Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 38

— Я смотрю у нас тут журналисты, — улыбнулся Бланко, — доставайте свои микрофоны.

— Хуан… Бланко… — произнёс оторопевший Сальвадор Горацио, — Вы тот самый «Чёрный Бланко!

— Бизнесмен, который убил свою жену, — выпалила Марго Соль.

Её выдержке могли позавидовать многие — о стоявшем возле стены вооружённом Базиле Годое с непривычно холодным взглядом никто не забывал. Но Марго словно не боялась получить пулю от этого негодяя.

Услышав слова об убийстве жены, Бланко зарычал, и улыбка исчезла с его лица. Он приблизился почти вплотную к Марго, и лишь пистолет в моей руке остановил двойника дона Серхио. Он смерил нас ненавидящим взглядом, ухмыльнулся и произнёс:

— Ты смелая маленькая сучка, дочь своего отца, генерала Соль. Я служил в умбрийской армии, знаком с ним и только поэтому мне не хочется тебя убивать. По крайней мере, сразу. Как было с Эухенией.

— Значит, действительно убил… — Марго ненавидящим взглядом впилась ему в глаза.

— Она так кричала: «За что, Хуан?», — Бланко рассмеялся.

— Ах ты негодяй! — на этот раз закричала уже Хелена Тапиа, — так это всё правда? Ты убил её в ссоре? А мне говорил, что она погибла во время покушения на ваш дом из-за твоего бизнеса!

В этот момент в дверь постучали. «Сеньор Тапиа, Сеньор Сотомайор, бразильцы уже в зале, ждут Вас», — произнёс чей-то голос.

— Мы готовим речь, пусть кофе пьют, — крикнул Сотомайор.

— Извинитесь там за задержку перед гостями и прессой, — добавил Бланко.

«Как обычно, Эль Диабло их побери. Никогда у нас в Умбрии порядка не будет», — смогли мы разобрать голос за дверью, и это несколько разрядило обстановку.

— А Вы едва всё не испортили, Бланко, — покачал головой Сотомайор.

— Что Вы имеете в виду?

— Этот, — Эрнесто Сотомайор ткнул ногой труп Президента Тапиа, — не извинялся за опоздания никогда.

И тут мне стало ясно — это он — Сотомайор — решил захватить власть в Умбрии, заменив настоящего Президента Тапиа на двойника. Бланко! Конечно, я его вспомнил. Нечистый на руку делец, занимавшийся табачным бизнесом. Впрочем, мне ли рассуждать про чистоту бизнеса? Я же ему и помогал с получением льгот. Ровно до тех пор пока не поползли слухи о его любовной связи с доньей Эльзой. А потом его жена погибла, а он исчез. И я был уверен — Бланко погиб в авиакатастрофе. А кто мне сообщил новость о гибели Бланко прежде, чем она разошлась в СМИ? Конечно же, Эрнесто Сотомайор!

Теперь становилось ясно — он воспользовался той аварией возле Сьерра-Сенгилео, чтобы убрать меня на своём пути к власти в Умбрии. Он наверняка контролировал бы Бланко, зная кто он такой и имея доказательства, что он убил свою жену. А тут ещё я — его основной конкурент на пути к власти — потерял память. Он гуманно оставил меня в живых, но через своего приятеля Роблеса и обманутую Виржинию мне хотели внушить, что я — бедный фотограф Хара, а не всемогущий Пулья. Тем более, что у нас с ним было довольно много общего. И наверняка бы всё пошло по его плану, если бы не эти татуировки, которые были у Хары.

А операция по превращению Бланко в копию дона Серхио! Ну, конечно — её же тоже сделал Освальдо Роблес. И именно об этом он мог рассказать, если бы не Тренер, который выстрелил в своего любовника. Наверняка это Сотомайор приставил этого Лео Серрано к пластическому хирургу. А эти двое нашли общий язык — была у них у обоих одна «нетрадиционная особенность». При этом Тренер был на крючке у Сотомайора, поэтому он и выстрелил в своего любовника. Возможно, неопровержимые доказательства виновности в убийстве тренера «Униона». Что-то было у Сотомайора и на Роблеса, раз тот выполнял операции по смене внешности по его просьбе. Едва ли в Умбрии несколько врачей, которые способные до неузнаваемости изменить лицо другого человека.

— Сотомайор, я понял — у Вас было досье на Лео Серрано, убившего тренера. Это ведь Вы тогда возглавляли медицинскую комиссию, осматривавшую тело. Ведь это же был скандал — убит тренер. Дон Серхио дал поручение помочь полиции в расследовании…

— О, а говорите, что ничего не помните. Эх, Пулья!

