Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 9

— Здесь заканчивается, езжайте на следующую точку — на ферму Ману Гавилара.

— А как же осмотр детсада? У нас тут в планах…

— Не будет детсада! К Гавилару сразу езжайте! Это важнее.

К кофейным плантациям и лесным угодьям этого сеньора опытный водитель, прекрасно знающий местные дороги, доставил журналистов спустя тридцать минут.

— Шефа нет, отстал — произнёс довольный собственным скоростным вождением седоваласый мужчина, закуривая возле микроавтобуса, — можете пока отдохнуть.

— Разве мы отдыхать сюда приехали? — Деметрио Домингес знаком попросил журналистов поторопиться, а сам устремился к солидно одетому человеку лет пятидесяти.

Тот небрежно протянул руку Домингесу, по-видимому, пытаясь вспомнить где они раньше виделись.

Алессио Лопес раскладывал штатив, наблюдая как кофейный король Умбрии решительно мотал головой. Видимо, Гавилар не соглашался на комментарий для СМИ по просьбе Домингеса. Но через пару минут всё же подошёл к тому месту, где операторы разворачивали аппаратуру.

— Эй, а я тебя знаю, и его тоже! — при виде Лопеса и Альвареса с их камерами на лице Ману Гавилара застыло что-то среднее между улыбкой и оскалом ягуара.

— Да снимали мы тут у Вас. Много раз. Я у Вас ещё лет 20 назад был… — произнесли, перебивая друг друга, оба оператора.

Хара защёлкал фотоаппаратом, от чего Гавилар задёргался:

— Эээ, полегче. Как затворы «Калашниковых» в джунглях. Я чуть не обосрался, — бизнесмен сухо и отрывисто расхохотался, а морщины на его смуглом лице стали заметнее.

— Вот сюда вставайте, пожалуйста, — Сальвадор Горацио начал просить сеньора Ману занять более удобную позицию для съёмки.

— Здесь я командую, амиго, — пробурчал Гавилар под нос с явным недовольством.

В этот момент к Гавилару подбежали двое молодых крепких парней, которых можно было прямо сейчас снимать в массовке голливудских фильмов про наркомафию. Ману Гавилар жестом приказал им вернуться на прежнее место.

— О, второй государственный канал? — бизнесмен довольно покачал головой, указав на микрофон в руках Горацио, — вот теперь я тебя узнал, амиго! Видел по телевизору.

Едва Горацио, Леон и журналисты из газет выстроились напротив Ману Гавилара, как из-за поворота появился автомобиль Президента, а следом за ним и другие машины. Гавилар тут же развернулся в сторону машин, словно журналистов и не существовало. Мгновение спустя он уже крепко жал руку Серхио Тапиа и энергично кивал Че Пулье.

— Лайф запишите, — зашипел на Горацио и Леона пресс-секретарь Президента, подразумевая, что вместо интервью придётся довольствоваться каким-то отрывком из живого общения Гавилара и Президента Тапиа.

Под прицелом камер вся разношёрстая компания от Президента Тапиа до охранников Гавилара прошествовала по вырубленной в зарослях дорожке на вершину холма. Отсюда открывался красивый вид либо на величественную южно-американскую сельву, прорезанную одним из притоков Амазонки, либо на гектары лесных угодий Ману Гавилара, что, впрочем, было одно и то же.

Здесь же был установлен стенд с картой принадлежавшему Гавилару участка, а также отмеченной красным ещё одной территории по соседству. Бизнесмен нетерпеливо схватил в руки указку и начал что-то рассказывать Президенту.

— Объединим кофейные фермы в единый холдинг. Порядка пятидесяти человек ещё трудоустрою, — раздавался голос Гавилара.

— Так, хорошо, — кивал головой дон Серхио, — а что с деревообработкой?

— Я готов ещё гектаров двести вот здесь взять, у реки, — Гавилар ткнул ручкой в карту.

— А дальше территорию сможешь взять? — спросил Президент Тапиа.

— Дальше не смогу, дон Серхио, — оскал ягуара вновь проступил на лице Ману Гавилара.

— Нет, нормально так, — Президент Умбрии, театрально скрестил пальцы, — мне говорят, что Гавилар всё может, Правительство и Парламент ему помощь оказывают в выделении земель на льготных условиях, а он говорит, что не готов взять ещё!

