"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 534

Как и предупредил полковник, снимки по большей части оказались нерезкими; одно-два лица выглядели просто серыми овалами с темными пятнами на месте глаз и рта. Те, что почетче, походили на тюремные фотографии: арестованные угрюмо смотрели на своих мучителей. Вот негр в феске широко раскрыл рот — словно кричал на кого-то справа от камеры. Грэхем медленно и безнадежно перекладывал карточки. Если он и видел кого-нибудь из этих людей, вспомнить не удавалось.

В следующую секунду сердце Грэхема подпрыгнуло. С фотографии, обернувшись через плечо, на него смотрел мужчина в твердой соломенной шляпе, стоящий на ярком солнце перед чем-то вроде магазина. Правая рука и все, что ниже пояса, в кадр не попали, остальное было не в фокусе, к тому же снимок, вероятно, сделали не меньше десяти лет назад. Но рыхлые, невыразительные черты, сжатые многострадальные губы, маленькие, глубоко посаженные глаза не позволяли ошибиться. Это был тот самый человек в мятом костюме.

— Ну, мистер Грэхем?

— Вот этот. Был в «Ле Жоке». На него мне показала арабка, когда мы танцевали. Говорила, что он зашел сразу после нас с Копейкиным и все время смотрит на меня. Она меня предостерегала. Кажется, считала, что он может воткнуть мне в спину нож и забрать мой кошелек.

— Она его знала?

— Нет. Сказала, что знает таких, как он.

Полковник Хаки взял карточку и откинулся назад.

— Умная девушка. А вы его видели, Копейкин?

Копейкин взглянул на фотографию и покачал головой.

— Очень хорошо. — Полковник Хаки положил карточку на стол. — На остальные снимки, джентльмены, можете не глядеть. Я узнал то, что хотел. Из всех пятнадцати нас интересует только этот. Остальных я добавил, чтобы убедиться, что вы сами его опознаете.

— Кто он?

— Родом румын. Известен как Петре Банат. Поскольку Банат — название румынской провинции, я думаю, у него нет настоящей фамилии. У нас мало сведений о нем, но и того, что знаем, достаточно. Он профессиональный стрелок. Десять лет назад в Яссах попал в тюрьму за то, что помогал забить человека ногами до смерти. Его осудили на два года. Выйдя из заключения, присоединился к «Железной гвардии» Кодряну.[167] В тридцать третьем обвинялся в убийстве полицейского чиновника из Букова. Как я понимаю, Банат вошел воскресным днем в дом к чиновнику, застрелил его, ранил жену и спокойно вышел. Банат осторожен; он знал, что ему нечего бояться. Судебное разбирательство обернулось фарсом. В зале заседания собрались вооруженные молодчики из «Железной гвардии», грозившие пристрелить судью и всех, кто связан с делом, если Баната не оправдают. Его оправдали. В то время в Румынии было много таких процессов. После этого Банат совершил в Румынии еще по меньшей мере четыре убийства. Когда «Железную гвардию» объявили вне закона, он бежал из страны и больше туда не возвращался. Некоторое время провел во Франции, пока французская полиция его не депортировала. Тогда он отправился в Белград, там тоже угодил в неприятности — и с тех пор скитается по Восточной Европе.

Бывают на свете прирожденные убийцы. Банат — один из них. Он заядлый игрок и вечно без денег; говорят, одно время он брал за убийство всего пять тысяч франков, не считая издержек. Впрочем, подобные сведения вас интересовать не должны. Главное, что Банат тут, в Стамбуле. Мы получаем из Софии регулярные донесения о Мёллере; неделю назад сообщили, что он вошел в контакт с Банатом и что Банат затем покинул Софию. Признаюсь, я не придал этому должного внимания. Если честно, меня тогда больше занимали другие аспекты деятельности Мёллера. Только после звонка господина Копейкина я вспомнил про Баната и задался вопросом, не приехал ли тот, случайно, в Стамбул. Теперь мы знаем, что он здесь. Нам также известно, что Мёллер виделся с ним после того, как сорвалась первая попытка вашего убийства. Думаю, можно не сомневаться, что в «Адлер палас» вас поджидал именно Банат.

Грэхем постарался сохранить невозмутимый вид.

— Мне он показался довольно безобидным.

