украдкой, слишком боялись.

Близ темной горной гряды дорогу матушке преградило чудовище. Первое из всех не испугалось её, не отпрыгнуло. Ощерилось рядами острых клыков, шипы распустило, и готово уже было наброситься, когда его сбило второе. Такое же чудище, но с шерстью чернее самой беззвездной ночи. Ударило оземь хвостом, зло оскалилось и не подпустило собрата к светлой богине. А после к ней обернулось.

Матушка вздрогнула. В глазах чудовища отразились мольба и боль, равная её собственной. И радость, такая знакомая и родная. Какую она видела лишь дома в глазах дочерей своих.

Чудище припало перед ней на передние лапы. Заурчало малым котёнком, подставило голову. Сердце матушки дрогнуло, и тотчас она поняла: перед ней Морена в жутком новом обличье.

Богиня-матушка разрыдалась, упав в ноги чудищу. Обняла его со всей нежностью, прижала к груди шипастую голову. И окропила слезами. В тот же момент шкура чудовища треснула, из прорех хлынул свет, обломились клыки и когти, и вышла Морена целая и невредимая. Рухнула матушке в объятия и горько расплакалась.

Утерев слёзы, Морена обернулась на первое чудище. Подманила ласковым словом и нежным жестом, обхватила руками, несмотря на злое рычание. И когда они обняли чудище вместе с матушкой, оно обратилось сестрой Живой, нагой и измученной. Жива спрятала лицо на груди матери и не отходила от неё больше ни на мгновение.

Младшую нашли в тёмной пещере. Изможденная она лежала в расселине, исцарапавшая сама себя и изгрызшая. Девы ласково подняли чудище на руки, прижали к сердцам и развеяли злое проклятие. Леля обвисла в их объятиях без сил и сознания.

Сёстры с матушкой не успели покинуть пустоши, Зверь возник перед ними, соткавшись из тени, дыма и пламени. Ударил копытом о камень, высек искры огненные, наставил витые рога на девушек. Не хотел их отпускать ни живыми, ни мертвыми.

Матушка взмолилась, прося пощады для девочек. Упрашивала Зверя и слезами, и угрозами лютыми. Всё напрасно, он был непреклонен. И тогда вступила Морена. Предложила Зверю, что будет спускаться в его подземное царство, будет жить с ним вместе и служить ему верой и правдой. Но лишь на полгода, а после на полгода будет домой возвращаться. И повторять так из года в год, снова и снова.

Зверь задумался и тут же потребовал, чтобы и другая сестра приходила на смену Морене, и так же жила с ним полгода. Любая из двух, какая осмелится первая.

Жива ещё горше заплакала, вжалась в матушку. Не желала никогда и ни за что больше входить в подземелья. И тогда, набравшись храбрости, вызвалась Леля.

Так заключился их договор. Но только сёстры собрались покинуть его владения, Зверь немедля потребовал от Морены остаться. На полгода, как и было обещано.

Втроем вернулись богини в царство небесное. Горько плакали по сестре, совершенно бессильные, а отец, узнав про их договор, почернел лицом и закручинился. И сколько бы ни проходило бессонных ночей и дней, прежними сёстры, как ни хотели, никогда больше не были.

Полгода минуло, но не прошло незаметно. Сёстры мучились, не сумев оправиться от явления Зверя.

Жива всё больше молчала, сама себе улыбалась, сад старалась не покидать и ни с кем не встречаться, а если и встречалась – бессильно отводила глаза. Растила цветы, кормила небесных зверей, и только им, бывало, шепотом что-то рассказывала. Матушка сильно волновалась за дочь, но, что бы ни делала, как бы ни веселила её и как ни ласкала, у Живы не получалось вернуться в сознание.

Но, как бы горько ни страдала прекрасная Жива, сестре её Леле было страшнее и горше. Сущность чудовища пропитала её отравой, шипами проросла в самое сердце, и с каждым новым его биением отчаянно тянула её в подземелье, терзая душу. Леля ожесточилась, озлобилась, подурнела, стала бросаться на близких, кусать и царапать. Царевна теряла рассудок. Всё больше она рвалась прочь из небесного сада, как ни пытались её сдерживать отец с матушкой. Теряла себя, и каждую минуту безумия становилась Леля всё ближе и ближе к чудовищу.

