Скоро пойдет снег - Ау Джессика - Страница 3

Под вечер мы зашли в ресторан на крошечной улочке возле железной дороги. Я проложила маршрут вдоль канала; мне подумалось, что вечером он будет неплохо выглядеть. Здания вокруг нас стояли темные, такими же темными смотрелись и притихшие деревья. Крутые стенки канала обросли водорослями, вода слегка подрагивала, отражая хрупкий мир наверху. Вдоль улицы, возле кафе и ресторанов, горели неяркие фонари. Мы были в центре, но создавалось впечатление, что мы в деревне. Вот из-за таких удивительных инсталляций мне Япония и нравилась. Не поймешь, то ли стереотип, то ли правда. Мне нравилось. Я поделилась с мамой своими восторгами, она скупо улыбнулась, и я не поняла, согласна она или нет.

Ресторан занимал верхний этаж двухэтажного здания. Лестница оказалась такой крутой и узкой, что подняться по ней было непросто. Нас усадили за деревянный стол рядом с узким окном. На улице снова шел дождь. Мама давно отдала предпочтение вегетарианской кухне, так что над меню мне пришлось попотеть. Я читала меню подряд и то и дело прибегала к ее помощи, потому что понимала далеко не все, а кое-что, как выяснилось, просто забыла. Но в конце концов нам удалось сделать заказ. Я видела, как мама вздохнула с облегчением, так как хоть чем-то смогла мне помочь. Теперь она выглянула в окно и сообщила, что дождь пошел снова. Я тоже взглянула на улицу и сделала вид, будто только что заметила капли на стекле. Мама заметила, что октябрь здесь у них намного мягче, чем дома, и ей совсем не холодно, хотя куртка довольно легкая. Она поинтересовалась, как я считаю, завтра тоже будет дождь? Я пожала плечами и полезла за телефоном. Изучив прогноз, я выразила надежду, что завтра будет ясно, хотя, когда вернемся в отель, надо будет посмотреть еще раз. Мама призналась, что неделю назад чувствовала себя не очень хорошо и даже опасалась, не заболеет ли она во время поездки. Но сейчас она отдохнула, а если еще и поесть, то все будет совсем замечательно. И она не устала. Я как можно мягче поинтересовалась, о чем она сегодня думала, и мама ответила, что все было очень мило.

Порывшись в сумке, она достала небольшую книжку и объяснила, что нашла ее в магазине недалеко от дома. Это оказались гороскопы. Мама нашла нужный месяц и зачитала мне описание, соответствующее моему рождению. Дальше она пересказала явно прочитанное где-то мнение о том, что в молодости люди, рожденные под этим знаком зодиака, склонны к идеализму. Чтобы впоследствии стать по-настоящему свободными, они должны осознать тщетность своих мечтаний и смириться, вот тогда они будут счастливы. Люди моего знака любят покой, порядок и красивые вещи, но склонны к самокопанию.

Про свой собственный знак она тоже почитала, а потом выдала астрологическую характеристику и для моей сестры. По ее словам выходило, что сестра была верным, трудолюбивым человеком, однако склонным к немотивированным вспышкам агрессии и могла злиться довольно долго. Мама увлеклась и добралась до той части, в которой говорилось о совместимости людей друг с другом в зависимости опять же от знака зодиака. При этом она увлеченно принялась сравнивать своих детей, то есть нас, сначала друг с другом, а потом каждого из нас с собой.

Мне показалось, что кое-что подмечено верно, а кое-что, наоборот, совершенно не годилось. По-моему, вся ценность подобных рассуждений в том, что с помощью гороскопов вы можете легко объяснить себе действия любого человека и тем самым сделать его понятным для себя. Никакого особого откровения в этой книжке не содержалось. Ну, в самом деле, кто может сказать, что именно сделает тот или иной человек в конкретный день, не говоря уж о том, чтобы знать, что он там думает в глубине души? Мне захотелось развить эту мысль, чтобы разобраться хотя бы самой, но маме-то это зачем? Она предпочитала простые решения: по гороскопу моя сестра должна быть щедрой и вполне счастливой в обществе других людей, а мне лучше бы повнимательнее относиться к деньгам в мае. И точка. Так что я промолчала.

