"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 508

— Интересно знать, почему же?

— Помните, как вы весьма отчетливо обрисовали мне взаимоотношения Саридзы с румынскими фашистами?

— Да.

— Тогда вы должны помнить, как особо подчеркнули тот факт, что одной из главных целей Кодряну является союз с Германией.

Залесхофф кивнул.

— А вы хоть раз задумывались о том, каким образом Бастаки вообще вписывается в эту картину? И почему Саридза отправляется в Прагу вместо того, чтобы ехать прямо в Бухарест?

— Не знаю.

— Потому что так было задумано. Бастаки не слишком важная персона. Тот факт, что его отец — крупнейший румынский промышленник, лишь отводит от него подозрения. Почему Саридза не стал иметь дел с его отцом, ведь последний, несомненно, является финансово заинтересованной стороной? Где в дело вступает Бастаки-младший? Все эти вопросы, Андреас, я задавал себе, пока дожидался поезда в Будвайсе. И поскольку мне нужно было как-то скоротать время, я решил развлечься — зайти в пражское новостное агентство. Я прикинулся их независимым корреспондентом в Вене — кстати, такой человек существует, и он мой друг — ну и расспросил тамошних ребят о Бастаки. И узнал одну весьма любопытную вещь.

Жена Бастаки чешка — поэтому он и работает здесь. Но она немецкая чешка, и, хотите верьте, хотите нет, фамилия ее родного брата Ширмер, он нацист и работает секретарем в германском министерстве иностранных дел. Теперь понимаете, почему после встречи с Саридзой Бастаки отправился в Берлин? Перед ним была поставлена задача: изучить фотографии, убедиться в их подлинности, а уже потом бежать к своему родственнику Ширмеру с радостной вестью. Кодряну далеко не дурак. Прежде чем сделать очередной ход, он хочет убедиться, что у него есть поддержка. Ну а Саридза отсиживается где-то и ждет, когда Бастаки вернется с официальным благословением.

Балтерген тоже не дурак. Он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь Кодряну, до тех пор пока точно не убедится, что дело стоит затрат. Так что, думаю, Саридза просидит на фотографиях в доме у Бастаки часов тридцать шесть, не меньше, будет ждать возвращения Бастаки. Вы можете, конечно, позвонить своему маленькому другу в Берлине, чтобы тот задержал Бастаки, но я бы не советовал. Вы можете провалиться и только подлить тем самым масла в огонь. Саридза улетучится со скоростью пули.

Залесхофф перестал расхаживать по комнате и уставился в потолок. Кентон плеснул себе в стакан содовой и выпил. И вдруг почувствовал, что русский положил ему руку на плечо.

— Наверное, мистер Кентон, — произнес Залесхофф, — я просто старею. Или же сказался тот факт, что три ночи подряд не сомкнул глаз. Простите, друг мой, только теперь понимаю, как я вас обидел.

— Ничего, все в порядке.

— Но почему, — вмешалась девушка, — вы не говорили нам этого прежде? А, мистер Кентон?

— Потому, — сердито заметил ее брат, — что я просто не дал ему такого шанса. — Он обернулся к Кентону и виновато посмотрел на него. — Так, по вашим прикидкам, получается где-то тридцать шесть часов, так?

— Ну может, немного больше. Я просто прикинул, сколько времени уйдет на то, чтобы добраться до Берлина, повидаться с Ширмером и вернуться назад в Прагу.

Залесхофф призадумался и направился к двери. Потом вдруг резко обернулся.

— Скажите, друг мой, я могу что-нибудь для вас сделать? Чем-то отблагодарить вас? Только, — торопливо добавил он, — прошу пока не поднимать вопрос об Ортеге.

— Можете, — ответил ему Кентон. — Хотелось бы принять ванну с горячей водой, а потом выспаться в удобной постели.

Русский обернулся к сестре.

— А знаешь, Тамара, — заметил он, — мне все же нравится этот парень Кентон. Он очень рассудителен.

Сорок минут спустя Кентон впервые за три дня оказался в постели.

