"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 621

— Понимаете, какая штука, — наконец задумчиво проговорил он, — все эти последние дни мне было изрядно не по себе.

— Правда?

— Когда-то я работал в одной большой парижской гостинице, помощником управляющего — русского по имени Пилявский. Быть может, вы слышали о нем. Гений в своем роде. Работать с ним было сплошное удовольствие, я многому у него научился. Успешный ресторатор, он любил повторять, что ему необходимо знать своих клиентов. Он должен знать, чем они занимаются, о чем думают, сколько зарабатывают. Но при этом не следует никогда и ни о чем выспрашивать. Эти уроки я заучил назубок. Знать все это стало моей второй натурой. И вот в последние несколько дней я понял, что здесь происходит нечто, выходящее за пределы моего знания, и это меня чрезвычайно обеспокоило. Я почувствовал себя оскорбленным в своих лучших профессиональных чувствах, если вы понимаете, что я хочу сказать. И все нити вели к кому-то одному. Сначала я подумал, что этим одним может оказаться англичанин. Во-первых, тот эпизод на пляже, а потом еще мне стало известно, что он ко всем вам обращается с просьбой одолжить денег.

— И кажется, в конце концов ему это удалось.

— О да. Молодой американец одолжил ему две тысячи франков.

— Скелтон?

— Он самый. Насколько я понимаю, он может себе это позволить. Вряд ли эти деньги к нему когда-либо вернутся. — Кохе замолчал, затем добавил: — Далее я перенес свои подозрения на месье Дюкло.

Я рассмеялся.

— Между прочим, в какой-то момент я тоже подумал, что именно он-то и является шпионом. Знаете, Кохе, это опасный старик. Патологический лгун и неисправимый сплетник. Может, поэтому у него так хорошо идут дела.

— Дела? — Кохе удивленно округлил брови. — Он что, представился вам бизнесменом?

— Ну да. Насколько я понимаю, он владелец нескольких фабрик.

— Месье Дюкло, — отчеканил Кохе, — служащий отдела здравоохранения муниципалитета небольшого городка близ Нанта.

— Кто-кто?

— Служащий. Он зарабатывает две тысячи франков в месяц и каждый год приезжает сюда в отпуск на две недели. Где-то я слышал, что несколько лет назад он провел полгода в психиатрической лечебнице. И почему-то мне кажется, что скоро он вновь там окажется. Нынче он выглядит гораздо хуже, чем год назад. У него появилась новая мания. Он придумывает совершенно фантастические истории о разных людях. Например, целыми днями не отставал от меня, уговаривая надеть наручники на английского майора на том основании, что он якобы известный во всей Европе преступник. Просто не знал, как от него избавиться.

Я уже начал привыкать к разного рода сюрпризам. Доев последний сандвич, я поднялся с места.

— Что ж, месье Кохе, спасибо за сандвичи и вино, спасибо за участие и — спокойной ночи. Еще минута — и я засну прямо здесь.

— И уж тогда-то, — ухмыльнулся Кохе, — вам ни за что не избежать их вопросов.

— Их?

— Ну да, остальных постояльцев. — Он согнал с лица улыбку и наклонился ко мне. — Послушайте, месье. Да, сейчас вы устали. И мне совершенно не хочется вас нервировать. Но все же, вы думали о том, что скажете им утром?

— Нет, малейшего представления не имею, — устало покачал головой я. — Правду, наверное.

— Но комиссар…

— Да пошел он к черту, этот комиссар! — взорвался я. — Эту кашу заварила полиция. Пусть сама ее и расхлебывает.

Кохе поднялся со стула.

— Одну минуту, месье. Полагаю, вам кое-что должно быть известно.

— Надеюсь, не очередной сюрприз?

— Видите ли, месье, когда сегодня вечером здесь появился комиссар, английская пара, американцы и Дюкло все еще сидели в холле и толковали о случившемся. После того как он ушел, я взял на себя смелость объяснить арест таким образом, чтобы, с одной стороны, очистить вас от всяких подозрений в противозаконной деятельности, а с другой — удовлетворить их любопытство. Под строжайшим секретом я сообщил им, что на самом деле вы, месье Водоши, сотрудник контрразведывательного управления Второго бюро, а арест — это всего лишь уловка, звено некоей операции, о которой даже полиция ничего толком не знает.

