"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 363

Первая страница пустая.

И вторая тоже.

Сердце Дженни учащенно забилось.

На третьей странице она увидела фотографии. Четыре небольших, потрескавшихся от времени черно-белых снимка, прикрепленные к странице обычными уголками для фотоальбомов. С каждой фотографии на нее смотрел улыбающийся белокурый мальчик, одетый в матросский костюмчик, с парусником в руках. Поднеся страницу ближе к глазам в тусклом свете лампы, она с трудом разобрала подпись: «Джей-Джей, 1939». Перевернув страницу, Дженни обнаружила другие фотографии. Джаклин с родителями. С экономкой. С сестрой. Закрыв альбом, она встала и проверила другие книги в разбитой витрине. Всего лишь фотоальбомы семейства Джаклин!

Расстроенная, Дженни, волнуясь, положила альбомы на место и вернулась в Длинный зал. Ее взгляд скользил от одной стены к другой, но ничего похожего на тайник, куда можно было бы спрятать журналы, она не видела. Шкафчик она уже проверяла. Ее охватило отчаяние. Они же встречались здесь, члены клуба! Тут нет никаких сомнений, и самодовольный тон Джаклина только подтвердил это. Старый греховодник! Дженни передернулась, вспомнив, как усердно он гладил ее бедра.

Мысленно она снова вернулась к своему визиту в архив. Городские справочники Нью-Йорка за 1796 год были в замечательно хорошем состоянии. А почему? Потому что они хранились в прохладном месте и вдали от солнечного света. Она снова заглянула в библиотеку. Солнце светило прямо на книжные полки по крайней мере полдня. Жуткая жара и сухой, как деревяшка, воздух. Летом, наверное, включают кондиционер. Да кто ж станет хранить в таких условиях драгоценные журналы!

Прохладное место, защищенное от солнца.

Постоянная температура около двадцати градусов.

Должный уровень влажности.

Ее взгляд упал на ящик для сигар. Он образовывал одно целое вместе с деревянной тумбой, на которой стоял. Приглядевшись, Дженни заметила, что у подставки отсутствуют дверцы. Дженни пересекла комнату и откинула верхнюю крышку. Ей тут же ударил в нос терпкий табачный запах. Опустившись на колени, она тщательно оглядела подставку, ощупывая переднюю и боковые панели. В правом нижнем углу была едва заметная трещина. Дженни просунула в нее ноготь и попробовала отодрать панель, но ничего не получилось. Поднявшись на ноги, она опустила крышку на место. Потом двумя руками обхватила ящик и попробовала его поднять.

Ящик открылся как музыкальная шкатулка.

Дженни заглянула внутрь.

На дне лежал переплетенный в кожу журнал. Он был не больше, чем обычная книга в твердом переплете. Взяв его в руки, она заметила, что под ним лежит другой, а под тем — третий. Все тома в безупречном состоянии. Осторожно она перевернула обложку и прочитала выведенные витиеватым почерком слова:

62

— Джей-Джей… на пару слов.

— Ну что там? — спросил Джаклин. — Президент прибыл?

— Пока нет, — ответил Гилфойл, пригнувшись к нему. — Будет через восемь минут. Его кортеж уже проехал Ки-Бридж.

Джаклин, как любезный, хозяин улыбался гостям.

На танцевальной площадке было полно народу. Тарелки опустели, и даже предложенные после блюд спиртные напитки уже заканчивались. Он поднес к губам бокал арманьяка и сделал небольшой глоток.

— Так что ж тогда?

— Женщина Болдена в Вашингтоне.

— Я думал, она в больнице.

— Гувер только что связался со мной из оперативного центра. «Цербер» засек операции с ее кредитной картой: она купила билет на шаттл «Эрвейз» и взяла напрокат машину в Национальном аэропорту Рейгана.

— Почему ты сообщаешь мне об этом только сейчас? «Цербер» работает в реальном времени. Эта информация должна была поступить несколько часов назад.

— Ребята в центре тоже считали, что она в больнице. Вот и сделали запрос «Церберу» не сразу, а только пару часов назад.

Джаклин старался держать себя в руках. Он уже был готов вдарить этому бесчувственному роботу, не сходя с места.

— И по-вашему, она едет сюда?

— В бутике на Мэдисон-авеню она купила вечернее платье.