— Это потому, — мудро заметил полковник Хаки, — что у вас мало опыта. Настоящие убийцы не похожи на грубых скотов. Они порой натуры довольно тонкие. Вы не изучали психопатологию?

— Не приходилось.

— Увлекательная наука. Мое любимое чтение, помимо детективов, — Крафт-Эбинг и Штекель.[168] У меня есть собственная теория насчет таких, как Банат. Я полагаю, они — извращенцы, одержимые навязчивой идеей об отце, которого ассоциируют не с мужским божеством, — он многозначительно поднял палец, — но с собственным половым бессилием. И когда убивают — будто расправляются со своей слабостью. По-моему, здесь сомнений быть не может.

— Чрезвычайно увлекательно. Но разве нельзя его арестовать?

Полковник Хаки, согнув ногу, положил один блестящий сапог на ручку стула и поджал губы.

— Тут, мистер Грэхем, возникают некоторые трудности. Во-первых, нужно его найти. Он, безусловно, путешествует под вымышленным именем и с фальшивым паспортом. Я, конечно, разошлю его описания по пограничным постам, чтобы мы знали, когда он покинет Турцию, но вот арестовать… Видите ли, мистер Грэхем, так называемые демократические формы правления имеют для человека на моей должности серьезные недостатки. Невозможно просто взять человека под стражу безо всяких вздорных юридических формальностей. — Полковник развел руками — патриот, скорбящий об упадке родной страны. — Какое обвинение мы ему предъявим? У нас нет против него улик. Разумеется, мы можем выдумать обвинение, а потом извиниться — но разве будет польза? Нет! К несчастью, с Банатом мы ничего поделать не в состоянии. Хотя это, пожалуй, не важно. Мы сейчас должны позаботиться о будущем. Надо подумать, как безопасно доставить вас домой.

— Я уже говорил, что у меня билет на спальное место в одиннадцатичасовом поезде. Не вижу причин, почему им не воспользоваться. Мне кажется, чем скорей я уеду, тем лучше.

Полковник Хаки нахмурился:

— Мистер Грэхем, если вы сядете на этот поезд — или на любой другой, — то не доедете живым до Белграда. Не воображайте, что их остановит присутствие других пассажиров. Опасно недооценивать противника. В поезде вы будете как мышь в мышеловке. Сами подумайте: между Турцией и Францией — бессчетное число остановок. Убийца может войти в поезд на любой. Представьте, как вы сидите час за часом, силясь не задремать, чтобы вас не прирезали во сне; не осмеливаетесь выйти из купе, чтобы вас не застрелили в коридоре; опасаетесь каждого — от человека, сидящего напротив в вагоне-ресторане, до таможенного офицера. Межконтинентальный поезд, мистер Грэхем, — идеальное место для убийства! Эти люди не хотят, чтобы вы добрались до Англии, поэтому они, очень разумно и логично, решили вас убить. В нашей стране они совершили уже две попытки — больше не предпримут. Они поглядят, что вы станете делать. Они знают, что мы теперь будем хорошо вас защищать, поэтому дождутся, когда вы покинете убежище. Нет! Боюсь, на поезде вам ехать нельзя.

— Тогда я не вижу, как…

— Если бы, — продолжал полковник, — воздушное сообщение не прервалось, мы бы вас отправили самолетом в Бриндизи. К сожалению, оно прервано — сейчас все в беспорядке из-за землетрясения, самолеты заняты на общественных работах. Мы обойдемся без них. Лучше всего вам плыть морем.

— Но ведь…

— Есть итальянская судоходная компания; небольшие корабли еженедельно курсируют между Генуей и Стамбулом. Иногда, когда есть груз, они доплывают до Констанцы, но чаще останавливаются здесь, заходя по пути в Пирей. Помимо груза, они возят пассажиров: десятка полтора, не больше, — и мы, прежде чем разрешим отплытие, сможем удостовериться, что каждый из них безвреден. Когда прибудете в Геную, останется только короткое путешествие на поезде до французской границы — и вы окажетесь вне досягаемости немецких агентов.

— Но вы же сами сказали, что задержки недопустимы. Сегодня — второе число; вернуться я должен к восьмому. Если придется ждать судно, я опоздаю на несколько дней. А само плавание займет не меньше недели.