Волчий клан 3 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 52

— Вот ты каков, — хрипло и с неестественной интонацией проговорила Влада. — Долго же я ждала, покуда кто-нибудь из вашего поганого племени голову подымет… Дабы отсечь на корню.

Говорила она не так, как говорят современники. Фразы были тяжелые и нескладные, будто их вынули из очень старой книги. Это напомнило мне Навьяра, попавшего в Бездну много веков назад.

Я выпрямился, держа наготове револьвер.

— Ведана? — спросил я.

Она поднялась, брезгливо скинув одеяло с плеч, сгорбилась как старуха. Склонила голову набок, и в этом жесте не было ничего от Влады.

— Отрадно, когда тебя кличут по имени. Девятьсот лет никто не звал.

— Третьяк, буди наших, — сказал я в сторону. — Кажись, у нас снова гости.

Я понимал, к чему идет дело, но не спешил атаковать. Потому что перед нами стояла Влада. Ее лицо. Растрепавшаяся коса. Царапина на скуле, которую она получила вчера, когда упала на камни. Ее алая помада, размазанная с одного края. Возлюбленная моего брата. Наша соратница, хоть и мутная.

Выстрелить в нее было все равно что плюнуть брату в лицо.

Нужна дипломатия — но только не такая, как всегда.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— От тебя? — Ведана будто удивилась. — Ничего, ярый. Что мне может быть надобно от тебя, раба звериной сути? Мне надобно, чтоб тебя не было.

— Прошло столько времени. За что тебе ненавидеть меня, бабуля?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Что значит — за что? — проговорила она. — Разве спрашивают у пахаря, за что он полет сорную траву? Так и у волка не спрашивают, за что он пожирает скот. Потому и волкам не пристало спрашивать, почто их искореняют.

Волчье чутье выявило у нее особые эмоции, от которых у меня зашевелились волосы на затылке.

Ведана говорила это без ненависти, но с непоколебимой фанатичной уверенностью. Таким тоном инквизитор произносит речь перед сожжением ведьмы. И так говорит ведьма, распиная инквизитора на дереве в заповедном лесу.

С врагом, который тебя ненавидит, можно договориться. У ненависти есть причина, а у причины бывает цена. Ведана же меня не ненавидела. В ее голосе была любовь — чистая и искренняя любовь к миру, в котором нет ярых.

— Ваш род должен был сгинуть, — сказала Ведана. — Я помню, как вас гнали. Как резали Волчьих князей на ваших же капищах, как жгли ваши логова. — Она говорила это с ностальгическим удовольствием, как вспоминают хорошее лето. — Тысячу лет тихо было. А потом чую — голову подняли, затявкали. И дочь рода моего к тебе меня привела, к Волчьему князю.

— Так ты считаешь меня Волчьим князем? — сказал я.

Ведана расхохоталась смехом Влады — звонко и весело.

— Щенок без инициации! Щенят следует топить младыми, покуда глазки не открыли.

Игорь дернулся к ней.

— Влада, проснись! Пожалуйста.

Он коснулся ее плеча, но отдернул руку, словно схватился за оголенный провод.

— Назад, мальчик, — бросила Ведана, не оборачиваясь. — Ты помог мне явиться. Возможно, я сохраню тебе жизнь.

Я поднял револьвер.

Она посмотрела на ствол и улыбнулась — так улыбаются ребенку, который наставил на тебя деревянную сабельку.

За своей спиной я заметил движение. Обострившееся чутье обрисовало расстановку сил: Терехов испуганно пятится, Батыр сменил ятаган на лук и наложил стрелу, Третьяк растерянно замер, ожидая приказа.

А приказа не было. Я прислушивался к Ядру.

Оно стало горячим, заворочалось в груди, начало пульсировать с нарастающей силой, словно кто-то шагал издалека тяжелыми шагами ближе и ближе. Неужели⁈

Я потянулся к Ядру, окликнул, словно присел на корточки и распахнул руки, встречая любимого питомца. Но это было что-то иное. Ядро откликнулось на слова Веданы, однако по прежнему не подчинялось мне, жило отдельной жизнью.

— Девять веков, — сказала Ведана. — Девять веков я лежала в крови этого рода и ждала. Ни в одном не было двери. А в этой девочке нашлась. И привела она меня прямиком к последнему из вас.

Она развела руки в стороны, и я почувствовал, как в комнате сгустился воздух.

