Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 36

— Модели на обложку «Космополитен», — рассмеялась Вирджиния, увидев нас.

— Могли бы и нас приодеть, — улыбнулась Марго.

— Вы бы слишком долго выбирали одежду, знаем мы вас, — усмехнулся я.

— Вот так вот! Я ему память вернула, а он вот так разговаривает! — покачала головой Вирджиния.

— С меня кофе в «Эль-Мадригале», когда этот кошмар закончится, — ответил я.

Она не нашла что ответить на сей раз, но улыбалась, глядя на меня. Марго же намеревалась высказаться по поводу запаха алкоголя от Горацио, но в этот момент у неё зазвонил телефон. Судя по разговору, это был кто-то с её телеканала. Она ответила, что подъедет прямо к зданию администрации Президента, на что из трубки раздалось недовольное ворчание. В это время Горацио, опережая события, набрал своего оператора и сказал, что будет ждать его у стойки регистрации журналистов. До начала официального приёма бразильской делегации оставалось около часа, до нашего прибытия к зданию — не более десяти минут.

Глава 24

Четырёхэтажное жёлтое здание с белыми колоннами на площади Ле Ниньо. На третьем этаже целое крыло было отведено под кабинет Президента Тапиа, комнату отдыха руководителя Умбрии и переговорную с тайными помещениями, скрытыми за зеркалами. А на втором этаже был большой зал, где и должна была состояться встреча с бразильцами.

Едва мы подъехали, как Марго схватила Сальвадора Горацио и ринулась вместе с ним в сторону помещения для выдачи аккредитации представителям СМИ. Я заметил как какой-то немолодой мужчина в жилетке со множеством карманов и видеокамерой в руках — кажется, я его где-то видел — подбежал к ним и громко спросил всё ли в порядке, а затем стал кому-то звонить и столь же громогласно сообщил, что «видел проклятого Горацио», а потому они отработают «как надо, и не нужно переживать».

— А что будем делать мы? — спросила Вирджиния Байя, о существовании которой я как будто даже забыл.

В любой другой обстановке я бы предложил этой прекрасной сеньоре отправиться в какое-то уютное заведение — да хоть в тот же «Эль-Мадригал». А там, любуясь как она наслаждается ароматным кофе, я бы придумал как оставить её в своей компании до утра.

Женат три раза, последний раз на сеньоре Элеоноре Мата. У меня же много детей. Пять. Нет, шесть. Наверняка если бы Вирджиния ещё раз провела сеанс гипноза, я бы вспомнил все подробности о своих жёнах и детях. «Хосе Пулья, какой же ты всё же подлец», — сказал я сам себе, понимая, что только сейчас подумал о детях.

«У меня пять детей, кто сможет повторить?». Наш Президент Серхио Рамон Тапиа — он тоже был женат не единожды — часто говорил эти слова, намекая на необходимость демографического взрыва в Умбрии. Видимо, я как Вице-Премьер и карьерист, старался угодить нашему Эль Команданте. Впрочем, почему? Возможно, я просто искренне надеялся на отношения со своими жёнами и мечтал о большой семье?

— Что-то ещё вспоминаешь? — спросила Вирджиния, — я понимаю, что ты бывал в Президентском Дворце. Наверняка сейчас, глядя на здание, у тебя могут возникнуть какие-то образы, которые простимулируют процессы в бессознательном.

Я увидел, что Марго возвращается обратно. В её руках были яркие картонные прямоугольники с лентами — аккредитация для прессы на приём доном Серхио Тапиа делегации из Бразилии.

— Значит, так — ты Массимо Рохас, — сказала она мне, вручая документ с изображением бородатого человека.

Вирджинии она вручила такой же документ на имя Хелены Бониты.

— Но я не похож на него, — сказал я, рассмотрев аккредитацию на этого журналиста.

Мне теперь не нравилась идея проникнуть в здание под видом журналистов. Её предложила Марго. По её словам, если приехать к Дворцу заранее, то можно легко получить аккредитацию на коллег, которые подъедут впритык к началу приёма.

— Да кто на фото смотрит? Главное, что оно есть! Пошли со мной, — скомандовала бойкая маленькая девчонка.

— Подожди, сестрёнка. А если настоящие Массимо Рохас и Хелена Бонита придут? — спросила Вирджиния.

— Не «если», а «когда», — поправила её Марго Соль, — когда они придут, они подойдут к стойке аккредитации. Там их бейджей не окажется, начнут проверять списки, искать, извиняться, выдавать какие-то пропуска, а мы уже давно будем внутри.

