Хороший человек - Кинг Кирстен - Страница 5

– Ты уходишь? – Я старалась, чтобы мой голос звучал приветливо.

– У меня еще куча работы, – ответил Генри.

– У тебя ноутбук с собой? Можешь работать здесь, если хочешь.

Я понимала, насколько жалко прозвучало это предложение.

– Боюсь, ты будешь меня отвлекать. – Генри подмигнул, натягивая носки.

Я безжизненно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. Руки отяжелели. Все-таки четыре бокала вина натощак… Кажется, я немного пьяна. Из-за алкоголя и половых гормонов, захлестнувших мой мозг, вид одевающегося Генри вдруг показался мне катастрофой.

– У меня сегодня день рождения, – выпалила я.

Генри замер.

– Что? – потрясенно спросил он. – Серьезно?

Я совершила ошибку. Он теперь наверняка решит, что я жалкое создание – жду, что парень напишет мне в день рождения, сижу дома в одиночестве и мечтаю о том, чтобы со мной случилось что-то хорошее, ведь ничего хорошего со мной никогда не случалось.

– Я уже отметила с друзьями за ужином, – поспешила я исправить положение. – Вообще-то, я против дней рождения. Ненавижу всю эту хрень с поздравлениями, подарками… Это же тупо выкачка денег.

– Почему ты мне не сказала? Я бы… Ну, я бы понял, что у тебя планы. Но я бы послал тебе открытку или что-то в этом роде. – Генри нервно почесался.

– Я не хотела, чтобы ты это делал! – сказала я, и это прозвучало вполне убедительно. – Люди не должны тратить деньги на такие вещи.

Это даже не было совсем уж неправдой. Я привыкла получать дерьмовые подарки на день рождения. В детстве мы с мамой жили в съемном одноэтажном доме в Арлингтоне, штат Массачусетс. У нас было все необходимое, но ничего лишнего. Мы едва могли себе позволить отопление, что уж говорить о модных уггах или что там еще я могла бы захотеть на день рождения. Обычно мама делала мне что-нибудь своими руками – например, вязала шарф цвета рвоты. Или дарила купоны на дополнительные часы у телевизора. День рождения был обычным днем – свидетельством того, что время идет, и больше ничем.

– Да нет, честно, все в порядке, – заверила я. – Я уже отпраздновала.

Генри выдохнул и задумчиво посмотрел на наполовину надетый носок. Потом натянул его.

Неужели я испортила вечер?

– Ладно, подожди, – сказал Генри. – Я сейчас вернусь.

Генри встал и вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Я на мгновение испугалась, что он сбежит, но потом услышала, как он что-то ищет у меня в гостиной. Хорошо, что моей соседки по квартире Элизы не было дома. Что бы она сказала, увидев, как мой парень хозяйничает в нашей с ней общей комнате? Она осуждала меня за мимолетные романы – вероятно, завидовала, будучи сама обречена на воздержание. Спустя минуту Генри вернулся в комнату, держа что-то за спиной.

– Закрой глаза, – сказал он.

– Зачем? – спросила я.

– Просто закрой, – сказал Генри. – Доверься мне.

Я закрыла глаза, мое сердце забилось от радостного предчувствия.

– А теперь открой, – велел Генри.

Передо мной стоял Генри с зажженной свечой «Янки» в руке. В комнате запахло имбирным печеньем. Я улыбнулась.

– С днем рождения, Лиллиан!

Мое сердце наполнилось нежностью.

– А теперь загадай желание! – Он придвинул свечу ближе.

Я подалась вперед и закрыла глаза. Подумала о том, сколько еще дней рождения мы отпразднуем вместе. О том, как Генри будет устраивать мне вечеринки-сюрпризы, брать меня с собой в поездки, присылать цветы мне на работу, вызывая восхищение у моих коллег. Я представила себе, как Генри, увидев пожилую пару на улице, говорит мне:

– Когда-нибудь мы будем как они.

Это вам не торт на работе! На этот раз я решила загадать желание.

Я хочу, чтобы Генри Дэвис полюбил меня, и добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило.

