"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 549

— Вы правы. Я глупый.

— Но я вам нравлюсь?

— Да. Нравитесь. — В нем созревало странное решение. Он расскажет ей про Баната.

— Тогда и верить мне вы тоже должны.

— Должен.

Мысль, конечно, нелепая. Доверять Жозетте нельзя; ее цели ясны как день. Никому нельзя доверять. Но он один, совершенно один. Если бы рядом был кто-то, кому можно открыться, стало бы легче. Что, если Банат заметил, как Грэхем нервничает, и догадался, что тот настороже? Заметил или нет? Жозетта, наверное, может сказать.

— О чем вы задумались?

— О завтрашнем дне.

Жозетта назвала себя другом. Видит Бог — друг сейчас нужнее всего. Кто-то, с кем можно обо всем поговорить, все обсудить. Никто не знает тайну Грэхема. Если с ним что-нибудь случится — никто не обвинит Баната; тот, безнаказанный, отправится за вознаграждением. Она права. Глупо ей не доверять только из-за того, что она танцует в ночных кабаре. Копейкин о ней хорошо отзывался, а он в женщинах разбирается.

Они дошли до угла под мостиком. Грэхем знал, что Жозетта здесь остановится; так и случилось.

— Если будем тут стоять, я замерзну, — сказала она. — Лучше ходить по палубе — круг за кругом.

— Я думал, вы хотите задать мне вопросы.

— Я уже говорила, что не лезу в чужие дела.

— Говорили. Помните, вчера вечером я вам сказал, что скрываюсь на пароходе от человека, который хочет меня застрелить, и что это, — он поднял правую руку, — рана от пули?

— Помню. Плохая шутка.

— Очень плохая. К несчастью, это все правда.

Он не видел лица Жозетты, но слышал, как она резко вдохнула и почувствовал, как ее пальцы впились ему в руку.

— Вы меня обманываете.

— Увы, нет.

— Но вы же инженер, — промолвила она обвиняющим тоном. — Что вы сделали такого, из-за чего вас хотят убить?

— Ничего. — Он помедлил. — Просто я сейчас занят важным делом. И конкуренты по бизнесу стараются не допустить, чтобы я возвратился в Англию.

— Вот теперь вы точно обманываете.

— Да, обманываю. Хотя это недалеко от истины. У меня важное дело, и есть люди, которые изо всех сил мешают мне доехать до Англии. Они заплатили кое-кому, чтобы меня прикончили в Галлиполи, но полиция раскрыла заговор. Тогда они наняли убийцу-профессионала. Когда я вернулся из «Ле Жоке» в гостиницу, он ждал меня в номере. Он стрелял по мне и промахнулся — только задел руку.

Жозетта часто дышала.

— Какой ужас! А Копейкин знает?

— Знает. Плыть морем — отчасти его идея.

— А кто эти люди?

— Я знаю только об одном. Его зовут Мёллер; живет в Софии. В турецкой полиции мне сказали, что он немецкий агент.

— Но сейчас он не может до вас добраться.

— Боюсь, может. Пока я был на берегу, на борт поднялся еще один пассажир.

— Коротышка, от которого несет духами? Мавродопулос? Но…

— Настоящее его имя — Банат. Он тот самый наемный убийца, что стрелял по мне в Стамбуле.

— Откуда вы знаете? — спросила она, затаив дыхание.

— Он следил за мной в «Ле Жоке». Пришел туда убедиться, что меня нет в гостинице и можно вломиться в номер без помех. Когда он стрелял, в комнате было темно, но потом в полиции мне показали фотографию, и я его опознал.

Помолчав, она медленно проговорила:

— Плохо дело. Тот коротышка — грязный тип.

— Да уж, плохо.

— Вам надо идти к капитану.

— Спасибо, уже пробовал. Дальше эконома не продвинулся. Он решил, что я либо пьян, либо свихнулся, либо лгу.

— Что вы собираетесь делать?

— Пока ничего. Банат не догадывается, что я его узнал. Скорее всего следующую попытку он предпримет только в Генуе. Когда мы туда прибудем, я обращусь в британское консульство и попрошу связаться с полицией.

— Мне кажется, ему известно про ваши подозрения. Когда мы перед ужином собрались в салоне и француз вел речь о поездах, тот человек за вами наблюдал. И мистер Куветли тоже на вас смотрел. Вы тогда странно выглядели.

В животе у Грэхема что-то перевернулось.

— Вы имеете в виду — до смерти напуганным? Признаю. Я напугался. А как мне не бояться? Я не привык, что меня стараются убить. — Он повысил голос, чувствуя, как трясется от нервной злости.

