Смерть шпионам (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 9

— Я против участия в нашем съезде Архангельского! — Граббе брезгливо сжал губы — он ни за что не пойдет на соглашательство с красными, тем более что он во время войны СССР с финами отправил добровольцев для помощи чухонцам. Я предлагаю решить вопрос внутри казачества, остальные офицеры из РОВСа могут последовать нашему примеру, прихватив своего председателя в качестве откупного ОГПУ.

— ОГПУ уже нет, вместо него государственная безопасность. А с первого января вместо всех этих народных комиссаров появятся министры. Как вам, господа?

Глава 5

Для проведения операции по захвату аэродрома Плоешти я решил привлечь десантные планеры. поначалу мелькнула было мысль приобрести у немцев ихние DFS 230, но я знал, что 23 января 1940 года ЦК ВКП(б) принял решение о создании в Наркомате авиапромышленности Управления по производству десантно-транспортных планеров под руководством Куликова. Главным инженером назначен Цыбин. Я немедленно вылетел в Ленинград, где встретился с разработчиком планера Антоновым:

— Олег Константинович! Выручайте, мне нужны позарез готовые планеры в количестве минимум пятидесяти штук к апрелю. Вот только вместимость вместо семи человек необходимо увеличить хотя бы вдвое.

Главный конструктор завода покачал головой:

— Однако! Вы хотите и немцев перещеголять? Их планеры вмещают десять человек.

— Очень хочу! Чем мое ведомство может помочь с выполнением в срок мох хотелок?

Антонов прикусил губу и решился:

— Список я вам подготовлю.

После встречи с Антоновым я решил изменить историю еще раз и отправился на прием к члену Военного совета Ленинградского военного округа Председателю Верховного Совета РСФСР Первому секретарю Ленинградского обкома и горкома Жданову.

— Здравствуйте, товарищ Жданов. Спасибо, что приняли.

— Доброго дня! Как же я могу не принять замнаркома госбезопасности! можете обращаться ко мне по имени отчеству. Что вас ко мне привело, товарищ старший майор?

— Андрей Александрович! Как вы уже знаете, в следующем году неизбежно немцы организуют вторжение в СССР. Уже с начала сорок первого года начнется скрытая мобилизация и эвакуация населения в западных военных округах. Прошу начать готовить эвакуацию и населения Ленинграда. Сами знаете, что до границы с Финляндией рукой подать. Есть вероятность, что враг сможет осуществить блокаду города. Уже сейчас нужно начать вывозить все, что имеет ценность из дворцов Ленинградской области, в том числе жемчужину музейной коллекции страны Янтарную комнату. Вывозить в Москву, в укрытия Метрополитена.

Жданов хмыкнул:

— Как вы себе представляете эвакуировать почти три миллиона человек? Из них только детей около шестисот тысяч!

— Всех конструкторов, ученых, профессоров вывезти в Москву. Детей начать эвакуировать так же как задумано в Белорусской и Украинской республиках: первыми детские дома и интернаты, затем детские сады и младшие классы вместе с их матерями. Мужчин, у которых нет брони, с началом марта вызвать для внеочередных военных сборов сроком на четыре месяца. И немедленно начать строить подземные продуктовые склады с запасом продовольствия на год минимум. Эвакуацию населения проводить в Среднюю Азию. Можно уже выделить средства для строительства в Узбекистане фабрик по изготовлению щитовых домов. И еще одна просьба к вам как к руководителю Партии: через неделю намечена проверка всех партийных руководителей, начиная от инструкторов райкомов до секретарей обкома. Включая и вас, товарищ Жданов! С вами необходимо провести собеседование. До свидания!

Жданов по мере осознания смысла слов вышедшего Сергеева разевал рот, потом схватил трубку правительственной ВЧ связи:

— Товарищ Сталин, это Жданов!

— Слушаю вас, Андрей Александрович!

— Я ничего не понимаю, только что у меня был из СМЕРШа Сергеев и поставил меня в известность о проверке партийных сотрудников и руководства в Ленинграде!

— Я в курсе, это запланированная проверка, нечего так беспокоиться.

— Но меня этот Сергеев собирается тоже допрашивать.

— А вам есть что скрывать, товарищ Жданов? Не беспокойтесь, с вами всего лишь проведут беседу с привлечением специалиста и насколько я знаю, много времени это не занимает. Честному человеку нечего бояться, я же прав?