Глава третья

Я сидела на работе, бездумно перетаскивала фотографии Ведьмы Велнесс в «Пауэр поинте» и ждала, не завибрирует ли телефон. Прошло шесть дней с моего дня рождения, а Генри так и не вышел на связь. Я ему тоже не писала и поражалась собственному самообладанию. Наверное, это чувство сродни тому, что испытываешь при получения своего первого жетона общества «Анонимных Алкоголиков», хотя, честно говоря, единственное мое достижение заключалось в том, что я не выглядела неудачницей.

Я вспомнила наше первое свидание. Генри предложил пойти в спикизи[2] в финансовом квартале, недалеко от его офиса. Он сказал, что задержится на работе допоздна, и назначил встречу на половину десятого. Тут я насторожилась: я пока не была уверена, что Генри не опасен, а встречаться с мужчиной после восьми – слишком рискованно. К тому же была среда – как известно, один из худших дней недели. Поразмыслив, я все-таки решила пойти. В конце концов, лучше познакомиться с опасным мужчиной, чем сидеть дома и в одиночестве разогревать себе замороженный ужин.

Я потратила целый час на макияж – разрисовала лицо так, что стала совсем не похожа на себя. Бюстгальтер надела с пушапом, но небольшим, чтобы Генри не почувствовал себя обманутым, если мы после ужина переспим. Поездка на метро заняла около тридцати минут, и я успела принять крошечную – как те, что предлагают в самолете – порцию водки, чтобы расслабиться. Отпивая, я встретилась взглядом с дерганым неопрятным мужчиной, который, казалось, тоже не прочь был глотнуть. Я допила и закинула в рот жевательную резинку, чтобы Генри не счел меня алкоголичкой. Оглядев других пассажиров, я заметила молодую пару с ребенком. Женщина была в кашемировом пальто, на пальце у нее красовалось кольцо с большим бриллиантом, а мужчина выглядел так, будто покупал одежду исключительно у Ральфа Лорена. Их малыш сидел в дорогой коляске, и его, вероятно, звали Теодор или Брукс. Я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть лицо мальчика, и с облегчением поняла, что он очень некрасив. Меня невероятно успокаивает, когда я получаю возможность убедиться, что у богатеев тоже рождаются страшненькие дети. Все-таки есть кармическая справедливость – можно купить все, кроме красоты. Уродливый младенец улыбнулся мне, и я ответила ему неискренней улыбкой.

Мать посмотрела на меня и просияла:

– Вы ему понравились.

Я не стала говорить, что это чувство невзаимно.

Генри встретил меня у бара, слегка приобнял, сказал, что рад снова видеть, и повел внутрь. В баре оказалось такое тусклое освещение, что пробираться к столу приходилось на ощупь, словно в доме с привидениями. Я оглядела других посетителей. В основном это были пожилые мужчины и, надо полагать, их любовницы. Генри вытер ладони о штаны. Он что, тоже нервничает?

– Это отличное место, – сказал он, глядя куда угодно, только не на меня.

Меню состояло из дорогущих авторских коктейлей, и у каждого рядом с названием было нарисовано определенное количество черепов, от одного до пяти, показывающее, насколько тебе снесет крышу этот напиток. Я заказала коктейль на четыре черепа – хотелось как следует набраться, но при этом не выглядеть не знающей меры пьянчужкой.

В ожидании напитков мы поболтали о том, как я сюда добиралась и какая на улице погода. Генри поинтересовался, чем я занимаюсь, и, в свою очередь, немного рассказал о работе. Я не особенно слушала, просто наблюдала, как он крутит часы на запястье, и представляла, каково это – быть за ним замужем. Поглощенность Генри работой меня порадовала, в этом ощущалась какая-то надежность. Он был не похож на тех парней, с которыми я спала раньше. Приходишь к таким домой – на полу в спальне надувной матрас, а на столике в гостиной кальян соседа по квартире. С Генри явно можно было строить будущее.

– У тебя есть братья или сестры? – спросил он.

Может, лучше солгать? Я знала, что если ты единственный ребенок в семье, все сразу делают вывод, что ты либо эгоистка, либо не от мира сего. Я снова представила Генри своим мужем:

– Я единственный ребенок.

Пожалуй, не следует начинать со лжи. И потом, мне не хотелось нанимать фальшивую сестру на нашу будущую свадьбу. Генри поднял брови: