Воин Сидона - Вулф Джин Родман - Страница 4

Капитан заплатил первому лекарю. Рахотеп дал мне этот свиток, несколько тростниковых кистей и брусок чернил; брать что-либо взамен отказался, мол, не сделал ничего полезного. Я предложил свой меч, честно заявив, что больше у меня ничего нет. Рахотеп же ответил, дескать, воин – я, а не он. Меча не брал ни в какую. Надо будет потолковать с ним еще, когда представится случай, и как-нибудь при возможности одарить.

Мы с Муслаком отправились назад к кораблю. По дороге капитан обещал сегодня же наведаться в храм Хатхор.

– Она полезная богиня, – пояснил он. – Вдруг и тебе поможет? Попытаем счастья, раз уж мы здесь.

Я ответил:

– Всенепременно.

– Вот и правильно. К тому же я хочу нанять певицу, а где это сделать, как не в храме Хатхор.

Я спросил, не затеял ли он званый ужин.

Муслак рассмеялся:

– Мне нужна жена для путешествия в верховья реки. Чувствую, сейчас ты припомнишь мне, как я не взял на борт твою жену.

Я ответил, что помню, как он говорил об этом лекарю.

– Я не врал. Одно дело взять с собой в странствия вверх по реке певицу, и совсем другое – достойную женщину из-за моря. Невелика досада, если на мою певицу позарится матрос. Я его накажу, и дело с концом. К тому же я не собираюсь спать с ней на борту. Буду любить ее на суше, в отдельной комнате.

Посмотреть на товар пришли купцы, дородные и важные мужи, чьи пальцы были унизаны перстнями, а кожа умащена маслом. По приказу Муслака матросы вынесли наверх по три-четыре отреза каждого вида шкур отменного качества. Купцы спустились под палубу и, прихватив других образцов, вышли наружу, дабы разглядеть их на солнце, свет которого к тому часу сделался ослепительно-ярким. Я помогал им и заметил, что эти шкуры тоже отменны. Прозвучало несколько предложений, которые только позабавили Муслака.

Он объяснил, что в больших городах к югу отсюда получит цену щедрее. А купцы здесь, в Саисе, предлагают мало, полагая, будто ему лишь бы скорей сбыть товар и умчаться за новым грузом.

Спустя некоторое время после того как мы поели, прибыл воин родом из Парсы с посланием для Муслака. Я присмотрелся к этому воину, ибо сам, судя по разговорам, служил Великому царю. Роста он был среднего, носил бороду и телосложением обладал крепким. Из оружия имел при себе налуч[6], легкий топорик на длинной ручке и кинжал; из одежды – больше иного местного.

Читая послание, Муслак поначалу хмурил брови, а потом улыбнулся. Закончив, он перечитал письмо, затем свернул и спрятал в ларец.

Втроем мы нашли писца, и я, слушая Муслака, сообразил, что послание ему доставили от сатрапа Кемета. Муслак же отвечал, дескать, судно у него вместительное и крепкое, а команда сильная, и он готов исполнить волю сатрапа незамедлительно. Воин удалился с ответом, хотя я был не прочь потолковать с ним подольше.

– Ты таких увидишь еще не одну тысячу, Левкис. Мы собираемся к Белой Стене, самой большой крепости в этой державе.

– На встречу с сатрапом?

Муслак кивнул:

– С самим князем Ахеменом. У него для нас имеется работенка.

Я спросил, заплатит ли этот самый Ахемен, ведь мне хотелось бы заработать.

– С наградой обещают не обидеть. – Муслак потеребил бороду. – Богаче сатрапа в мире, пожалуй, никого нет.

Потом приходили еще купцы, но меня сморило на солнцепеке. Я отыскал тенек под деревом во дворе гостиницы и заснул.

Глава II

В вечерний час

МУСЛАК РАЗБУДИЛ МЕНЯ перед походом в храм. Поинтересовался, что я помню, и, выслушав мой рассказ, произнес:

– Это хорошо. Наутро ты, боюсь, все позабудешь, но, может, запомнишь, как рассказывал мне это сейчас. На вот, держи.

Он протянул мне отличное руно, окрашенное в красный.

– Надо преподнести богине щедрый дар, – объяснил Муслак, – а за это можно выручить гораздо больше, чем я готов пожертвовать храму.

