Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 7

Пока спустившиеся по трапу журналисты здоровались с запыхавшимися руководителями южных провинций и занимали наиболее удобные позиции для съёмки, дон Серхио никак не мог подняться со своего места.

— Дон Серхио, с прибытием, это Сан-Пабло! За бортом «плюс 24».

Молодая сексапильная стюардесса в строгой бордовой форме — та самая, что при взлёте не дала упасть на пол дизайнерскому галстуку — трясла Президента, который находился то ли в глубоком сне, то ли в бессознательном состоянии. В этот момент обеспокоенная донья Вера звала на помощь министра здравоохранения Эрнесто Сотомайора.

Доктор Сотомайор — немного грузный, с короткой шеей и небольшими пухлыми мягкими ручками — неторопливой, но уверенной походкой устремился к первому ряду, едва не толкнув стоявшего в проходе Хосе Пулью. Тот поправлял ворот рубашки в стиле «Крёстного отца» и озирался по сторонам, а затем вслед за руководителем Минздрава кинулся к дону Серхио. Но Сотомайор, несмотря на неуклюжую комплекцию, решительно оттолкнул Вице-Премьера Пулью: «Идите с Губернаторами поговорите, впихните им свои комбайны для уборки сорго или чем Вы там торгуете? Потяните время, Эль Диабло Вас задери!». Сеньор Хосе не остался в долгу:

— Мы с тобой ещё поговорим, док!

Но последнее слово осталось за Сотомайором, который смерил Че Пулью тяжёлым взглядом, словно собирался ударить.

— Не с «тобой», а с «Вами», с «Ва-ми…» И зовите меня Доктор Эрнесто. Я всё же неплохой врач, если Вы об этом не забыли! А сейчас идите уже! Всё, что можно, Вы уже сделали, Пулья!

Подойдя к дону Серхио, министр Сотомайор измерил его пульс, а затем попросил подать медицинский саквояж, который, несмотря на министерскую должность, продолжал возить с собой к недоумению многих чиновников рангом поменьше.

Провинция Сан-Пабло была самой южной окраиной страны. Не особо плодородные земли и отдалённость от Уль-Трухильо делали её ещё и одной из самых бедных в Умбрии. Конкуренцию могли оставить разве что ещё две соседние — столь же далёкие во всех смыслах — провинции. Каменистая почва и суровый засушливый климат не позволяли собрать большие урожаи маиса и сорго как в других частях страны.

— Ну, что как у вас? — Рубен Леон — тот самый слегка подвыпивший корреспондент первого государственного телеканала в ожидании выхода дона Серхио панибратски общался с Губернатором провинции Сан-Пабло.

В это время два других Губернатора жали руку Сальвадору Горацио и одобрительно кивали головой, давая понять, что уже видели репортажи молодого человека, лишь недавно начавшего работать на телевидении.

— Да как у нас? — Губернатор провинции Эль-Пабло в бесформенном коричневом костюме покачал головой, зная, что эти слова Рубен Леон в эфир не включит, — опять сель сошла на поля. Маиса полно погибло.

— Мда… — произнёс Леон, — а мы скажем, что урожай рекордный. Два миллиона тонн по всей Умбрии. А то и три!

— Сотомайор прилетел? — Губернатор Сан-Пабло прервал рассуждения столичного журналиста.

— Да прилетел-прилетел, — Рубен Леон был явно раздражён, — и Пулья здесь. И эта… по культуре. И юное дарование из молодёжного правительства.

Но никто из больших чиновников не выходил из Президентского салона до дона Серхио. Даже Пулья, которого настоятельно выпроваживал Сотомайор, присел рядом с Министром культуры в последнем ряду в носовой части «Эль-Уракана». Таково было негласное правило — не опережать Президента. Оно же распространялось, например, и на соревнования в рамках Дня умбрийского спорта. В беге на символические 500 метров в ВИП-группе всегда побеждал дон Серхио, неспешно преодолевавший дистанцию. «Обогнать самого? И потом покинуть Умбрию? А где меня ждут? В Колумбии? В Парагвае? Может, в Панаме?», — приводил как-то Рубен Леон слова одного из чиновников.

