Волчий клан 3 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 13

Глаза Влады расширились в удивлении, она попятилась к стене, не прекращая давить потоком ветра. Четвертый ранг — не шутки, она действительно умела управлять стихией.

Любого человека на моем месте распотрошило бы на месте. Я же ощущал упругое сопротивление, словно от порыва обычного ветра, но это был пустяк. И не такие метели в хлебало летели!

Я широко улыбнулся, не скрывая клыки, и двинулся к ней.

Она закусила губу, крутанула кистями рук, закручивая ветер в вихрь, в сверло, что уперлось мне в грудь острым наконечником. Поля распахнутого камзола трепетали за моей спиной.

Немного Ярости я направил в руки. Пальцы удлинились, обросли шерстью. С хрустом выдвинулись когти. Эта была привычная и даже сладкая боль, напоминающая ощущения от последнего повторения при подъеме гантели.

Влада уже уперлась спиной в каменную стену. Я достиг ее и огромной пятерней сглагастал ее вытянутые вперед руки, вздернул кверху.

Она вскрикнула и вытянулась в струну, ошарашено глядя на меня. Поток ветра резко оборвался. Оно и вовремя — поддерживать такую антимагическую защиту я мог от силы пару минут, все-таки сейчас не полнолуние.

— Вот теперь мы и познакомились по-настоящему, баронесса Громова, — сказал я ей в лицо так, что на нее брызнули капельки слюны.

Ядро в восторге металось в груди, предлагая трансформировать лицо в волчью морду и впиться Владе в горло, разорвать ее на куски, чтоб «пошли клочки по закоулочкам».

Влада это чувствовала и задрожала. Она безрезультатоно трепыхнулась в моей хватке, словно птичка в стальных клещах. Качать права не стала.

— Не убивай меня, — прошептала она. — Пощади.

— Убивать? — прорычал я. — Благородный волколак не убивает глупых девочек…

Я швырнул ее на пол. Она упала на четвереньки, демонстрируя все достоинства своей сногсшибательной фигуры. Я прыгнул следом, поддел ее коленом под живот, задрал небесно-голубой камзол, обнажая обтянутую черными лосинами задницу.

Под недовольное урчание Ядра, я крутанул его назад, возвращая рукам человеческий вид. Впрочем, и без того моя ладонь была как лопата.

Я хлестко обрушил ладонь на ягодицу Влады.

Она вскрикнула, вскинула голову, уставилась на меня горящими глазами.

— Будешь знать, как малину воровать, — сказал я и продолжил экзекуцию.

Ладонь методично шлепала по похожим на пушечные ядра ягодицам. Если в этом и было что-то эротическое, то самую капельку. Я хлестал с силой, для острастки. Тугие лосины обостряли ощущения до нестерпимой жгучей боли.

— А-а-а-а-а-а! — заверещала Влада.

— Цыц! — рявкнул я и зажал ей рот другой рукой.

Она выпучила глаза в возмущении. Она уже понимала, что убивать ее не стану, но боль была такой, что из глаз брызнули слезы, размазывая тушь.

Я не играл с ней — хлестал так, что от шлепков звенело в ушах. Влада сдавленно мычала, дергалась, извивались, но была не в силах вырваться из моей хватки.

Перед очередным моим замахом она вся сжалась. Надо думать, что задница под лосинами уже горела и превратилась в сплошной синяк.

Я все-таки шлепнул последний раз, после чего отнял ладонь от ее рта и отпустил ее.

Влада в изнеможении упала на пол и разрыдалась от боли и унижения. Треуголка валялась на полу, косы растрепались, лицо покрылось капельками пота, смешанные с тушью слезы струились по раскрасневшимся щекам. Она сглотнула и со стоном перевела дух.

Я взял ее за волосы и запрокинул голову. Взгляд ее был исступленный и слегка безумный, алые губы распахнуты. Я знал это выражение лица. Без сомнения, сейчас она была готова на все, что бы я ни повелел.

— Кто тебя послал? — спросил я.

— Магический сенат. Я ж куратор…

Я молчал, продолжая держать ее голову запрокинутой и смотря ей в глаза. Мое каменное лицо сказало ей больше, чем я мог бы сказать словами. Возможно она представила то, что я и не собирался делать.

— Ну хорошо, — выдохнула она в изнеможении. — Тайная канцелярия.

Мои предположения подтвердились. Я мысленно усмехнулся. Как же я прозорлив!

— Зачем? — потребовал я.

