«Не чужие» и другие истории - Погодина-Кузмина Ольга - Страница 19

Ступайте оба с моего двора

И в грех людей напрасно не вводите!

Бруно прогоняет Пинуччо и Адриано. Выйдя за дверь, юноши от души смеются.

ФЬЯМЕТТА

Новеллу здесь заканчивать пора,

Моих героев строго не судите.

Надеюсь, пустяковый мой рассказ

Не оскорбил, а позабавил вас.

Все уходят.

Картина вторая. Загородное поместье Пампинеи

СИРИСК

(Пампинее)

Благодарю за приглашенье

В такое чудное именье.

Мы пообедали на славу,

И больше нечего желать!

ПАМПИНЕЯ

Мы не успели подготовить

Ни маскарад, ни развлеченья,

Достойные гостей столь знатных…

ПАНФИЛИО

(галантно)

Должны мы сами развлекать

Гостеприимную хозяйку.

ФИЛОСТРАТО

Готов устроить я турнир!

ПАРМЕНО

Нет, философский диспут! Книги

Я захватил — Плутарх, Светоний,

Сократ, Павсаний, Парменид…

ЛАУРETTA

Уж лучше песни петь под лютню.

ЭМИЛИЯ

Молиться…

ФЬЯМЕТТА

Или танцевать!

ПАМПИНЕЯ

Все предложения прекрасны —

Найдется время для молитвы,

Мы очень любим песни слушать

И книги мудрые читать.

Однако есть еще занятье.

Я предлагаю состязанье —

Пусть каждый обществу расскажет

Сюжет короткий о любви.

Ведь занимательных историй

Мы в жизни слышали немало.

ПАНФИЛИО

Они смешат!

ФИЛОМЕНА

И развлекают.

ФИЛОСТРАТО

И разожгут пожар в крови!

ПАНФИЛИО

Тогда назначим королевой

Мы Пампинею, и награду

Она вручит тому, чья сказка

В турнире этом победит.

ТИНДАРО

(вздыхая)

Иной награды мне не надо,

Чем взгляд и поцелуй любимой…

ФЬЯМЕТТА

Мы принимаем этот вызов.

И пусть мудрейший рассудйт,

Кому — мужчинам или дамам —

Венок достанется лавровый.

Ведь каждый на любовь, конечно,

Весьма по-разному глядит.

ПАМПИНЕЯ

Начнем. И пусть нравоученье

Идет в согласье с развлеченьем.

Уходят.

Новелла вторая

Чем кормят гусынь

Вторую новеллу начинает Панфилио.

ПАНФИЛИО

Амур, Амур, божок неверный,

Сколь силы велики твои!

И закрываться лицемерно

Никто не должен от любви.

Ты делаешь простушку хитрой,

А филосо́фа — дураком,

Сбиваешь с кардинала митру,

Трус обернется смельчаком,

Растратит жадина именье,

Бедняк богатство обретет,

И на любое преступленье

Влюбленный для любви пойдет.

Источник заложи камнями —

Вода пробьется всё равно.

Свяжи влюбленного ремнями —

Он с ними выпрыгнет в окно.

Я расскажу, как благодетель,

Внушая сыну добродетель,

Не преуспел нисколько в том

И сам раскаялся потом.

Выходят юный Антонио и его Отец.

ОТЕЦ

Один вдовец благочестивый

Решил единственного сына

Так воспитать, чтоб о соблазнах

Блаженный юноша не знал.

Он на горе укрылся, в келье,

Когда Антонио был младенцем,

И восемнадцать лет ребенка

Он никуда не выпускал.

Сам, впрочем, иногда спускался

С горы, из кельи богомольной,

Чтобы Флоренцию увидеть —

Имел он в городе дела.

И вот однажды юный отрок,

Хоть и боясь отца обидеть,

Признался, что давно в мечтаньях

Его Флоренция влекла.

Антонио и Отец стоят на молитве. Антонио решается спросить.

АНТОНИО

Отец мой, отчего вы никогда

Меня с собою не берете в город?

Охотно помогал бы я в трудах

Да поглядел на храмы и соборы.

ОТЕЦ

Я опасаюсь за тебя, мой сын,

У юных добродетели непрочны,

Соблазны велики в толпе порочной…

АНТОНИО

Прошу вас, назовите хоть один!

Вы часто говорите о соблазнах,

Но как их отличить, мне невдомек.

Вдруг, сам не ведая, в грехе погрязну?

Подайте мне смирения урок.

Отец перебирает страницы старинной книги.

ОТЕЦ

Соблазн, мой сын, такая вещь, что с виду

Прекрасна и приятна, но вотще

Приносит нам страдания, обиду

Погибель и мучения душе.

Вот, например…

Отец натыкается на изображения прекрасных женщин, тайком от сына разглядывает. Затем быстро переворачивает страницу.

Вот, например… гусыни! С виду белы,

Нежны, округлы. Ласково глядят…

Но ощипать до нитки нас хотят!

У них всегда мужчины под прицелом.

АНТОНИО

Гусыни, батюшка? И что, для них

Иные жертвуют души бессмертьем?

Хоть до ощипанных, хоть до живых,

Мне дела нет до них, уж вы поверьте!

Выходит Панфилио.

ПАНФИЛИО

Подумав, что невинность сына

Соблазнам больше не нарушить,

Отец решил свести детину

Из кельи в город.

Ни дворцы,

Ни пышные сады долины,

Ни золотые крыши душу

Антонио не взволновали.

Ни шумный рынок, где купцы

Свои товары предлагали,

Ни вид причудливый быков…

Верблюды, мулы, тигры в клетках,

Меха, брильянтов острый блеск,

Ни птицы райские на ветках,

Ни колокольный звон окрест…

Он ничему не удивился,

Как будто прежде это знал.

Однако вдруг остановился —

Нарядных женщин увидал.

Пересмеиваясь и переговариваясь, стайкой проходят богато одетые женщины. Среди них — Лизетта. Антонио, застыв на месте, смотрит на них.

ОТЕЦ

Сын мой, немедля опусти глаза!

АНТОНИО

Но почему, отец мой? Как прекрасны

Божественные эти существа!

Они сусальных ангелов красивей,

Белее лилий, ароматней роз!

ОТЕЦ

(про себя)

Какой их черт на грех сюда принес!

И это результат моих усилий?

Благодаря молитвенным трудам

Антонио не ведал о соблазнах…

АНТОНИО

Так вот они, гусыни?.. Никогда

Не знал я прежде помышлений праздных!

Но без соблазнов, видно, не прожить

Мне, батюшка, на этом белом свете.

Прошу, устройте так, чтоб получить

Нам хоть одну из этого соцветья.

ОТЕЦ

Антонио, прошу тебя, очнись!

Ты сердце мне пронзаешь болью острой.

Что ты застыл, немедля отвернись

И не гляди на этих шлепохвостых!

АНТОНИО

Вон та, в зеленом платье с кружевами,

С кудрями золотыми, как заря…

Отец мой, лишних слов не говоря,

Давайте заберем гусыню с нами!

ОТЕЦ

Нас в церкви ждут, а ты всё не идешь!

К чему, сынок, худое говорить?

Да как же ты к себе ее возьмешь,