Жрец, сонный мужчина среднего роста и средних лет, с бритой головой, улыбнулся и благодарно принял у меня подношение. Пользуясь случаем, я расспросил его о Хатхор, объяснив, что сам не местный и слышал только, что она здесь почитается как великая богиня.

Жрец церемонно кивнул.

– Я бы скорее взялся обучать тебя, юноша, чем тех, кто полагает себя всезнающими, а ведь таких полно в Доме жизни. Во-первых, позволь заверить тебя, что ни один смертный не знает достаточно, не говоря уже о том, чтобы знать все. Ты видел образ богини?

Я покачал головой.

– Тогда ступай за мной. Пройдем в передний двор.

Храм – внушительное здание, а колонны, что держат перемычку, больше бедняцких лачуг и высоки, как деревья. Во мраке одинокими точками желтого света трепещут огоньки ламп. Далее – приоткрытые широкие двери внутреннего храма. В щель между ними я разглядел идола.

Он тоже огромен, выше любого дома, что нам попадались. Богиня одета в богатое платье, сверкающее множеством каменьев. Тело у нее женское, а голова коровья.

– Хатхор была кормилицей Осириса, – пояснил жрец. – Многим своим богам мы даем звериные головы, в соответствии с их силами. Вас, иноземцев, это часто смущает, ведь вы желаете видеть своих богов себе подобными. Хатхор не такая, как мы, она – могущественное божество. Кормит мертвых, покровительствует любви и семье…

Дальше я его не слышал, потому что из-за идола выступила рогатая женщина ростом выше любого мужа. Она шла к нам, озаренная светом из-за спины, словно кто-то нес позади нее лампу; контуры ее были очерчены сиянием, хотя улыбающийся лик оставался в тени.

– Тебе грозит опасность, иноземец, – молвила она. – Желаешь помощи? В обмен на плату я окажу ее.

Я хотел было преклониться перед ней, но тело не слушалось. Я так и стоял подле Муслака.

– Мне очень нужна твоя помощь, Великая богиня, но, кроме своего меча, мне больше нечего предложить.

– Меч тебе еще пригодится. Ты силен, ты воин и муж, способный крепко любить и надежно защищать любимых. Дашь ли ты любовь и опеку в обмен на мою помощь?

– С большой охотой, – ответил я.

– Вот и славно. Я пошлю к тебе котенка. Ты должен будешь любить и защищать его ради меня. Согласен?

– Я отдам за него жизнь, Великая богиня. Где же твой котенок?

– Здесь. И это она. Явится и потрется о твою ногу. Прими мою кошечку и заботься о ней.

Богиня исчезла, словно ее и не было, а жрец продолжал говорить:

– …вдоль реки есть семь порогов, и все они – Хатхор. Встретившись, они изъявляют свою волю, и что бы ни повелели, все должно исполниться. Вопреки словам других богов и деяниям смертных.

Я спросил:

– Если они повелят, чтобы я все помнил, как прочие люди, так и станется?

Жрец кивнул, сделав еще более чопорную мину.

– Говорю же, сбудется все.

– Мне нечего дать… – сказал было я, но, вспомнив слова богини, поправился: – Кроме любви и защиты.

– Помолись, юноша, и этого может хватить. Что до любви, то богиня ей покровительствует, поэтому всякий, кто любит, пользуется высшей благосклонностью. Однако не все то любовь, что ею рядится. Понимаешь?

Я кивнул.

– Что до защиты, то в ней нуждаются многие семьи. Защищай их, в особенности детей, и тогда заслужишь благосклонность богини. Щедрые дары богатых людей – это хорошо, но больше всего она желает того, что может дать обычный человек.

Муслак спросил:

– Ты помолишься за Левкиса, святой?

– Помолюсь.

– А за меня и наш корабль?

– Тоже помолюсь, пурпуровый человек.

Муслак откашлялся.

– Это хорошо. А сейчас я хотел бы нанять певицу, чтобы отправиться с ней в Меннуфер. Сатрап желает моей помощи.

– В таком случае, – осторожно произнес жрец, – ты должен повиноваться ему.

– Вот именно. – Муслак снова откашлялся. – Насколько я понимаю, нужно уплатить определенную мзду, и тогда можно будет взять певицу. Так у вас это обделывается?

Жрец кивнул:

– Певицу надо будет вернуть, когда завершишь свое долгое странствие вверх по реке.