Загадка этажа номер 12 - Ханъи Нин - Страница 2

– Вне зоны, кажется.

Тань Юн достал телефон и позвонил слесарю, назвал ему точный адрес и попросил срочно приехать. Через несколько минут слесарь прибыл, достал инструменты и быстро отпер замок.

– Дверь не была заперта изнутри на засов, открылась легко.

– Хорошо, спасибо за работу, можете идти.

Слесарь уехал на лифте. Тань Юн толкнул дверь, а старуха нервно последовала за ним.

Как только они вошли внутрь, в ноздри ударило зловоние. Опыт подсказывал Тань Юну, что это запах не простого мусора, а скорее мертвечины. Его брови непроизвольно сдвинулись. Старуха от страха вся напряглась и тихо заохала.

Они топтались в прихожей, откуда видна была гостиная, – по крайней мере, там трупа не было.

– Если вам страшно, можете подождать у двери.

– Да, я, пожалуй, останусь здесь…

– Только закройте дверь.

Старуха послушно закрыла дверь. Тань Юн методично осмотрел гостиную, кухню, балкон и санузел – ничего подозрительного. Из двух спален одна стояла распахнутой, демонстрируя лишь стандартную мебель. Источник зловония мог находиться только за дверью хозяйской спальни. Сделав глубокий вдох, следователь открыл ее.

Волна трупного смрада ударила в нос. Стиснув зубы, Тань Юн вгляделся в полумрак комнаты.

– Товарищ Тань… – донесся с порога дрогнувший голос. – Там же не…

– Подойдите, – повернулся он к старухе.

Старуха замотала головой, но после настойчивого жеста полицейского нерешительно приблизилась. Ее крик эхом разнесся по квартире:

– О небеса! Да это же… кошка?!

Тань Юн кивнул, рассматривая разложившееся тельце у своих ног.

– Арендаторша держала животное?

– Да, она переехала вместе с кошкой, – озадаченно пробормотала старуха. – Но где же сама хозяйка-то?

Внимание полицейского привлек переполненный лоток – очевидно, один из источников вони. Под кроватью обнаружились банки с кошачьим кормом премиум-класса. Окно было приоткрыто, но москитная сетка не позволяла несчастному животному сбежать.

– Совсем совесть потеряла! – всплеснула руками старуха. – Как можно было самой уехать, а кошку оставить? Бросила зверюшку умирать в муках!

– Не спешите с выводами. – Тань Юн бережно поднял банку с кормом. – Я тоже раньше держал кошку. Корм такой марки покупают только ответственные хозяева, которые любят своих животных и не пошли бы на подобную жестокость.

– Значит, все-таки погибла? – произнесла старуха срывающимся голосом. – Но хорошо хоть не в моих стенах…

Тань Юн не стал комментировать эту фразу и вновь тщательно обследовал квартиру. В целом жилище выглядело чистым и аккуратным, без следов крови или явных признаков преступления. Для верности он проверил шкафы и гардероб – снова ничего. Пока не наткнулся в гостевой спальне на три прозрачных ящика под кроватью.

Присев на корточки, Тань долго всматривался в эти ящики, как вдруг ледяное предчувствие сжало грудь.

Он стремительно направился в гостиную и распахнул морозильную камеру холодильника. То, что предстало взору полицейского, заставило его резко втянуть воздух.

Те самые прозрачные ящики оказались съемными контейнерами морозилки. Без них камера превратилась в единое пространство, и теперь его занимало скрюченное, покрытое инеем женское тело.

При виде трупа старуха вскрикнула и чуть не лишилась чувств. Тань подхватил ее, усадил на диван. Трясущимися руками она вцепилась в его рукав, бормоча бессвязные слова, будто разум ее не выдержал страшного зрелища. Дождавшись, когда дыхание пожилой женщины немного выровняется, Тань спросил:

– Это та самая Хэ Юйшань?

– Не… не знаю… Я никогда не видела ее лица…

– Как так? Вы сдавали квартиру, но не видели арендаторшу?

– Только фото в удостоверении. В жизни она всегда носила очки и маску. Почти все лицо скрывала…

«Что не так с этой квартиранткой? Зачем она прятала лицо?» – промелькнуло в голове у Таня.

Старуха отвернулась, не смея взглянуть на холодильник, и, запинаясь, спросила:

– Ее… убили? А потом… запихнули в холодильник?

