Страх небесный (сборник) - Йегги Флер - Страница 6

Его жилище продезинфицировали, сменили обои и поставили новую сантехнику. Затем в комнату с ванной вселили новенькую. Она получила все это в свое личное пользование. Говорят, в первые недели она запиралась на ключ. Не могла поверить, что никто к ней не вломится. Там, где она жила раньше, нельзя было запереться даже в туалете. А теперь она лежала в ванной на полу, могла мыть руки хоть сто раз в день. Синьор Эбер велел поставить к ней в комнату платяной шкаф. Она сняла дверцы шкафа и разломала их, это была очень сильная девушка. Затем вбила в стены несколько гвоздей и развесила на них платья. Потому что ее платья должны быть на виду. Когда стихли первые восторги по поводу нового жилья, девушка вроде бы успокоилась. Она сидела у себя в комнате за опущенными жалюзи. Ждала синьора Эбера. Своего благодетеля. Который приходил к ней всегда в одно и то же время, около десяти. После ужина с синьорой Эбер.

И теперь синьора Эбер каждый день ходила шпионить за ней. Выставляя себя на посмешище. Жильцы хихикали у нее за спиной. Они смеялись над этой домохозяйкой, которой, как и им самим, нечем было заняться, которая ходит смотреть на жильцов. Та девушка тоже начала издеваться над синьорой Эбер. Каждый раз, увидев синьору, она задирала юбку. Или разражалась громким хохотом, а потом убегала. Однажды синьора дала ей пощечину. Удивительно, какой быстротой реакции иногда отличаются умственно отсталые люди либо идиоты. Так их называют. Или те, у кого нет гражданских прав. Девушка в ответ закатила ей такую оплеуху, что у нее из губы пошла кровь. И оцарапала ее. Они стояли посреди улицы и царапали друг друга. Джонни, как всегда стоявший у стены религиозного учреждения, наблюдал за этой сценой с ангельским спокойствием. Хоть один день выдался непохожим на остальные. Эта девушка была такой же сильной и решительной, как его мать. В какой-то момент ему показалось, что эта девушка — новое воплощение его матери. А в девушку словно вселился дьявол. Он наслаждался, глядя на драку. Синьор, который жарил миндаль, тоже вышел на улицу. «Похоже, они сейчас убьют друг друга», — спокойно заметил он и подумал о погибшем сыне. На его кротком лице появилась мстительная улыбка. Каждый видел в этой потасовке осколок собственного прошлого, чего-то очень давнего, чего-то, происшедшего до того, как они поселились в бесплатном доме. И они ждали конца, каким бы он ни был. Ждали освобождения. Девушка открыла сумочку, достала молоток и ударила синьору Эбер в лоб, прямо посредине. Оскорбления надо смывать кровью.

Обещание

Они познакомились у террариума в Бернском зоопарке. А теперь все было кончено. Неделю спустя мясник сказал ей, что она хорошо выглядит, хотя в глубине души предпочел бы, чтобы синьорина делала покупки в прежнем объеме. Зеленщик тоже считал, что она выглядит хорошо. Но отпускать шпинат порциями на одного человека — слишком большая возня. Зеленщик отлично это знал, ведь он держал свой магазин уже больше двадцати лет и перевидал множество одиноких покупательниц — после перемены в их жизни. Если у них есть дети, магазину еще повезло. Детям надо столько еды. Но если речь шла об одной из пар, которые зеленщик называл стерильными, то он по опыту знал: после заказов будет все меньше и меньше. А еще он знал — собственно, и мясник, и владелец цветочного магазина тоже это знали, — что две синьорины были парой. Рут выдавала ее за свою сестру. Никто в это не верил. Но все любезно спрашивали: «Как поживает ваша сестра?» Жизнь становится легче, если немного покривить душой.