Краем глаза я увидел, что Горацио и Марго переглянулись. Да уж — интересный у них получился бы репортаж. А Сотомайор, словно наслаждаясь всеобщим вниманием, продолжал:

— Мне удалось найти частицу кожи на шее убитого тренера. Его же задушили. Мы взяли ДНК у всех игроков и сотрудников «Униона»…

— Анализ показал совпадение с Лео Серрано, но Вы это скрыли.

Министр здравоохранения покачал головой и ухмыльнулся, словно оценивая мою догадку.

— Верно, Пулья, верно. Ну, были и ещё кое-какие доказательства так сказать связи убитого и Серрано. Вы понимаете о чём я…

Я кивнул головой, давая понять, что не хотел бы слышать подробности об их интимной связи.

— В общем, наша сладкая парочка поссорилась, потому что Лео решил, что у тренера появился новый фаворит, произошёл конфликт…

— А затем Вы прижали Лео к стенке, — тихо произнёс Горацио.

Сотомайор поморщился и противно замычал, а потом ответил:

— На пресс-конференциях Вы, молодой человек, поумнее вопросы задаёте. Тоже скажете — «Прижал к стенке». Я не из таких…

— А вот Роблес был из «таких»?

— Мы встретились, я предложил ему взять на работу физиотерапевта, и ему действительно был нужен специалист, чтобы заниматься гимнастикой с пациентами, которые приходят в себя после операций.

— В том числе и с сеньором Бланко? — снова спросил Горацио.

Эрнесто Сотомайор покачал головой и жестом велел Бланко помолчать и не отвечать на этот вопрос, что послужило своеобразным знаком того, что Бланко тоже был в зависимости от главы минздрава, которого я явно недооценивал.

— Но что у Вас было на Роблеса? Как Вы его заставили делать эти гнусные дела? Что Вы собрали на него?

Пухлые губы скривились в омерзительной улыбке. Мне стоило определённых усилий, чтобы не выстрелить в него.

— Пулья, — это у Вас была привычка на всех что-то собирать, — а у Роблеса было самомнение и желание выразиться. Знаете как он называл своих пациентов? Шедевры, полотна! Вот так он говорил! Проклятый художник. Мы с ним учились вместе в медицинском. Роблес был талантливый. Но сумасшедший! Говорил, что может изменить мир до неузнаваемости.

— Жаль, что не получится у него спросить получилось ли, — ответил я.

— Знаю! Мне уже позвонили из Сьерра-Сенгилео. Этот придурок Лео арестован. Лопочет что-то про четверых людей, которые были в кабинете. Но кто ему поверит, если он скажет, что это я заставил его устранить Роблеса, когда тот скажет что-то лишнее.

Я повернул голову в сторону Годоя. Тот по-прежнему стоял у зеркала с направленным на нас пистолетом.

— А вот Годой, — Сотомайор словно проследил куда я смотрю и принялся объяснять, — после той самой аварии жаловался, что его не ценят, рассказывал как его выгоняли из спальни, где он уронил документы, как смеялись над ним.

Годой опустил глаза и некоторое время смотрел в пол, а Сотомайор продолжил рассказ:

— Желание самоутвердиться и отомстить — сильное оружие. И я дал его нашему Базиле, правда? — толстые губы чиновника приоткрылись, обнажив жёлтые зубы.

Да уж — этот Годой всегда казался не только подхалимом, таскающим переносную трибуну за доном Серхио, но и человеком, способным этой самой трибуной ударить своего обожаемого Президента, если почувствует, что у него появился новый — более сильный — покровитель. Я даже побаивался этого Базиле.

— Кстати, где пули из его оружия, а сеньор Пулья? — Сотомайор рассмеялся, находя сходство в слове «пуля» и моей фамилии.

— В надёжном месте, — ответил я.

— Зачем Вы их вообще вынули?

А действительно — зачем? Наверное, чтобы Лео Серрано не смог в нас выстрелить, если бы быстро пришёл в себя. А пистолет мы оставили, чтобы все видели из какого оружия стреляли в Роблеса. Стресс, шок. Этим, наверное, можно было объяснить наше поведение. И снова Вирджиния и её слова о возвращении памяти в стрессовой ситуации. Я начал вспоминать, что проклятый Сотомайор когда-то говорил про «план Б» и рассказывал о каком-то двойнике — я ещё думал, что он шутит! Оказывается, нет! Двойник действительно существовал.