Муаллим - Лазарев Дмитрий Владимирович - Страница 29

Странным образом в отце и матери девушки одновременно уживалась искренняя, практически фанатичная набожность и вместе с ней — непостижимое бессердечие к горю других людей. В любой неприятности, любой обрушившейся на кого-либо беде они неизменно видели Божье испытание или же кару за прегрешения. Даже если беда стучалась в дверь к их собственной дочери.

В отличие от своих родителей, Настя давно стала атеисткой. Вся вера в Бога, на протяжении многих лет старательно вдалбливавшаяся в девичью голову воскресными походами в церковь, непонятными таинствами и нечленораздельными молитвами, пропала в одночасье, когда практически на её глазах прямо в школе умер одноклассник, совсем ещё юнец, которому не было и четырнадцати лет. Жизнь покинула этого мальчика совершенно неожиданно. Во время урока ему стало плохо. Ребенка вывели из аудитории в коридор, где он сразу же упал без сознания на пол. Настя, как и все остальные ребята, тут же выглянула за дверь и принялась наблюдать, как их преподавательница пыталась хоть чем-то помочь ученику — старалась привести его в чувство, делала искусственное дыхание и массаж сердца. Но ничто так и не помогло.

Мальчик скончался, не приходя в сознание.

С тех пор Настя напрочь утратила веру в Бога. Если бы кто-то всесильный действительно приглядывал с небес за людьми, любил и заботился о них, то он никогда не допустил бы подобной трагедии. Ну а если Всевышний просто отвлекся или забыл в нужный момент оказаться рядом с умиравшим ребенком, значит Настя не хотела иметь с таким божеством ничего общего.

Девушка нащупала рукой шнурок выключателя, свисавший со стоявшего рядом торшера, и аккуратно потянула его вниз. Комнату наполнил приглушенный свет загоревшейся лампочки. Взяв с прикроватной тумбы мобильный телефон, Настя с силой надавила на центральную клавишу. Небольшой дисплей дешевой «Моторолы» загорелся синим цветом.

«Я беременна», — Настя ещё раз прочла написанное транслитом сообщение, которое отправила своему возлюбленному пять часов назад. Саша до сих пор не ответил. Не выдержав, девушка нажала на кнопку вызова и приложила телефон к уху. Глубокая ночь была не лучшим временем для звонка, но терпение Насти уже подошло к концу.

— Вызов невозможен, — раздался голос автоответчика. — На вашем счете недостаточно средств.

— Чёрт, — вскрикнула Настя и с силой ударила кулаком в матрас.

«Может быть он занят? — утешала себя девушка, стараясь выкинуть из головы неприятные мысли. — Или телефон разрядился, и Саша не заметил сообщения. Так ведь бывает».

До самого утра Настя не смогла сомкнуть глаз. Сидя на кровати, обхватив колени руками, она по кругу думала об одном и том же — что будет дальше? Каково это — стать матерью в семнадцать лет? Сможет ли она вынести подобную ношу?

«Конечно смогу, — повторяла себе Настя. — Ведь рядом будет мой любимый, сильный и смелый мужчина, который не даст в обиду ни меня, ни собственного ребенка. Разве может быть как-то иначе?»

Лишь с восходом солнца Настя ненадолго провалилась в короткий сон без сновидений. А когда вновь проснулась, в первую очередь посмотрела на дисплей телефона. Саша так и не ответил.

Больше томиться в ожидании девушка не могла. Она быстро оделась, сполоснула холодной водой свое худое, утомленное лицо, стянула черные, растрепанные волосы резинкой и вышла на улицу. Дойдя до остановки общественного транспорта, от которой местные вандалы давно уже оставили только каркас и столб с расписанием маршрутов, Настя достала из кармана сигарету и закурила. Нужный автобус подъехал через несколько минут. Желтый «Лиаз», напоминавший сидящую пузатую жабу, со скрипом распахнул двустворчатые двери. Настя отбросила недокуренную сигарету в сторону и, держась за поручни, поднялась по высоким ступенькам внутрь, после чего двери с грохотом закрылись. Автобус крякнул от напряжения и неспеша покатился по улице.