— Что начали при мне — при мне и кончится, — сказала Влада.

И ударила.

Дипломатия завершилась.

Я успел крикнуть «ложись». Выстрелил, но пуля встретилась с волной, которую бросила вперед Ведана, и растворилась.

Ведана не заклинала ветер, как Влада. Я вообще не понял, что она сделала, — просто воздух между нами вдруг стал пузыриться.

Он загустел, пошел рябью, как поверхность лужи под порывом ветра, и эта рябь покатилась на нас. Меня спасло то, что я и правда лёг — рухнул плашмя, накрыв голову руками, и рябь прошла сверху, содрав со спины ткань вместе с кожей на лопатке.

Всё, чего эта рябь касалась, начинало течь и распадаться. Каменная притолока дверного проема, к которой я стоял ближе всех, превратилась в труху. Потолок осел и накренился.

Дом начал рушиться. Каменные плиты, из которых он был возведен, складывались внутрь, словно их подточили невидимые черви-камнееды.

— НАРУЖУ! — заорал я. — Все наружу!

Мы вывалились на площадку перед домом, падая, кувыркаясь, волоча голосящего Терехова за шкирку. Позади с грохотом обрушился второй этаж, взметнув тучу пыли.

Мы оказались на открытом пятачке между рухнувшим домом и краем осыпи — той самой, по которой утром собирались спускаться. Слева — каменная стена. Справа — рыхлый ползущий склон, уходящий вниз на три яруса, и там, далеко внизу, в трещинах между камнями багрово тлело: жар от глубинных огней, о которых под вечер рассказывал Терехов.

Ведана вышла из пыли следом — неторопливо, отряхивая блузку.

Она подняла перед собой ладони и принялась разглядывать пальцы, словно что-то вспоминая. Пальцы складывались в магические жесты, ощупывали воздух. Ведана хмурилась. За девять веков без практики любой разучится колдовать. Это давало нам шанс.

Начался самый поганый бой в моей жизни.

Не потому что тяжелый, а потому что враг был в теле Влады. Хреново играть в поддавки с тем, кто намерен тебя убить.

Ведана швырнула еще две волны.

— По рукам, по ногам! — крикнул я, перекатываясь за камень. — Не насмерть! Не бить насмерть, слышите⁈

Легко сказать.

Батыр уже лежал окровавленный и что-то бормотал на родном языке — то ли молитву перед смертью, то ли ругательства перед контратакой. Третьяк торчал в куче щебня ногами вверх.

Я прицельно стрелял из револьвера. По ногам, чтобы свалить, обездвижить, тяжело ранить — но не убить. Впрочем, я мог бы и не заморачиваться, потому что пули натыкались на невидимый купол и улетали вертикально вверх.

— Рюмин! — крикнул я, — бросай свои кандалы. Настало время!

Он дернул уголком рта и не ответил. Даже не посмотрел на свои браслеты из красной осины. Для него этот бой не отличался от стычки с ватагой атамана. Ну и хрен с ним.

Игорь не ударил ни разу.

Он стоял с мечом и не мог. Просто не мог, и всё.

— Игорь! — рявкнул я. — Бей или уйди подальше!

Ведана шла в мою сторону, а он был у нее на пути.

— Прочь, мальчик, — сказала она почти ласково. — Мне нужен только ярый.

Эти слова лишь укрепили Игоря. Он не отошел и, сжав зубы, выставил клинок. Напружинился, ожидая удара, готовый увернуться и атаковать.

— Как знаешь, — пожала плечами Влада.

Она вытянула руку, воздух сгустился, пошел рябью.

Волна покатилась вперед слишком быстрая и широкая, чтобы от нее было возможно увернуться. Землю взрыхлило, в то же время воздух гудел на высоте двух метров.

Игорь замешкался, понимая, что бежать некуда.

Я заорал и разрядил весь барабан револьвера в Ведану. Это не помогло.

Не в силах отвести взгляд, я уже представил, как волна превращает Игоря в фарш.

Но Ведана вдруг охнула, рука ее дернулась вверх — волна в последний момент изменила траекторию и прошла над головой Игоря, врезалась в каменную стену, превратив ее в подобие ноздреватого сыра.

Ведана застыла. Затем ударила ладонью по своей же руке.

— Не мешай, дура, — прошипела она сквозь зубы.