Еду нам принесли на двух подносах. В центре каждого стояла миска с белым рисом, а вокруг теснились тарелочки и плошечки с овощами и соусами на любой вкус. Мама высказалась по поводу каждой посудины, но в целом одобрила наши совместные усилия. Она элегантно управлялась с палочками, как, впрочем, и всегда. А у меня получалось не очень ловко, как бы я ни пыталась ей подражать, они скрещивались как раз тогда, когда я этого не хотела, в результате еда падала обратно на тарелку.

Во время обеда я поинтересовалась, не хочет ли она посмотреть что-нибудь особенное, какой-нибудь сад или пагоду. Она беспечно махнула рукой и сказала, что ей все годится. Перед приездом она пролистала путеводитель, но покупать его не стала. Но вот на обложке там была фотография ярко-красных ворот… Я припомнила, что такие ворота расположены в Киото, а поскольку наш маршрут там и кончается, она обязательно их увидит.

Я первой закончила с едой, положила палочки на край миски и подождала. Посмотрела в окно. Железнодорожная магистраль выглядела темной рекой. Шум оттуда совсем не долетал до нас. По улице проехали мужчина и женщина на велосипедах. Одной рукой они держали руль, а другой – сложенные зонтики. Шли прохожие. Время от времени кто-то заходил в магазин на противоположной стороне улицы. Витрины магазина ярко светились, и я даже могла разглядеть красочные упаковки с эмблемами знакомых брендов. Сцена показалась мне знакомой, особенно если учесть запахи, витающие в ресторане и вокруг него. Странно. Я, между прочим, думала не о своем детстве, из которого могли прийти подобные ассоциации, а о мамином, прошедшем совсем в другой стране. И все-таки было что-то узнаваемое, характерное для субтропиков, особенно в запахах чая и дождя. Откуда пришло воспоминание? Может, из ее фотографий или сериалов, которые мы вместе с мамой смотрели еще в моем детстве? Или я вспомнила ощущение от сладостей? Мама покупала их и мне, и себе. Вроде бы нам нравилось одно и то же, но в остальном-то мы были совершенно разными! Но это же оттуда, из нашего старого дома. Как, интересно, я могу чувствовать себя как дома в совершенно незнакомом месте?

Мама решительно отодвинула очередную миску и заявила, что больше не хочет. Я ее успокоила, сказав, что все в порядке, и переложила остаток риса из ее миски в свою. Дело было не в том, что я хотела есть. На дне наших мисок таился маленький синий кружок, напоминавший прудик, только когда миску наклоняли, вода в нем оставалась неподвижной. Мне просто хотелось еще раз взглянуть на него.

Наш отель располагался в одном из самых оживленных районов города, с одной стороны – вид на вокзал, с другой – на знаменитый парк. Помнится, когда я бронировала номер, то рассчитывала на повышенный комфорт, даже на некоторую роскошь. Однако теперь я не очень-то была уверена в правильности своего выбора. Отель как отель, с обычной тяжелой мебелью, такой же незапоминающейся, как в отелях по всему миру. Разве что комфорт обеспечивала как раз эта похожесть, все-таки спокойнее, когда ничто особенно не выделяется и не угрожает. Коридоры похожи на все прочие настолько, что я путалась, пытаясь найти наш номер, и постоянно сворачивала не в ту сторону. Пока мама принимала душ, я села на одну из двух односпальных кроватей и позвонила сестре. В торце комнаты было большое окно с эркером и тяжелыми шелковыми занавесями, прикрытыми тюлем. Сквозь него пробивались красные предупредительные огни на крышах небоскребов и высокой башне, наверное Токийской. На них я и смотрела, пока говорила по телефону.

Я поинтересовалась у сестры, что новенького. Мне тут же доложили, что ее дочь три дня подряд ходит в одном и том же платье. Только в ванной снимает, а потом и спит в нем. Сестра рассказала, что незадолго до отъезда попросила маму присмотреть за детьми в универмаге, вот там дочь и высмотрела свое платье, потребовала приобрести его немедленно, а когда наша мама высказала некоторые сомнения, устроила свою первую публичную истерику. Конечно, мать в панике уступила и купила платье. По словам сестры, платье было чудовищным как по виду, так и по цене. Но дочке что-то в нем понравилось, задело что-то в глубине души, невыразимое в силу возраста. К тому же оно оказалось коротковато, пришлось надставлять кружевами по подолу. Впрочем, это все равно ненадолго, скоро она из него вырастет. Теперь дети играли в саду, и на платье это отражалось самым печальным образом – оно уже потеряло первоначальный золотистый цвет, напоминая грязную тряпку.