Она стала наблюдать за этой девушкой, которая рассматривала змей и, похоже, хорошо знала некоторых из них. Ей показалось, что девушка называет их по именам. «Fritz, Fritz, mein Schatz»[4]. Она была одета в широкую юбку, белую блузку и туфли на низком каблуке. Как студентка. Волосы длинные, прямые, белокурые. Рут тоже часто заходила в зоопарк во время обеденного перерыва, съедала в буфете у стойки сандвич и выпивала чашку кофе. За буфетом был туалет, туда доносились пронзительные вопли обезьян. Не то чтобы Рут особенно любила животных. Ей нравилась сама обстановка, металлические сетки, ограды. Поэтому она предпочитала прогуляться по зоопарку, даже не разглядывая животных, вместо того чтобы сидеть в каком-нибудь кафе. Вот так и получилось, что она стала наблюдать за этой девушкой. Раньше она ее здесь не встречала. Девушка приходила хоть и не каждый день, но регулярно, в одно и то же время. И всегда стояла перед террариумом. А Рут медленно прохаживалась по аллеям, как если бы бродила по кладбищу. Среди клеток со зверями, как среди каменных надгробий. Она уже не была молодой и сознавала это с какой-то странной четкостью. А вот та девушка была молода. Однажды Рут заговорила с ней, и она очень любезно ответила. Сказала, что ее зовут Френели и она приехала из маленького городка в горах. Да, ей нравятся змеи. Они просто завораживают ее.

Френели искала работу и собиралась попросить в зоопарке место уборщицы, но всякий раз откладывала это на потом. Наверно, убирать здесь не намного труднее, чем убирать у кого-нибудь в доме, как вы считаете? Девушка снимала комнату недалеко от вокзала. В пансионе жили португальцы и испанцы. Они готовили себе еду в комнате, хотя это запрещено. А еще там жили вьетнамцы, брат и сестра. Они выходили на улицу вдвоем, взявшись за руки, пока сестра не нашла работу у дантиста, а брату вчера сделали промывание желудка. Девушка хотела узнать мнение Рут. Может быть, убирать в доме даже труднее?

Рут пригласила ее в гости. Скромный ужин на двоих при свечах, с хорошим вином. Она все приготовила сама. Серебряные приборы, хрустальные бокалы, накрахмаленная скатерть. В тот вечер девушка выглядела еще моложе. На ней было голубое платье, легкое, воздушное, с облегающим лифом и небольшим декольте. Белые туфельки на высоком каблуке. Как будто она собралась на первый бал. Рут была растрогана. Френели принесла ей скромный, трогательный букетик, перевязанный ленточкой, который она держала в руке, точно свиток с прошением. «Я счастлива, что я здесь», — сказала она едва слышно. В пансионе все спрашивали, не идет ли она к жениху. И, продолжала она все так же тихо, им было сказано: так и есть. Она идет к своему жениху. Ее родители умерли. И она словно хотела дать понять, что другой родни у нее нет. Потом они увиделись снова. Френели пришла к ней все в том же праздничном платье. Это был ее единственный вечерний костюм. Рут с радостью купила ей еще одно платье. Когда девушка открыла сверток и потом надела платье, в ее глазах было безумное счастье. «Повернись, пожалуйста». Рут так растрогалась, что обняла ее.

Когда они встречались в зоопарке, Френели вприпрыжку бежала ей навстречу. Воплощенная молодость. А Рут, как она сама считала, рассталась с молодостью навсегда. У Рут был большой дом, унаследованный от родителей. Им нравилась массивная мебель. Большие шкафы. Большая деревянная кровать. Большие комоды. Рут иногда спала только на одной половине кровати, на той, где спал отец. Еще совсем недавно в комоде лежали отцовские домашние туфли, его коробка с трубочным табаком и часы с цепочкой. А иногда она спала на той половине, где спала мать и словно слышала ее ровное дыхание. На комоде лежали ее шпильки. А напротив кровати стоял огромный шкаф темного дерева, в котором еще деды и прадеды хранили свою одежду. Одно поколение сменяло другое, и гардероб непомерно разросся. Старики ничего не выбрасывали. Домашние духи радовались. В этом шкафу, думала она, будет представлена вся моя жизнь. Вечерние платья, чтобы в них танцевать, дорожные костюмы для путешествий, потому что она конечно же будет путешествовать и выйдет замуж. Когда затем она подумала, что в шкафу будет висеть еще и одежда будущего мужа, радужные мечты потускнели. Ее родители и те, кто произвел их на свет, хотели бы, чтобы она вышла замуж. Перед смертью они сказали ей об этом, сжимая ее руку своей рукой, окутанной белым покровом. Ведь они верили, что перед лицом смерти слова весомее, чем обычно. Родители умерли счастливыми. Потому что Рут обещала исполнить их волю.