Я в удивлении уставился на своего собеседника.

— Неужели вы думаете, что они клюнут на эту чушь? — спросил я наконец.

— А почему бы и нет? — улыбнулся Кохе. — Ведь поверили же они вашему рассказу об украденных портсигаре и бриллиантовой булавке.

— Это совсем другое дело.

— Положим. И все-таки поверили. И в то, что я рассказал, тоже поверили. Понимаете ли, хотели поверить. Американцам вы нравитесь, им вовсе не улыбалось видеть в вас преступника, шпиона. Так что они сразу приняли мою версию за чистую монету, а это убедило и остальных.

— А что Дюкло?

— Ну, он заявил, что ему давно все известно, вы сами все ему рассказали.

— Естественно, как же иначе. Однако, — я пристально посмотрел на Кохе, — зачем вы вообще выдумали всю эту историю? Вам-то какой интерес?

— Мне просто хотелось, — любезно ответил он, — избавить вас от неловкости. Знаете что, месье, — настойчиво продолжал Кохе, — если вы сегодня крепко заснете, если утром задержитесь у себя в номере, если вообще предоставите заняться этим делом мне, обещаю, вам не придется отвечать ни на какие вопросы и давать объяснения. Больше того, вы даже ни с кем здесь не увидитесь.

— Однако же, Кохе…

— Я отлично понимаю, — не дал мне договорить он, — что с моей стороны было довольно бестактно излагать такую историю, не спросив вашего разрешения, но при сложившихся обстоятельствах…

— Сложившиеся обстоятельства, — ледяным тоном перебил его я, — ограбление, арест, насильственная смерть, и все в один день, могли нанести ущерб делу, вот вы и начали с того, что выдумали совершенно невероятную историю про мою контрразведывательную деятельность. Про Ру благополучно забыли. Полиция довольна. Ну а я оказался меж двух огней. Либо придется пуститься во все тяжкие, объясняя, каким образом знаменитый контрразведчик вернулся в пансионат, либо потихоньку, так чтобы никто не увидел, убраться отсюда. Отличная работа, Кохе!

— Можно, конечно, и так посмотреть на дело, — пожал плечами он. — Но позвольте задать вам всего один вопрос. Вы что же, предпочитаете предложить собственную версию?

— Я предпочитаю сказать правду.

— Но полиция…

— К черту полицию!

— Ну да, конечно. — Он с некоторой неловкостью откашлялся. — Боюсь, мне стоит передать вам некое послание от комиссара.

— Где оно?

— Послание устное. Он просил меня напомнить вам, что французские граждане должны быть готовы при любых обстоятельствах оказывать содействие полиции. И также просил передать, что намерен в ближайшее время связаться с федеральным агентством по делам иммигрантов.

— Надеюсь, — медленно проговорил я, — комиссара в свои невинные фантазии вы не посвятили?

Он покраснел.

— Так, упомянул между делом. Но…

— Все ясно. Вы это вместе придумали. Вы… — Я осекся. Меня вдруг охватило чувство полной беспомощности. Я устал, до смерти устал от всей этой кошмарной истории. Все тело болело, голова раскалывалась надвое. — Я иду спать, — твердо заявил я.

— А что прислуге сказать, месье?

— Прислуге?

— Да, насчет того, когда вас будить? Сейчас им сообщили, что формально вы здесь больше не проживаете, завтрак надо незаметно подать в номер и сделать так, чтобы, когда за вами приедет машина, которая отвезет вас на вокзал в Тулоне к парижскому поезду, никто ничего не заметил. Следует ли мне дать другие указания?

Я на минуту задумался. Итак, все расписано. Формально в «Резерве» я больше не живу. Дальше… а впрочем, какое это имеет значение? В глубине души я представлял, как иду завтра утром по террасе. Слышал удивленные возгласы, вопросы, и новые возгласы, и новые вопросы, и собственные ответы, и вранье, и опять вранье. Так проще. И Кохе, конечно, это понимает. И все же прав он, а не я. О Господи, до чего же я устал!

Он не сводил с меня глаз.

— Итак, месье?

— Ладно, будь по-вашему. Только пусть не приносят мне завтрак слишком рано.