Минуту или две он лежал на спине, расслабившись и давая отдых ноющим от усталости мышцам. Затем протянул руку и выключил настольную лампу. И почти одновременно с этим услышал какой-то шорох в коридоре, а затем тихий щелчок — это ключ повернулся в замке. Его заперли. Усмехнувшись в темноте, Кентон перевернулся на бок. И вот, когда сон теплой волной стал накатывать на него, он различил еще один звук — отъезжающей от дома машины. И сразу после этого крепко уснул.

Фрау Бастаки была молчаливой женщиной средних лет с неприбранными седеющими волосами и нездоровым цветом лица. Она неподвижно сидела в кресле с высокой спинкой, устремив взор на сложенные на коленях руки. По всей очевидности, она находила гостей мужа столь же неподходящей компанией, как и они ее. В половине третьего, убедившись, что они прикончили весь бренди на столе, и не имея ни малейшего намерения предложить им еще, она поднялась и заявила, что готова показать им их комнаты.

Мужчина, назвавшийся полковником Робинсоном, тоже поднялся и отвесил сдержанный поклон.

— Пошли, Майлер, — сказал он по-английски, — этой женщине не терпится от нас избавиться.

Капитан Майлер пробормотал что-то односложное — явно не комплимент — в адрес хозяйки дома, допил остаток бренди, с грохотом поставил стакан на стол и последовал за ним.

Несколько минут спустя мужчины, кивнув друг другу на прощание, разошлись по своим комнатам.

Саридза не стал раздеваться сразу. Он подошел к одному из своих чемоданов и достал оттуда коробочку с какими-то капсулами, маленькую бутылку и складной стаканчик. Проглотил одну капсулу, налил полстаканчика воды, добавил несколько капель жидкости из бутылочки и выпил. Примерно через час ему удастся уснуть. Он выключил свет, накинул на плечи одеяло и уселся у окна.

Он просидел неподвижно в темноте где-то около получаса. По небу, затеняя лунный диск, мчались гонимые сильным ветром облака. Затем между ними внезапно образовался просвет, и серебристое сияние луны на несколько секунд озарило сад. Внезапно Саридза всем телом подался вперед и протер затуманенное стекло. Затем встал и отворил дверь в смежную комнату.

Когда Саридза вошел, Майлер уже был в постели.

— Привет, шеф! Вы что, еще не ложились?

— Ступай вниз — только потихоньку! — в комнату, соседнюю с гостиной, где мы сидели. И включи там свет. Сделай вид, будто спустился за сигаретами. Вот и все. Там, на террасе у дома, кто-то есть. Хочу разглядеть кто.

— Но я не пойму…

— В той комнате шторы остались незадернутыми. Хочу, чтобы ты осветил его лицо. Нет, ствол не бери, просто делай, что тебе говорят!

Саридза снова вернулся к окну и посмотрел вниз на террасу. Минуту спустя ее затопил яркий свет из окон, и невысокая плотная фигура человека метнулась в тень.

Вернувшись, капитан Майлер увидел, что Саридза раздевается, готовясь лечь в постель.

— Разглядели его, шеф?

— Да, это Залесхофф. Человек, который забрал журналиста.

— Бог ты мой! Значит, прямо сейчас я возьму эту свинью. — И капитан направился к двери.

— Вернись, Майлер! И ложись спать.

— Но, черт побери, это же…

— Делай, что говорят.

Капитан нехотя направился к себе в спальню. У двери вдруг остановился.

— Просто не терпится захапать эту маленькую свинью.

Саридза посмотрел на него и улыбнулся уголком рта.

— Думаю, у тебя будет возможность осуществить это желание. Доброй ночи, Майлер!

— Доброй ночи!

Саридза устало улегся в постель. Для того чтобы подействовать, капсуле со снотворным требовалось немало времени, зато уж как подействует, то, Gott sei dank,[135] на совесть!

15

План и экзекуция

Кентона разбудило щелканье дверного замка. Пауза, затем в дверь негромко постучали. Он ответил: «Herein!»[136] — и в спальню вошел мужчина с подносом. Кентон узнал в нем своего главного вчерашнего похитителя.

Мужчина сказал: «Guten Tag, Kamerad»[137] — поставил поднос на столик у кровати и раздернул шторы. Затем зашел в ванную, пустил там воду и, дружелюбно кивнув, вышел в коридор.