Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 44

Я еще какое-то время смотрю вслед Бетти, которая теряется среди последних посетителей рынка, и вдруг замечаю маленькую собачку. Она резво петляет между бесчисленными ногами вокруг — и устремляется прямо ко мне.

По лестнице

Дереза! Маленькая собачка ускорилась.

— Привет, крошка. — Такса подбегает к фургону, и я наклоняюсь к ней.

Дереза от радости виляет всем телом. Я выпрямляюсь — и вижу перед собой ее хозяина.

— Это животное делает все, что ему вздумается.

Клас явно злится. Я тоже, ведь с того вечера Клас не объявлялся. Видимо, не посчитал нужным отвечать на мое сообщение. Признаюсь, я вспомнила об этом только сейчас. Про кепку, которая все еще лежит в комоде, я тоже совершенно забыла. Идея Лив поработать на рынке, приезд Бетти, работа в судоходной компании — все это держало меня в постоянном напряжении, поэтому мысли о Класе отошли на второй план. Состояние, которое мне, честно говоря, очень даже нравится. У меня сейчас все просто прекрасно. Зачем мне этот тип, который даже не может написать?

— Привет, Фрауке.

— Привет, Клас.

— Как дела?

— Хорошо, спасибо. А твои?

— Порядок.

Раздается громкий смех. Лив, которая как раз наводила порядок на прилавке позади нас, все слышала.

— Вы такие разговорчивые, — с иронией замечает Лив. — Так, тусовщики, предлагаю вам сейчас пойти выпить кофе и пообщаться.

Клас поднимает на меня вопросительный взгляд. Я подчеркнуто безучастно пожимаю плечами.

— Пойдем, — Клас указывает подбородком куда-то в сторону. — Тут неподалеку есть мобильная кофейня, там делают вкусный эспрессо. Я приглашаю тебя.

Я оборачиваюсь к Лив и спрашиваю:

— Справишься без меня?

— Конечно! Скоро конец рабочего дня. Я уже буду начинать убираться. Иди, Фрауке.

Ладно, хорошо. Я молча снимаю фартук, протягиваю его через прилавок Лив и иду с Класом за кофе. Примерно на расстоянии двух метров, опустив голову, семенит Дереза. Настроение не самое лучшее — и такса это чувствует.

Пока Клас делает заказ, у меня есть время рассмотреть его. Мужчина, как обычно, одет просто, но со вкусом. На нем темно-синее укороченное пальто, светлые вельветовые брюки, ботинки и уже привычная твидовая кепка. Кажется, у него целый шкаф этих кепок, а его потеря, которая теперь лежит в моем комоде, ему совершенно не нужна.

— Вот, держи. — Клас поворачивается ко мне, протягивает одну чашку, делает небольшой глоток из второй. — Получается, у нас теперь две козы?

Я непонимающе смотрю на мужчину.

— Ну, в фургоне на козьей ферме, — добавляет он.

Ах да, теперь я припоминаю, что Клас любит называть Лив «козой». Но у меня совершенно нет настроения на шутки, а особенно на плохие. Я сочувственно улыбаюсь.

— Скажи, Клас, а есть ли какая-то причина, по которой ты не позвонил и не написал мне? — решаю я сразу перейти к сути дела.

— Причина есть. — Клас со звоном ставит свою чашку на стол. — И эту причину зовут Юстус.

— Что? — видимо, мне послышалось. — Юстус?

— Кто он?

— Не думаю, что тебя это касается.

— Кто он? — его тон становится настойчивее.

— Господи, это мой муж. Я никогда не скрывала, что я замужем.

— Да, именно поэтому ты больше не носишь обручальное кольцо.

Этот разговор проходит совсем не так, как я себе представляла. Мы как будто говорим на разных языках, и я начинаю подозревать, что это может быть связано с моим провалом в памяти.

— Ладно, хорошо, — я меняю тон. — Я не каждый день нахожу в своей спальне кепку мужчины, с которым до этого танцевала на вечеринке. Просто было бы лучше, если бы ты позвонил или написал, и мы…

— Фрауке, — перебивает меня Клас. — Суббота, праздник фермеров — это был прекрасный вечер, не правда ли?