— Ну ты же сам понимаешь. Артефакт. Голова графа Челищева в кварцуме. Ее нужно исследовать. Нельзя допустить, чтобы такая ценность была в лапах невежественного неотесанного волколака. Грубого, потного, наглого…

Я встряхнул ее, чтобы не шибко сыпала эпитетами.

— Но как тебе удалось противостоять мне? — проговорила она. — Ты же даже не в личине зверя…

Я самую малость усилил хватку в ее волосах, напоминая, что вопросы здесь задаю я. Влада ойкнула и замолчала.

— Ты здесь гость, а не хозяйка, — сказал я. — Если еще раз сунешь свой нос в мои дела, то о тебе больше никто никогда не услышит.

— Я из влиятельного рода, Лютиков! Ты смеешь мне угрожать⁈

— Да. Тебе и всему твоему роду. Если потребуется, я позабочусь о том, чтобы он перестал существовать.

— Да кто ты такой?

Вместо ответа я поднял ее на ноги и, взяв под локоть, отвел к окну. Распахнул раму. В лицо ударил свежий ночной ветер, послышалось пение ночных пташек.

— Завтра в восемь подай в столовой завтрак, — сказал я.

— Я тебе не прислуга!

— Разумеется. Ты моя маг-куратор и персональная шпионка. Давай, втирайся в доверие, а то отдам твою жопку Кабачине.

С этими словами я толкнул ее.

Влада перевалилась через подоконник, взмахнув длинными ногами.

Увесистая задница перевесила, Влада кувыркнулась в воздухе и тут же взмыла на серебристых прозрачных крыльях.

— Порхай в свою комнату. Тебе рано вставать, спокойной ночи, — сказал я и закрыл окно.

Секунду она сверлила меня возмущенным взглядом, а потом сложила крылья, ушла под углом вниз. Вот теперь познакомились.

С минуту я смотрел в окно на ночь, которая при моем зрении казалась светлыми сумерками. На первом этаже хлопнула оконная рама, и все стихло.

— Подними меня, будь добр, — сказал Челищев.

Я поставил кристалл кварцума на место.

— Старый развратник. Продолжаешь соблазнять девок, — усмехнулся я. — Она ведь к тебе в гости пришла.

— Твое счастье, что про меня мало кто знает. Иначе здесь бы образовалось очередь из таких, как она. При жизни меня боялись, но завидовали. За моими знаниями могут охотиться, имей в виду.

— Имею.

— Славно ты ее отделал. Нет ничего лучше хорошей порки, вся педагогика зиждется на ней. Честно, я удивлен, что она работает на канцелярских.

— Почему?

— Насколько я помню, ее род всегда стоял особняком от подковерных махинаций. Верные имперские лизоблюды.

— Полагаешь, она соврала?

— Хрен ее знает, Лютиков. Я в людях не разбираюсь, поэтому априори считаю, что они никогда не говорят правды. Либо врут, либо ее просто не знают. Людишки далеки от истины и так же далеки от правды, так чего же от них ожидать, э?

— Кстати, что за магию она к тебе применила?

— Это их школы зачарования. Сканировала меня на предмет скрытых свойств.

— И как?

— Никак. Я не артефакт, а пульсирующее сознание. Но она бы выявила это довольно скоро, ты рисковал, дав ей начать.

— А она случаем не увлекается чернокнижием? Я подумал было, что она твоя бывшая ученица.

— Магия Воздуха не имеет темной стороны. Я тебе больше скажу, Лютиков, нет никакого чернокнижия и белокнижия. Это выдумки седобородых импотентов из Магического Сената. Есть магия и умение с ней работать.

— Насколько я знаю, критерий черной магии в том, что она в больше мере разрушает мир. Как и самого владельца.

— Ха, чувствуется влияние Навьяра. Ты успел с ним познакомиться в Бездне, не так ли?

— Он говорил, что пытался тебя образумить.

— Забавно. На самом деле он прав! Магия разрушает основы мира.

Я хмыкнул.

— Чего же ты продолжал гадить, раз согласен с этим?

— Я тебе больше скажу: я создал концепцию Арену, чтобы поддерживать баланс Ярости в мире.

— Поясни…

— По моей теории, Ярость — это метафизическая кровь мира. Грубо говоря, магия разрушает мир, а Ярость его оздоравливает. Уничтожь всех волколаков — и мир крякнет. Волколаки должны жить, причем сражаться и побеждать. Но Ярость неразумна, она не видит разницы, на арене они или у власти. Мой проект состоял в том, чтобы создать множество арен по всей Державе. Так что я очень даже послушал древнего Навьяра.