Ответ был очевиден. Никто не полез бы в морозилку добровольно. К тому же и Тань, и старуха отчетливо разглядели на одежде и теле женщины многочисленные следы крови. Убийца явно тщательно избавился от всех улик, вынул ящики морозильной камеры и затолкал туда тело. Скорее всего, он хотел отсрочить обнаружение трупа и затруднить определение времени смерти.

Но если убийца продумал все это, почему не позаботился о кошке? То ли рассчитал, что от голода она умрет и начнет разлагаться лишь через две недели, то ли вообще не заметил животного в комнате жертвы?

Так или иначе, речь шла о тяжком преступлении, и Тань должен был немедленно доложить начальнику уголовной полиции Цзян Мину. Но когда он уже собирался набрать номер, старуха вдруг схватила его за запястье. В ее глазах стоял животный страх.

– Товарищ Тань… умоляю вас об одном…

– О чем?

– Не рассказывайте никому, что это произошло в моей квартире…

– Что? Здесь же место преступления! Как я могу умолчать о случившемся?

– Нет-нет… расследовать, конечно, нужно. Но можно ли… чтобы не афишировали, в какой именно квартире нашли тело?

– Вы несете чушь. – Тань продолжил набирать номер. – Это же не мелкое нарушение. Я обязан сообщить.

С глухим стуком старуха опустилась перед ним на колени, слезы текли по ее щекам:

– Товарищ Тань, знаете, почему я пришла к вам? Потому что вы добрый. Пускали меня, чужую бабку, в ваш квартал за макулатурой, всегда относились по-человечески. Еще до прихода сюда я догадывалась: случилось что-то ужасное… Но думала – уж товарищ Тань точно мне поможет, не оставит в беде…

Тань Юн с недоумением уставился на нее:

– Что значит «в беде»? Вы-то живы, погибла ваша квартирантка!

– Товарищ Тань, эта квартира – вся моя жизнь. – Слезы катились по щекам старухи. – Сорок лет я копалась в вонючих мусорных баках, резала руки о битое стекло, выуживала бутылки и макулатуру, чтоб потом отвезти их на переработку. Сорок лет унижений, даже собственный сын стыдился меня – уехал на заработки в другой город, лишь бы не видеть мать. Какая девушка захочет выйти за такого? Поэтому я вложила все свои сбережения в эту квартиру… А теперь ее нельзя подарить сыну на свадьбу…

– Почему? Достаточно заменить мебель и технику…

– У нас в деревне говорят: дом, где убили одинокую женщину, проклят. – Старуха заломила руки. – В нем скапливается темная энергия инь[3], жильцов ждут несчастья. Лучше жить на улице, чем селить сюда сына с невесткой и будущими внуками!

– Это же дикие суеверия!

– Пусть суеверия… Тогда разрешите мне хотя бы продать квартиру!

– Ваше имущество, делайте что хотите.

– Но если все узнают, что здесь было убийство, никто ее не купит! Все мои сбережения пропадут… Тогда мне останется только смерть.

Взгляд Таня скользнул по ее помутневшим глазам, морщинистому лицу и рукам, похожим на кору дерева. Он вспомнил, как эта старуха, сгорбившись, копалась в мусоре. Сердце сжалось – такая действительно могла покончить с собой, потеряв последние деньги…

– Ладно, – вздохнул Тань. – В ходе расследования мы не будем раскрывать точный адрес и сделаем все возможное, чтоб никто не узнал, что убийство произошло именно здесь.

– А ваши коллеги?..

Тань Юн твердо сказал:

– Я доложу начальнику и возьму дело под личный контроль. А коллегам скажу держать рот на замке.

Старуха расплакалась от благодарности:

– Спасибо вам, товарищ Тань!

– В ближайшие дни не появляйтесь здесь. Квартира будет опечатана как место преступления.

– Я здесь и так не живу…

Тань связался с руководством. Начальник Цзян немедленно санкционировал возбуждение уголовного дела и поручил ему расследование, а Ли Биня назначил помощником.

Минут через десять-пятнадцать прибыли криминалисты. Дождавшись пустого лифта, Тань с Ли Бинем аккуратно переместили тело прямо в холодильнике в машину. Управляющей компании сообщили о происшествии в общих чертах, не уточнив номер квартиры и подчеркнув необходимость соблюдения мер безопасности.