Наконец, спустя 30 минут после того как был подан трап, на него из салона ступил Президент Тапиа и давно отработанным, ставшим механическим жестом помахал куда-то в сторону обрамлявших Сан-Пабло предгорий Анд. При этом лицо дона Серхио было довольно бледным, верхняя пуговица рубашки вопреки обыкновению расстёгнута, а потому узел стильного галстука, который стоил как небольшая старенькая домашняя электроподстанция в домах некоторых жителей этой провинции, располагался на пару сантиметров ниже дрожащего президентского кадыка.

В этот момент участники ансамбля заиграли старинную национальную песню о тяжёлой судьбе одинокого кондора, который летел через перевал в суровый мороз. Однако, появившийся откуда-то сзади Базиле Годой энергично замахал руками, пытаясь заставить музыкантов замолчать. Губернатор одной из провинций наступил Годою на ногу со словами: «Они всю ночь в аэропорту сидели, скотина! Дай им песню сыграть!» Затем этот же чиновник — чуть громче и, глядя с улыбкой на праздно шатающегося Рубена Леона с Первого канала, добавил ошарашенному сотруднику протокольной службы: «Для нас встреча Президента — всегда праздник». Тот в свою очередь пытался оправдать задержку, сказав что-то о самочувствии главы государства после перелёта, но оставил попытку, увидев, что дон Серхио на трапе широко улыбается, сосредоточив взгляд на артистах в пончо и сомбреро.

— Пулья, я настоятельно рекомендую Вам перестать давать Президенту… ну, Вы поняли что, — Эрнесто Сотомайор, стоя вместе с Пульей за спиной Президента, говорил достаточно громко, чтобы его услышал Вице-Премьер и в то же время достаточно тихо, чтобы не слышали другие.

— Сотомайор, ты прекрасно знаешь, что он и без меня достанет, — ответил всемогущий Вице-Премьер.

— Вы едва его не погубили сейчас, Эль Диабло Вас побери!

— А ты спас. Только об этом никто не узнает, — Хосе Пулья отодвинулся в сторону от навязчивого собеседника.

Стоявшая за их спинами министр культуры Умбрии скривила недовольную мину. Увидевший в этот момент её выражение лица Губернатор южной провинции — тот самый, что усмирял усердного протокольщика Годоя, решил, что зря не позволил остановить оркестр. Ему показалось, что главной по культуре не нравится исполнение песни. А один из музыкантов — тот, которому пришлось бежать за сорванной шляпой — в этот момент подумал: «Недовольна стерва! Ну, конечно — мы же не на карнавале в Рио, куда она каждый год ездит».

Спустя пару минут, когда мелодия про Анды и гордого, но одинокого кондора отзвучала, Губернаторы — сначала глава обладавшей аэропортом провинции Сан-Пабло, а потом и его коллеги — принялись жать руку Президенту Серхио Тапиа, Хосе Пулье и Сотомайору. Венесуэлец Гутьеррез из охраны аккуратно, но настойчиво оттирал операторов и фотографа Хару от высшего руководства страны. Впрочем, представители СМИ особо и не возражали — им хотелось уже усесться в предназначенный для них транспорт, чтобы отправится за Президентом согласно программе визита, которая из-за задержек в аэропортах уже сдвинулась на час с лишним.

Наконец, Серхио Рамон Тапиа в сопровождении стоявшей всё это время в стороне Веры Сантьяго и Губернатора Сан-Пабло уселся в бронированный минивэн. Следом за ним в джипе пристроилась охрана. Пулья уступил своё место в третьем автомобиле министру культуры, чтобы не ехать вместе с Сотомайором и отправился в компанию к одному из Губернаторов в его служебный «Линкольн». Завершал же эскорт традиционный серебристый микроавтобус «Тойота» с представителями прессы.

— Эй, чего у нас там первое по плану, — Альварес привычно разместился на сиденье неподалёку от двери и вытянул ноги.

— Больница у нас, новое оборудование привезли.

— Ааа, понятно.

Молодой Горацио, для которого это была первая поездка в столь отдалённую провинцию, усевшись у окна, разглядывал контраст горных лугов и каменных плато на предгорьях.

— Тебя как, не сильно укачивает? — женщина с новостного портала протягивала ему бумажный пакет, — вот, возьми на всякий случай. Тут дороги крутые.

— Да ладно, — произнёс журналист второго государственного телеканала.

— Что «Да ладно»? Мы же сейчас поедем под двести километров в час. Это не Президент подстраивается под нас, а мы под него. А на серпантине мало не покажется.