Жозетта снова ухватила его за руку:

— Тсс! Не надо так громко. А это так важно — что он знает?

— Если знает, тогда ему придется действовать до того, как мы причалим в Генуе.

— На таком маленьком корабле? Он не осмелится. — Она подумала. — У Хозе в ящике есть револьвер. Попробую вам его достать.

— У меня тоже есть револьвер.

— Где?

— В чемодане. Если положить в карман, его видно, а я не хотел показывать, что осведомлен об опасности.

— Если станете носить с собой револьвер, никакой опасности не будет. Пусть тот человек его заметит. Когда собака видит, что ее боятся, — она кусает; покажите, что вы можете дать отпор, — и бояться станут вас. — Она взяла Грэхема за другую руку. — Вам не о чем волноваться. Вы доплывете до Генуи и отправитесь там в британское консульство. Не обращайте внимания на эту провонявшую духами гадину. Когда окажетесь в Париже — уже и думать о нем забудете.

— Если доберусь.

— Вы просто невозможный. С чего бы вам не добраться до Парижа?

— Вы думаете, что я глуп.

— Я думаю, что вы устали. Ваша рана…

— Простая царапина.

— Дело не в глубине раны. Вы испытали шок.

Грэхему вдруг захотелось рассмеяться. Жозетта говорила правду: он все еще не отошел от той адской ночи с Копейкиным и Хаки. Он был на взводе и тревожился попусту.

— Жозетта, когда мы приедем в Париж, я угощу вас таким роскошным ужином, какой только можно купить за деньги.

Она придвинулась ближе.

— Мне ничего от вас не нужно, chéri. Только хочу вам нравиться. Я вам нравлюсь?

— Конечно, нравитесь. Я же говорил.

— Да, говорили.

Левая рука Грэхема коснулась пояса ее пальто. Внезапно Жозетта всем телом прижалась к Грэхему; в следующую секунду он сжимал ее в объятиях и целовал.

Когда у него устали руки, Жозетта отодвинулась назад и прислонилась отчасти к Грэхему, отчасти к поручням.

— Теперь лучше, chéri?

— Да. Лучше.

— Тогда я закурю.

Он дал ей сигарету.

— Вы сейчас думаете о той леди в Англии? О вашей жене? — спросила Жозетта, глядя на Грэхема над огоньком спички.

— Нет.

— Но будете о ней думать?

— Если вы станете все время о ней говорить — буду.

— Понимаю. Я для вас — лишь часть путешествия из Стамбула в Лондон. Как мистер Куветли.

— Не совсем. Мистера Куветли я бы целовать не стал.

— Что вы думаете обо мне?

— Что вы очень красивая. Мне нравятся ваши волосы, ваши глаза и запах ваших духов.

— Это приятно. Можно вам кое-что сказать, chéri?

— Что?

Она тихо зашептала:

— Корабль маленький. Каюты маленькие. Стены тонкие. И всюду люди.

— Ну?..

— А Париж большой. Там уютные отели с большими комнатами и толстыми стенами. Можно не встречаться ни с кем, кого не хочешь видеть. И знаете, chéri, когда путешествуешь из Стамбула в Лондон и приезжаешь в Париж, иногда нужно бывает выждать целую неделю, прежде чем отправиться дальше.

— Неделю — это долго.

— Все из-за войны. Вечно разные задержки. Разрешения покинуть Францию приходится ждать несколько дней. В паспорт должны поставить особую печать — если ее нет, на поезд до Англии не пустят. За печатью надо ходить в префектуру, а там страшная волокита. И вы торчите в Париже, пока старухи из префектуры не найдут время рассмотреть вашу заявку.

— Какая досада.

Жозетта вздохнула.

— Мы чудно могли бы провести эту неделю или дней десять. Я не про «Отель де Бельж»; паршивое место. Есть «Ритц», и «Ланкастер», и «Георг Пятый»… — Она замолкла, ожидая ответа.

— А еще «Крийон» и «Морис», — докончил Грэхем.

Жозетта сжала его руку:

— Вы очень милый. Но вы меня понимаете? Снять квартиру дешевле, только на такой короткий срок нам ее не сдадут. А в дешевой гостинице будет скучно. Но излишняя роскошь мне тоже не по душе. Есть прелестные отели, где номер обойдется дешевле, чем в «Ритце» и «Георге Пятом»; можно будет больше потратить на еду и танцы. Даже во время войны есть где развлечься. — Она нетерпеливо махнула горящей сигаретой. — Впрочем, зря я все о деньгах. Так вы убедите старух в префектуре выписать вам разрешение слишком быстро — и разочаруете меня.