Герцоги предпочитают блондинок - Чейз Лоретта - Страница 3

– Да, спасибо вашей милости, – ответила Бриджет. – Не знаю уж, что ему в голову взбрело сюда заявиться. Вроде должен понимать, что таких, как он, здесь не привечают!

В Обществе по обучению неимущих женщин на модисток квартировали и учились девушки, твердо настроенные, несмотря ни на что, вести жизнь честную и благопристойную.

Обычно девушка, желающая выучиться ремеслу, идет к кому-нибудь в ученицы. Но лондонским портнихам было из кого выбирать, и в Общество по обучению модисток шли девушки, которых по тем или иным причинам отвергали – чаще всего слишком взрослые, чтобы становиться девочками на побегушках, «падшие» или носящие на себе какое-либо иное клеймо.

Общество доставало их из канавы – разумеется, если сами они хотели покинуть это уютное местечко – и делало все возможное, чтобы научить их жить честным трудом. Любая девушка, даже без особых дарований – было бы усердие и хорошее зрение – могла научиться шить быстро, прямо, мелкими стежками и пойти в швеи. Некоторые проявляли талант и становились, например, вышивальщицами: работали с шелком, муслином, шерстью, льняными тканями, а также со всевозможными сочетаниями этих материй. Некоторым удавалось даже достичь вершин мастерства – стать успешными шляпницами или модистками.

Бриджет было пятнадцать. Прежде она торговала цветами на улице, но дела шли не слишком успешно. Она отказывалась от покровительства различных сводников, и потому она, несколько раз избитая и обобранная, наконец оказалась на пороге Общества. Бриджет не умела ни читать, ни писать, однако прилежно училась, и скоро у нее обнаружился талант к вышиванию. Ее работы обращали на себя внимание везде, где Общество выставляло труды своих учениц.

Увы, вне Общества не меньше внимания привлекала ее внешность.

– Могу вам сказать, что ему в голову взбрело, – ответила Клара. – Он заметил, что вы хорошенькая, подумал то, что обычно думают мужчины, глядя на хорошеньких девушек, а ни о чем другом уже и не вспоминал.

Леди Клара Фэрфакс говорила со знанием дела. Вчера ей исполнилось двадцать два, и уже несколько лет она пользовалась славой первой красавицы и самой завидной невесты в Лондоне, а быть может, и во всей Англии.

Нет, Клара не выбежала с воплями из комнаты. Истинная леди вообще ниоткуда не выбегает с воплями, если ее жизни не угрожает явная опасность.

А Клара всего лишь получила очередное брачное предложение.

Сезон был окончен. В конце июля состоялся последний бал в «Олмаке»[6]. Большая часть высшего общества разъехалась по своим сельским поместьям. Однако семья Клары оставалась в Лондоне, поскольку ее отец, маркиз Уорфорд, считал делом чести не пропускать ни одного заседания парламента, а парламент еще заседал.

Так что болтались в Лондоне и ее ухажеры. По какой-то причине, возможно, сговорившись между собой, они предлагали Кларе руку и сердце с периодичностью раз в две недели. И это уже начинало действовать ей на нервы.

Сегодня дошел черед до лорда Херрингстоуна. Он сообщил, что ее любит. Не слишком оригинально – то же самое, более или менее пылко, утверждали все женихи. Но Клара, девушка умная и начитанная более, чем приличествует леди, не сомневалась: каждый из них попросту мечтает заполучить самую модную невесту в Лондоне.

От отца Клара унаследовала классическую внешность Фэрфаксов: светло-золотистые волосы, ясные голубые глаза, кожу белую, словно сметана, пролитая на безупречную мраморную статую. Весь свет был согласен, что в ней эти черты достигли вершины совершенства. То же относилось и к фигуре: если верить бесчисленным обожателям Клары, именно с нее греческие и римские скульпторы ваяли своих богинь.

А единственный (по крайней мере, внешний) ее недостаток – чуть сколотый верхний левый резец – лишь напоминал о том, что Клара не богиня, и тем добавлял ей очарования.

Каждый мужчина мечтал назвать ее своей. Как породистую кобылу.

Или шикарный модный экипаж.