— Но как ты эти бейджи получила, Марго?

Вместо ответа маленькая энергичная журналистка лишь хитро улыбнулась и подмигнула старшей сестре.

— Ты их украла? — Вирджиния понизила голос, — но как ты могла?

— Не «украла», а «позаимствовала» пока эта самка тукана на выдаче аккредитаций хлопала глазами.

Вирджиния покачала головой и сказала что-то о невозможном характере своей родственницы. Но, судя по тону, она была вполне довольна её поступком, за который в другой ситуации наверняка бы отчитала младшую в семье. Марго же что-то произнесла о правилах, созданных для того, чтобы их нарушать.

Но вот объяснять подобным образом происхождение пуль в своём кармане я возле металлоискателя не собирался, а потому извлёк их из кармана и сложил в бардачок автомобиля Марго.

Мы входили в здание через центральный вход, и я обратил внимание на сенсорные замки — такие же как и на доме, в котором я жил до аварии. Оставалось надеяться, что отпечатки пальцев Хосе Пульи никто не удалил из базы данных Президентского Дворца. А, значит, находясь внутри, мы сможем пройти в те помещения, куда не пустят ни прессу, ни доктора психиатрии.

Ожидания меня не обманули. Стоя возле одной из дверей на втором этаже, я приложил палец, и секунды спустя замок приветливо запиликал.

Мы — то есть, я, Вирджиния, а также Марго и Горацио, которые по телефонам снова дали указания свои операторам и обещали объяснить всё потом, вошли в коридор с надписью «Только для персонала». Здесь было темнее, чем в главном холле, а самое главное намного спокойнее. Где-то вдали можно было разобрать звуки расставляемой посуды и команды распорядителя, просившего быть аккуратнее. Горацио услышал вблизи шаги какой-то женщины на высоких каблуках, и мы, буквально вжавшись в стену, прокрались за угол и, заметив открытую дверь женского туалета, вбежали внутрь. Пока мы, затаив дыхание, стояли у умывальника, Марго прошла дальше и проверила кабинки — к счастью там никого не было.

Женщина, чьи шаги мы слышали в коридоре, попыталась открыть дверь, которую мы заперли изнутри, затем выругалась, и мы услышали как шаги постепенно стихают и исчезают где-то вдали этого тихого коридора.

— Эй, сестрёнка, а он вспомнит куда надо идти? — спросила Марго, указывая в мою сторону.

— «Он» постарается, — ответил я, и мы вернулись в коридор.

Я был уверен, что в конце его будет дверь, снабжённая такой же системой, работающей от отпечатков пальцев. Оттуда по лестнице можно пройти на третий этаж — туда, где находится рабочий кабинет Президента Тапиа.

Глава 25

Он явно от нас этого не ожидал. А ещё считался отличным охранником. И зачем дон Серхио Тапиа доверился этому громиле-венесуэльцу? Неужели в Умбрии было мало крепких парней, умеющих обращаться с оружием?

Когда я при помощи отпечатка пальца открыл дверь в коридор третьего этажа, этот громила Гутьеррез стоял к нам спиной. На сей раз я, а не Горацио, что есть силы ударил человека по голове, а затем ещё раз и ещё. Уверен — эффект неожиданности сработал, и громила просто не успел среагировать на нападение сзади. Горацио забрал у венесуэльца пистолет, а затем ещё раз ударил Гутьерреза по голове. Уже пистолетом. Здоровяк окончательно осел на пол словно мешок с кукурузными початками.

— Он мне никогда не нравился, — сказал я и добавил, что в детстве недолго занимался капоэйрой, удар из арсенала приёмов которой я как будто бы и применил на охраннике.

— Капоэйра? Никогда бы не подумала, — произнесла Вирджиния.

Мы оттащили Гутьерреза на лестницу и подошли к двери в комнату отдыха, расположенную рядом с кабинетом главы государства. Изнутри были слышны голоса. Один из них принадлежал Президенту Тапиа, второй — Сотомайору, министру здравоохранения Умбрии. При упоминании этого имени мне стало не по себе — я не был уверен, что помню всё об этом человеке всё, но был уверен, что у нас с ним непростые отношения. И в тот момент когда Сотомайор что-то говорил о деталях переговоров с бразильцами по медоборудованию, мы буквально ворвались в комнату.