— Правы, товарищ Сталин! Совершенно правы.

— А подобную проверку со временем пройдут все значимые лица в государстве. Так что вы не один такой. Еще есть какие-то вопросы?:

— Товарищ Сергеев просит организовать эвакуацию детей и женщин и вывоз музейных ценностей. Очень тяжелую задачу хочет возложить на обком товарищ Сергеев.

— Настоящие коммунисты не боятся трудностей, советую прислушаться к словам товарища Сергеева. Если в случае войны страна лишиться ценных музейных экспонатов, то это не смертельно и ваше наказание будет соизмеримо с этой утратой. А вот в случае массовой гибели детей… Сами понимаете, что после предупреждения о вероятности такой опасности и отсутствия предпринятых мер будет совсем другой спрос. До свидания! Жду вас с планом эвакуации через месяц, товарищ Жданов.

Я не забыл о приказе Сталина похитить Фрица Каудерса и через Андреева доложил о готовности провести операцию похищения в Вене.

На следующий день меня вызвали в Кремль. Сталин встретил меня с хитрой улыбкой:

— Ну что, товарищ Сергеев! Похоже вас стали бояться намного сильнее чем товарища Берию. Самого товарища Жданова ваше желание его проверить едва не привело того к истерике. Пользуясь случаем, хочу сообщить, что вы станете лауреатом Сталинской премии первой степени за ваш способ поиска урановых руд! А теперь докладывайте по поводу вашего Каудерса.

— Наши источники в Будапеште сообщили много информации о этом немце. Он при желании может стать душой любой компании, дать собеседнику почувствовать свою значимость, быть обворожительным и производить самое благоприятное впечатление абсолютно на всех. Он может договориться о чём угодно, увязать самую безнадёжную сделку, достать из под земли любой дефицит. По слухам, ещё в тридцатые годы, этот молодой человек сумел завести связи на самых верхах европейских правительств, устраивал визы в страны Южной Америки и Дальнего Востока для евреев, бежавших от нацистов, за деньги сводил бизнесменов и политиков, менял валюту, не гнушался контрабандой, брался буквально за все. Фриц знает в Европе массу нужных людей, как челнок, мотается между Италией, Ригой, Берлином, Парижем, да вообще везде. Прямо Фигаро какой-то! Законы для него не писаны — всё покупается и всё продается, и в этом теневом бизнесе сравниться с ним никто не может. Но главной его страстью всегда были женщины. Да и они к нему липнут просто невероятно! Так что он и Фигаро и Дон Жуан в одном лице. Хотя вид у него не слишком сексуальный, и дело тут не во внешнем виде. Похоже, дамы в нём видят что-то другое, некую харизму что ли, то есть способность личности привлекать внимание, вызывать доверие, вдохновлять и мотивировать других людей, влиять на них своими словами и поступками.

После аншлюса Австрии он жил в Вене, где держал в приятелях всё немецкое командование. Снабжал их жён и любовниц американскими нейлоновыми чулками и французскими духами — невероятный дефицит. По словам нашего пленного майора Абвера, в Будапеште с ним познакомился глава местного отделения Абвера и предложил работать на них. Так он и стал немецким агентом. На одном пикнике, представив себя как датчанина, Фриц втёрся в доверие к американскому консулу в Загребе и его жене, задарил их подарками, стал их лучшим другом, а потом скопировал для Абвера кучу секретных дипломатических документов. Вообще достает много важной информации. В Абвере его весьма ценят и неплохо платят. Но куда больше, чем деньги, он хочет от немцев получить сертификат о том, что он ариец, а не еврей, так как мать его самая настоящая еврейка. Постоянно это просит, но такой документ даже Абвер устроить не мог, включая самого адмирала Канариса. Такие вопросы по Мischlinge, то есть смешанной расе, решает лично Гитлер. Гитлер вообще запретил использовать евреев в разведке, но Канарис этот приказ как-то обходит. Понимает, что без евреев такая служба эффективной быть не может. Единственное, что Абвер мог предложить Фрицу — защиту от Гестапо. Но и это порой не работает. Однажды в Вене его всё же арестовали и отправили в концлагерь и вытащить его оттуда смог только сам Канарис.