Каменной стеной красота отделяла Клару от окружающего мира. Мужчины не пытались заглянуть поверх стены, не могли разглядеть того, что скрывалось за ней, да об этом и не задумывались.

Все потому, что мужчины лишь смотрят на женщин. Особенно на красивых. И никогда их не слушают.

Когда красавица открывает рот, мужчина усерднее притворяется слушающим – и только. Какая разница, что она скажет? В конце концов, всем же известно, что у женщин нет мозгов.

Интересно, размышляла Клара, что, по их мнению, вместо мозгов у нас в черепных коробках? И если мозгов нет, то чем мы думаем – да и думаем ли вообще?

– …если вы окажете мне неоценимую честь, сделавшись моей женой!

На этих словах Клара вернулась к действительности и отказала. Вежливо, даже ласково – она ведь леди. И потом, лорд Херрингстоун ей нравился. Он писал ей стихотворные оды, бойкие и даже остроумные. Хорошо танцевал. С ним бывало весело, порой даже интересно поболтать.

Да, он ей нравился. Как и десятки других мужчин.

Только никто из них не знал, какая она на самом деле, и даже не старался узнать.

Быть может, это нелепая причуда, но от замужества Клара хотела чего-то большего.

Лорд Херрингстоун выглядел разочарованным. Но Клара не сомневалась: переживет. Найдет себе другую женщину, которую не надо слушать – достаточно на нее смотреть, но эта женщина будет реалисткой и не станет требовать от него невозможного. Они поженятся, как-то друг к другу притрутся и более или менее благополучно, рука об руку дойдут до могилы. Как все.

Когда-нибудь и Клара бросит надеяться на большее. И на очередное предложение ответит «да».

– Либо так, – пробормотала она себе под нос, – либо проявить эксцентричность и сбежать в Египет или в Индию.

– Миледи?

Клара подняла взгляд. Дэвис, ее горничная, во время объяснения дежурила под дверью в коридоре. Хоть дверь оставалась открытой, хоть по коридорам особняка Уорфорда сновали дюжие лакеи, хоть ни одному из обожателей Клары и в голову бы не пришло сказать ей слово поперек, не говоря уж о том, чтобы как-нибудь навредить, – Дэвис всегда была на страже. О ней говорили, что она похожа на бульдога: но Клара лучше кого бы то ни было знала, что внешность в человеке не главное. В доме Дэвис появилась вскоре после того происшествия в Воксхолле – одного из многих происшествий с Кларой. Всего несколькими годами старше своей подопечной, она оберегала Клару от переломов, сотрясений, опасности куда-нибудь свалиться или утонуть, а главное – об этом больше всего тревожилась матушка – от перспективы превратиться в «мужчину в юбке».

– Где мама?

Как правило, стоило очередному обожателю убраться ничего не добившись, ему на смену являлась мать с сакраментальным вопросом: что же она упустила в воспитании старшей дочери?

– Ее милость в постели, у нее страшная головная боль, – ответила Дэвис.

Возможно, это оттого, что чуть раньше к матушке заехала с визитом ее заклятая подруга леди Бартэм.

– Пойдем прокатимся, – предложила Клара.

– Слушаю, миледи.

– Едем к девочкам! – добавила Клара. Визит в Общество по обучению модисток даст ей шанс сделать сегодня что-то доброе, а не только злиться на мужчин. – Пожалуйста, распорядись, чтобы приготовили мой кабриолет.

Всегда, когда была возможность, Клара старалась править экипажем сама: отчасти для того, чтобы слуги меньше шпионили и сплетничали, но главным образом потому, что ей нравилось чем-то управлять, пусть и всего лишь одной лошадью, запряженной в двухколесный экипаж. По крайней мере, кабриолет был шикарный. Его подарил Кларе старший брат Гарри, граф Лонгмор.

– По дороге заедем в лавку и купим девочкам какие-нибудь безделушки. – Клара оглядела себя. – Но в этом платье ехать нельзя. Пусть увидят меня в лучшем моем наряде!

Понимая, что брачного предложения никак не избежать, Клара оделась как можно более скучно и блекло – этим она надеялась смягчить удар.