— Да, — я прикусываю нижнюю губу, — конечно. Возможно, мы немного переборщили с напитками и…

— Для меня это был замечательный вечер. Не знаю, как у вас во Франкфурте, но вот я не каждую ночь, — мужчина делает короткую паузу, — целуюсь на заднем сиденье автомобиля…

— Твоего автомобиля? — я просто шокирована.

— …боже мой, но у меня ведь тоже есть чувства.

— Да, конечно. — Я совсем не понимаю, что он имеет в виду.

— Тебе не кажется, что мне больно, когда я, — Клас проводит рукой по бороде, — сближаюсь с тобой, а ты постоянно называешь меня Юстусом?

— Я называла тебя… — Я вдруг краснею.

— Постоянно! Даже когда я нес тебя в квартиру по лестнице. Боже мой, как же ты напилась!

— Ох, — теперь я не знаю, куда деть взгляд. — Мне очень жаль, — я пытаюсь сохранять спокойствие. — У нас с Юстусом сейчас перерыв в отношениях, возможно, поэтому я так растеряна. Не сказать, что мне плохо в Люнебурге, нет, но на подсознательном уровне…

— Я бы посоветовал тебе для начала разобраться в своих отношениях, — Клас горько смеется, — а уже потом строить глазки другим мужчинам.

Я задела Класа — и теперь готова провалиться сквозь землю. То, что он использовал именно это не самое современное выражение — «строить глазки другим», — почему-то трогает меня.

Клас, старый грубиян, абсолютно честен со мной. И то, что он говорит, — правда. Так больше не может продолжаться.

— Клас, ты прав, — я принимаю решение, здесь и сейчас, прислушавшись к внутреннему голосу, как советовала Бетти. — Нам лучше пока не видеться.

Клас кивает, его взгляд на секунду задерживается на мне.

— Так будет лучше. Мне нужно понять, что делать дальше.

Мужчина рассматривает свою пустую чашку.

— Я должна, — я прокашливаюсь, — вернуть тебе кепку. Я могу просто оставить ее в твоей лавке.

Клас делает взмах рукой.

— Это неважно, — он касается пальцами козырька кепки, — у меня их несколько.

Мы пытаемся улыбнуться друг другу. Потом Клас забирает у меня чашку и относит ее обратно в мобильную кофейню. Когда он разворачивается и коротко поднимает руку в знак прощания, я понимаю, что не могу просто позволить ему уйти. Мне нужно узнать кое-что.

— Клас, — я беру его за руку, чтобы остановить, — тогда… я имею в виду… ночью… в твоей машине, в моей спальне… что-то… было?

— А ты не помнишь? — взгляд мужчины полон глубокой печали.

Я беспомощно пожимаю плечами и краснею еще сильнее.

— Поверь мне, — голос Класа стал тише, — если бы что-то было, ты бы об этом помнила.

Мокрый до нитки

Порыв ветра бьет в лицо каплями дождя. Я стою в нашем фургоне, безучастно стираю с носа несколько капель и смотрю вдаль. Скука. В такую отвратительную погоду покупателей мало, проходы между рыночными ларьками пусты. Лишь время от времени кто-то торопливо пробегает рядом, натянув капюшон на лицо.

Я не могу винить наших покупателей в том, что они заставили нас сесть в лужу, в прямом смысле этого слова. Ветрено, сыро, неуютно — в такие дни выручки не бывает. Даже и думать не хочется о предстоящей рождественской ярмарке. Если к дождю добавится мороз, то тогда пиши пропало — можно сразу сворачиваться.

Я уже месяц работаю с Лив на рынке, но сегодня однозначно наш худший день. Это злит. Бетти права, до Рождества судоходная компания меня полностью обеспечивает, но я все равно не люблю простаивать часами за прилавком и просто плевать в потолок. Кроме того, я не против подзаработать. То, что сыры Лив могут приносить прибыль, мы доказали за последние четыре недели, которые, к слову, пролетели незаметно. Работы было много, действительно много. И это хорошо. Ведь откуда мне знать, что со мной будет после Рождества? Если я смогу за время продажи сыра увеличить свою скромную финансовую подушку, которую накопила за последние годы, это в любом случае не повредит. Потому что я до сих пор не знаю, как будут развиваться наши отношения с Юстусом. Мы с ним послушно соблюдаем договоренность о перерыве. С момента последнего звонка я ничего не слышала о своем муже, как, к слову, и о Класе.