«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 48

Маяковский и Хлебников прижимают руки к груди, смотрят на звезды. Они слушают удары своих сердец.

Лилит (Корректору). Дорогой, признайся, а ты пробовал писать стихи?

Корректор. Конечно.

Лилит. Конечно «да» или конечно «нет»?

Корректор. Конечно нет, дорогая.

Хлебников выходит вперед.

Хлебников. Я думаю, через сто лет непременно будут другие люди. (Смотрит в зал.) Будетляне. Прямые, строгие в своих очертаниях… Свободные и простые. В них не будет зависти и вражды. Слова поэтов, открытия художников перенесут человечество к новым берегам… Звенья мировой души соединятся в странах и людях.

Лилит выходит вперед.

Лилит. А я думаю, через сто лет всё будет так же, как и теперь. Будут рестораны. Цирк, кино, кафешантан. Меха, бриллианты, тонкие чулки. Может быть, газеты и журналы, научные издания. Деньги будут. Это будет всегда… А вот насчет поэзии я не уверена.

Мария. Мир погибнет, если не станет поэзии.

Лилит. Деточка, вы же не архитектор! Не надо ничего из себя строить. Для женщины пара хороших чулок важнее всех прочитанных книжек. Если, конечно, вы хотите удержать мужчину при себе.

Мария. Да, я хочу…

Лилит. Я вам открою секрет. Надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный. И разрешить ему то, что не разрешают дома. Например, курить или ездить, куда вздумается. Остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье.

Корректор (целует Лилит). Ты даешь замечательные уроки психологии.

Лилит. И заметь, не беру за это денег. (В зал.) Еще один секрет: чаще покупайте себе подарки. Это приятно и выгодно. Ведь даже очень дорогая сумочка стоит дешевле, чем курс в психиатрической лечебнице.

Лилит и Мария запевают нэпманскую песенку.

Лилит.

Мария.

Лилит.

Вместе.

Акт второй

Диспут четвертый. Хлебников

Входит Мария.

Мария. Хлебников очень милый, прекрасно воспитанный молодой человек. Но я совсем не понимаю его словотворчества. Вот придумал заменить весь театральный словарь. Комедия у него — шутыня, опера — голосыня, драма из настоящего — бывава, из прошлого — былава. Актер — игрец, зритель — зенкопял. А театр совсем уж странно — зерцог! От «созерцания» и «чертога».

Корректор. Но у него есть отличные стихи.

Кстати, где он теперь?

Мария. Хлебников уехал в Персию. Искать древние ключи к нынешним событиям мира.

Входит Маяковский, за ним Лилит.

Маяковский. Мы, поэты, должны путешествовать. Продолжать прерванную традицию трубадуров и менестрелей! Я и сам теперь много езжу, читаю по городам.

Корректор. Да, у меня тут записано. Новочеркасск, Винница, Харьков, Ростов…

Лилит надевает на Маяковского шляпу.

Лилит. Берлин, Париж, Сен-Назер…

Маяковский (машет шляпой). Тула, Москва, Воронеж.

Лилит (машет кружевным платочком). Гавана, Мехико, Нью-Йорк.

Мария. Чикаго, Детройт, Ницца!

Лилит. Тебе необходимо ездить.

Маяковский. Мне необходимо ездить. Хватать сегодняшнего читателя! Вместо выдуманных образов и метафор — вещи, интересные сами по себе.

Проходит Мария. Маяковский окликает.

Барышня!

Мария. Я — Мария…

Маяковский. Вы — телеграфистка? Отбейте срочную телеграмму. (Диктует.) Живу как цыганский романс: днем валяюсь, ночью ласкаю ухо. Развыступался! Читал в Цирке. Освистали сатирика с его анекдотами, а меня слушали, и как! Все женщины липкие и скушные. Все мужчины прохвосты. Люблю тебя, солнышко мое, милое и теплое! Обнимаю тебя до хруста костей, твой Володя.

Мария передает телеграмму Лилит.

Лилит (Марии). Барышня, отбейте телеграмму! (Диктует.) Милый Щененок, ужасно скучаю по тебе. Не изменяй! Я верна тебе абсолютно. Знакомых у меня теперь много. Есть даже поклонники, но мне никто нисколько не нравится. Все они по сравнению с тобой — дураки и уроды! Тоскую по тебе постоянно. Для веселья купила красных чулок и надеваю их, когда никто не видит, — очень весело! Напиши для меня стихи.

Маяковский диктует ответ.

Маяковский. Конечно, ты понимаешь, что без тебя образованному человеку жить нельзя. Но если у этого человека есть крохотная надеждочка увидеть тебя, то ему очень и очень весело. Я езжу с тобой, пишу с тобой, сплю с твоим кошачьим имечком и всё такое. Целую тебя! Твой Щен, он же Оскар Уайльд, он же шильонский узник, он же: сижу — за решеткой в темнице — сухой (это я сухой, а когда надо, буду для тебя жирный). Помни меня!

Входит Корректор. Лилит передает ему телеграммы.

Лилит. Ужасно люблю получать от тебя письма и ужасно лю

блю тебя. Кольца твоего не снимаю и фотографию повесила в рамке… Спасибо за денежки, духи и карандашики. Скажи Эличке, чтоб она написала подробнее: какое Тамара дала ей кружево? Какая новая шуба? Что ты сшил и купил себе? Как ты причесан? Я тебя ужасно крепко и навсегда люблю! Твоя, твоя, твоя Лиля.

Мария (возмущенно). Но у вас есть муж!

Лилит. И что? Вы хотите взять его себе?

Мария. Нет, не хочу! Он старый.

Лилит. Можно подумать, вы — новая. (Улыбается.) Деточка, не делайте страшные глаза. Просто я сказала Осе, что мое чувство к Володе проверено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен. Все мы решили никогда не расставаться и прожить жизнь близкими друзьями…

Мария. Но это странно! Непонятно. Противоестественно!

Лиля. Что за бабушкины нравы?! Ося и Володя необходимы друг другу — им по пути в искусстве, в политике, во всем. Мы дружим! (Корректору.) Осип, скажи ей!