Настя сошла на шестой остановке, пересекла дорогу, не обращая внимания на красный сигнал светофора, и скользнула в мрак подъезда стоявшей неподалеку ветхой, почти развалившейся на куски хрущевки. Девушка поднялась по лестнице на третий этаж, глазами нашла нужную дверь и надавила на висевшую рядом большую красную кнопку звонка. В прихожей квартиры послышалось шебуршание, кто-то посмотрел сквозь глазок на нежданную гостью, а затем раздался лязг отпиравшегося замка. Дверь немного приоткрылась и в проеме показалось морщинистое лицо немолодой женщины.

— Тебе чего? — спросила она.

Это была мать Саши. Молодой человек так и не удосужился пока что познакомить Настю со своими родителями. Всё время только и твердил: «Пока не стоит».

— Здравствуйте, — дрогнувшим голосом поздоровалась девушка. — А Саша дома?

— А ты его подруга что ли? — бросила женщина и открыла дверь. — Так Санька же обратно на вахту уехал. Рано утром на поезд сел. Он что, не предупредил?

— Как? — взволнованно спросила Настя. — Вахта же только через месяц.

— Что-то там изменилось, — ответила Сашина мать. — Пришел в полночь, сказал, что срочно вызывают и надо ехать. Когда вернется, не знает.

— Уехал, — растерянно прошептала девушка. Осознание произошедшего обрушилось на неё словно ледяной поток водопада. Теперь всё было ясно — Саша прочитал её сообщение. А затем, недолго думая, собрал вещи и сбежал, надеясь никогда больше не встретиться с Настей.

От нахлынувшего отчаяния она не смогла устоять на ногах и, прижавшись спиной к стене, медленно села.

— Эй, с тобой всё в порядке? — выглянув из квартиры, спросила удивленная женщина.

Но Настя её уже не слышала.

Глава 9

К началу ноября устилавшее город одеяло из разноцветной осенней листвы окончательно потускнело и превратилось в труху. На улицах стало серо и слякотно, тротуары покрылись лужами и скомканной в грязь дорожной пылью, а частое неприятное дуновение ледяного ветра намекало на приближение зимы.

Максим на секунду отвел взгляд от собеседника и посмотрел сквозь огромное панорамное окно, по которому тихо барабанил каплями моросящий косой дождь. За толстыми закаленными стеклами офисного небоскреба с высоты птичьего полета открывался завораживающий вид, одновременно прекрасный и отталкивающий. Город, лежавший у подножия исполинского здания, наполненный мерцанием рекламных щитов и желтоватым светом фонарных столбов, казался крошечным и ненастоящим. Сколько Максим ни всматривался, но был не в силах детально разглядеть проходивших внизу людей или проезжавшие машины. Свысока мегаполис выглядел как пластиковый макет, склеенный умелыми, но не очень заботливыми руками мастера. А вдалеке, на горизонте, у самой границы города, огромные трубы и градирни электростанций без устали извергали ввысь клубы пара и дыма, стелившиеся тонкой пеленой и полностью перекрывавшие небосвод.

— То есть вы предлагаете нашим игрокам совершенно бесплатно тренировать команду спортсменов из Богом забытой школы? — высокомерный голос сидевшего напротив молодого человека заставил Максима оторвать глаза от расстилавшегося за окном урбанистического пейзажа.

— Не совсем, — тут же возразил Максим. — Никакой команды у нас нет. Есть лишь обычные дети, которым интересен ваш, с позволения сказать, вид спорта.

— Не считаете киберспорт спортивной дисциплиной? — с наглой ухмылкой спросил юноша.

— Я человек старой закалки, — Максим слегка пожал плечами, — и привык консервативно относиться к понятию «спорт». Что, впрочем, совершенно не мешает мне смотреть на соревнования по компьютерным играм как на довольно интересный вид деятельности.

Откинувшись на спинку кресла, собеседник Максима сложил кончики пальцев обеих рук и принялся задумчиво их рассматривать. Тем временем директор школы ещё раз внимательно осмотрел его с ног до головы, словно проверяя, не упустил ли какую-то важную деталь.

Молодого человека звали Аксель. Вернее так он сам себя называл и просил окружающих делать то же самое. Настоящего имени своего визави Максим не знал, да и не горел желанием выяснять. Акселю было не более двадцати пяти лет. Упитанный паренек в толстовке, с некрасивой бородкой на лице и огромных очках обладал простой, совершенно не запоминающейся внешностью. Единственной примечательной чертой в ней были разве что выкрашенные в ядовито-фиолетовый цвет волосы, которые словно старались компенсировать всю заурядность облика своего хозяина.