Извинившись и встав из-за стола, Джаклин вышел с Гилфойлом на улицу. В лицо ударил освежающий ветерок.

— Ты только посмотри, — сказал он, скользнув взглядом по свинцовому небу. — На инаугурации будет настоящий кошмар.

Гилфойл посмотрел на небо, но ничего не ответил.

— А коп? — спросил Джаклин. — Ты получил от него то, что нам нужно?

— Скоро получу.

Резко повернувшись, Джаклин схватил Гилфойла за грудки:

— У нас нет времени! Неужели так трудно усвоить?! Мне нужен результат, а ты только подбрасываешь новые проблемы. С твоей хваленой интуицией ты повел себя как говорящий шимпанзе. Сначала вляпался с Болденом, теперь не можешь заставить этого копа отдать то, что он нарыл. К тому же сообщаешь, что подружка Болдена собирается влезть в это дело! Слава богу, это всего лишь женщина! — Он отпустил Гилфойла и процедил сквозь зубы: — Как хоть она выглядит?

— Фотографии пока нет. Ей лет тридцать, высокая, вьющиеся светлые волосы распущены по плечам. Вполне привлекательная.

— Зовут?

— Дэнс. Дженнифер Дэнс.

Джаклин придвинулся к нему совсем близко:

— Дженнифер?

Это был тяжелый случай: такое происходит, когда слишком активно наступаешь кому-нибудь на пятки или слишком сильно прижимаешь какую-нибудь банду. Это была история, о которой ты прочитал, качая головой, а потом перед сном помолился, чтобы с тобой такого никогда не произошло. Когда тебя бьют, прежде чем начать задавать вопросы, когда от избиений ты не можешь вспомнить, что было пять минут назад и даже где находишься, ты понимаешь, что это тяжелый случай. И ты прекрасно знаешь, чем все закончится.

— Я коп, — произнес Франсискас сквозь выбитые зубы, что прозвучало как «фя оп». — Я не ношу улики с собой.

— Они остались в Нью-Йорке?

Франсискас хотел поднять голову, но шея отказывалась повиноваться. Его били обстоятельно, не спеша — начали с лица, затем опустились ниже, до живота, обрабатывая методично, зону за зоной, словно поезд останавливался на каждой станции. Детектив не сомневался, что одна скуловая кость у него сломана. Он все еще чувствовал тот удар. Наемники, сказал он тогда Болдену. Самые лучшие, какие есть у правительства.

Его снова ударили в лицо, прямо по разбитой скуле. Он почувствовал удар как будто издалека, и кость разлетелась на кусочки, как фарфоровая тарелка. Он не закрывал глаза, но все равно ничего не видел, только искры от пламени, которое вспыхнуло в голове. На минуту-другую он потерял сознание. Точно не знал насколько, но, когда очнулся, рядом были все те же громилы. Оба сняли пиджаки. У обоих в кобурах торчали пистолеты калибра девять миллиметров.

Лежа на бетонном полу, Франсискас видел свой большой палец прямо перед собой. Он попробовал пошевелить им, и в следующую секунду палец задрожал, словно его ударил разряд в тысячу вольт. В ушах звучало лишь собственное дыхание — слабое, со свистящим скрежетом. Промелькнула мысль: «Боже, тот, кто так дышит, уже не жилец».

И тогда он твердо сказал «нет». Он еще не завершил здесь дела и не даст этим двум гориллам себя прикончить. Не позволит им сейчас себя убить. Он будет бороться. Барабанная дробь, зовущая к борьбе, пульсировала где-то внутри него совсем слабо, но отчетливо. Он не уступит.

Недалеко отсюда сотня мужчин и женщин пьют вино и танцуют до упаду. Добраться до них — и он спасен. Он покажет полицейский жетон и назовет свое имя. Так или иначе, он возьмет Джаклина за шкирку — тому некуда будет деваться.

Франсискас подвел итог своим размышлениям. Надо действовать быстро, пока у него еще есть силы добраться до особняка. Он затих, стараясь не дышать. Один из его мучителей сразу почувствовал неладное: когда избивают, жертва обычно дергается, а не просто лежит как бревно. Он подошел ближе, разглядывая Франсискаса, словно перед ним был крокодил, вытащенный на берег, но еще способный кусаться.