Дон Серхио ткнул пальцем чуть выше обозначенного красным участка. Объективы камер устремились за рукой Президента.

— Вот! Вот! Отличный лес. Бери. Это и налоги, и льготы, и рабочие места.

— Не могу Дон Серхио, — виноватая улыбка на лице Гавилара выглядела куда натуральнее искренней радости.

— Да почему, Санта-Муэрте тебя побери?

— Не могу, потому что это…, — Ману Гавилар провёл указкой по тому же месту, куда только что указывал первый перст страны, — … это уже Боливия.

Президент Тапиа громко сплюнул, а пресс-секретарь Деметрио Домингес, как обычно неожиданно появившийся возле корреспондентов, буквально просипел как выползшая из зарослей анаконда: «Про Боливию не ставить, не ставить! Сейчас в машине файлы сотрёте, мне покажете, что стёрли! Не должна эта запись попасть в эфир!». Хосе Пулья зло шептал Министру культуры, чтобы та не распространялась об инциденте, а элегантная сеньора столь же жёстко спросила в ответ: «А что я здесь вообще делаю в сельве у Вашего Гавилара? Лучше бы съездила посмотрела на народный ансамбль пока Президент туда не приехал». Пулья, чуть смягчив тон, прошипел: «Сначала совещание. Вон — Ваша табличка тоже стоит». Министр культуры вновь пожала плечами, не понимая что она будет делать на совещании по вопросам развития амазонской сельвы и объединению небольших кофейных ферм в единую структуру под началом Гавилара.

Столы для совещаний установили под навесом чуть в стороне от стендов. Во главе стола — у микрофонов — место предназначалось Президенту. По бокам выставили два десятка стульев и таблички с именами министров, губернаторов и Гавилара.

— Пулья, — не унималась Министр культуры, — а я здесь причём? У меня культура. Куль-ту-ра, а не заготовка древесины.

— Ну, мало ли, — Пулья осмотрелся и зашептал, — может, самодеятельные ансамбли к заготовщикам древесины на отдалённые участки в джунгли ездить будут. Или на кофейные плантации. Дон Серхио может задание Вам дать. Прямо здесь — при прессе. Он же заботится о кофейщиках и заготовщиках леса и их культурном уровне.

— Пулья, Вы в своём уме? — не унималась хранительница умбрийских культурных традиций.

— А помните о ежегодных соревнованиях по футболу среди медиков всех провинций? Глава федерации футбола всей Умбрии сеньор Куэльяр на совещании в Минздраве сидел. Вот так-то, — ухмыльнулся Пулья.

Он хотел добавить несколько слов про то, что тогда министерством здравоохранения Умбрии руководил ещё предшественник ненавистного Сотомайора. Тот, которого посадили за махинации с ценами на поставке лекарств из Аргентины, но не стал. Потому что сам едва избежал внимания полиции по этому делу.

Пресс-секретарь Домингес активно жестикулировал операторам с просьбой отправляться в сторону стола для заседаний. Поймав Рубена Леона, он прошептал:

— Дружище, вступительное слово шефа запишете, ещё пару минут потом и можете вон в ту палатку пройти, там кофе можно хлебнуть.

— Хороший кофе, хороший, — добавил проходивший мимо Ману Гавилар, — про меня только хорошо покажите. Кстати, тебя я тоже помню — ты с первого канала. Но вас я реже смотрю.

Рубен Леон покачал головой и стал искать взглядом своего оператора. Альварес уже устанавливал на столе микрофон с логотипом телеканала рядом с аналогичным, поставленным Сальвадором Горацио и теми устройствами, что были предназначены для усиления звука в импровизированном зале заседаний.

Спустя 20 минут после начала совещания и дежурных слов от Тапиа и Пульи, Алессио Лопес, едва не задев краем штатива задремавших Министров культуры и здравоохранения, двинулся в сторону палатки с кофе. Его молодой корреспондент, не скрывая желания наконец перекусить, почти вприпрыжку двигался в ту же сторону.

— Итак, достопочтенные идальго, — Рубен Леон выступал в качестве своеобразного председательствующего за столом с кофе, мате и выпечкой, — что мы имеем?

— Закрытое совещание в больнице, где видимо, всё плохо и… Боливию, — журналист из «Нуэво Диарио» сделал небольшой глоток из своей чашки.