Чудо случилось, когда по истечении срока Морена вернулась наверх из подземного плена. Ничуть не изменная, та же царевна, как прежде. Леля бросилась к ней, как только её увидела, но не с объятиями, а с криками голодного зверя. Морене хватило взгляда, чтобы понять, что с младшенькой, и её тотчас же обуял ужас немерянный. Поняла царевна, что если сестра в подземелья спустится, обратно она уже никогда не сумеет вернуться.

Морена сгребла царевну в объятия, схватила её за руки, прижала к груди накрепко, и как ни старалась обозленная Леля вырваться, не могла. Сестра не отпускала безумную.

Леля кричала, как никогда до этого, и крик её был больше похож на чаячий. Морена стянула ей руки и ноги путами, уволокла сестру в свою светлую горницу, и задумала заклятие верное от тяги в подземное царство.

Царевна достала заговоренную сажу, добытую из костра священного дерева. К саже взяла длинные острые иглы, каленые в огне страшной реки Смородины. И когда Леля прекратила метаться от бешенства, сестра принялась наносить ей на кожу черные кружева. Каждый узор наливался огнём, сиял ясным пламенем, каждый узор вязью впечатался намертво.

Только успела Морена нанести последнюю линию, ослабла и поникла сестра, взгляд прояснился. Леля посмотрела в её глаза и расплакалась. Сила ужасная тяготила её, отвратная, тянула в подземное царство, рвала душу безгрешную. Но заклятье Морены дало ей впервые выдохнуть.

День и ночь провели сёстры в закрытой горнице, друг друга не выпуская из крепких объятий спасительных. Морена говорила и наговориться не могла, всё рассказывала, как протекала жизнь под властью Зверя в его подземелиях.

Зверь признал силу царевны и, увидев её решительность, не стал более обращать Морену в чудище. Поселил её во дворце резном, каменном и навещал изо дня в день, разговаривал, а кроме того бесов ей дал в услужение. Но как ни старался Зверь, как ни заискивал, не смог убедить деву стать его царицею.

Только закончила Морена рассказ, только выдохнула, только успел покинуть её щеки румянец пламенный, как раздался грохот над небесным царством нечеловеческий. Дрогнули дома и сады, кровля посыпалась, облетели лепестками нежные сливы и яблони, и разверзлась земля под ногами небесных жителей. Вспыхнул в прорехе огонь, и дым столбом повалил.

Царевны тотчас же поняли причину бедствия. Зверь не дождался Лели в своих владениях, решил, что обманули сёстры, и начал гневаться.

Леля рванулась было прочь из горницы, но тотчас запылали огнём её черные кружева, заставили остановиться, сковали, стиснули. Морена вздохнула полной грудью, счастливая, поняла, что её заклинание как должно работает.

Но вновь загрохотало в саду, и царевны дрогнули – необходимо было сдержать слово данное. И коль скоро заклятье перекрыло Леле ход в подземелия, пришлось Морене возвращаться туда в сестрину очередь.

Пока младшая рыдала слезами горькими, Морена спустилась на землю из царства небесного, прошла врата, ведущие к реке огненной, и на лодке из заговорённого черного дерева отправилась на Ту сторону, в царство подземное.

И ни Леля, ни Жива, ни матушка никогда её больше не видели.

Ведьма перевела дух.

Щёки насквозь промокли от слёз, она до сих пор не могла пережить потерю. Черные узоры на её руках извивались змеями, навсегда оставшись последним подарком и последним напоминанием о сестре. И меньше всего она понимала, почему образ Морены всплыл в сознании посторонней девчонки. Почему у неё и почему сейчас.

Девочки сидели тихо и изумленно, потеряв дар речи. Только изредка переглядывались, будто спрашивая друг друга, точно ли они обе слышат одно и то же.