Арахнид - Офелия И. В. - Страница 8

Впервые за свою долгую, внушительную жизнь я познал ненасытность.

Ни секунды покоя не было даровано мне за эти два года – самый неудовлетворительный сезон моей жизни. Я хотел снять с себя кожу, точно костюм, и вымыть ее, отскрести кости, чтобы снова стать чистым. Все было так бессмысленно.

Самая ироничная часть во всей этой истории заключалась в том, что за последние два года я сделал больше, чем за прошедшее тысячелетие. Я никогда не был так мотивирован создать нечто, выходящее за пределы моего собственного комфорта. Я твердил себе, что это начинание – основание собственного Гнезда – будет вознаграждено, однако не чувствовал награды. Чего-то всегда не хватало.

Нью-Йорк. Место, где, как говорят, сбываются мечты. Что ж, впечатляет, спору нет. Здесь на каждом углу поджидает своя возможность. Моя притаилась в нефти и стали – именно они позволили мне купить поместье, что я теперь величаю своим Гнездом. Но домом оно пока не стало. Еще не время.

Звать это «таунхаусом» было бы смешно – усадьба занимала полквартала на Пятой авеню. Кирпич под побелкой и белый камень эффектно смотрелись с улицы, а из окон открывался не менее потрясающий вид на парк. Забавно было наблюдать такой зеленый остров посреди этого индустриального ада.

Глядя на него сейчас, я различал вдали за окном сверкающие водные глади. Солнце было горячим, преломлялось в стекле, но все равно не могло как следует осветить темный кабинет.

Вся комната была отделана благородным темным кленом. Резьба тянулась по потолку и стенам, обрамляя даже дверные проемы и окна. По комнате были разбросаны акценты темно-красного – в коврах, в деталях обивки.

Вдоль стен висело несколько картин. Я выбрал осенние охотничьи сцены – они дополняли убранство комнаты. Возле единственной стены без окон стоял книжный шкаф, хотя он был куда скромнее моей лондонской коллекции. Я не привез с собой в эту новую и загадочную землю ровным счетом ничего – всегда можно купить больше.

Я стряхнул пепел с сигареты в хрустальную пепельницу, прежде чем выдохнуть последнюю струйку дыма.

– Так и знал, что ты тут будешь киснуть, – прозвенел в дверях русский акцент.

– Что я говорил насчет входа в мой кабинет без приглашения?

– Что бы там ни было, я не слушал, – рассмеялся он. С другой стороны стола раздался скрип – по-видимому, Люка уселся на него. Вполне разумно держать между нами дистанцию в виде стола. – Будь благодарен, что я пришел с хорошими новостями.

Люка не был моей правой рукой в полном смысле этого слова, однако из соображений безопасности я держал его достаточно близко, чтобы он таковым казался. Ценой за то, чтобы не спускать с него глаз, было его присутствие рядом со мной. Наказание, которое я едва выносил. Я загружал его работой рекрутера, что на деле сводилось к обязанностям секретаря, лишь приукрашенным громким званием.

Мы провели последние два года, заманивая в наши сети людей из круга Люки – тех, кто был достаточно искусен в своем ремесле, но не имел родословной, чтобы претендовать на блага старого Гнезда. Отклик пока что был положительным: вайперы-одиночки не хранят верности ничему, кроме собственного выживания. Мы отбирали в наше Гнездо только лучших, самых умных и самых смертоносных. У нас набралось почти пятьсот новобранцев, двадцать из которых жили прямо в поместье, на нижних этажах.

Существовала лишь одна проблема: среди них не было Гостей. Конкуренты объединили их в профсоюз, организовавший бойкот именно нашего Гнезда. Видимо, не все были готовы к чему-то новому. Обычные люди годились для некоторых трапез – было на что зубы поточить. Но в наши дни в любом уважающем себя заведении ожидают наличие Гостей. Удобных, утонченных жертв. Гнездо может добиться большего, если будет кормиться от Гостя раз в месяц, а не от обычных тел еженедельно. Мы жили в эпоху удобства, и современные вайперы не ожидали меньшего. И без того было трудно вербовать их в совершенно новое Гнездо, не говоря уже о том, чтобы добавлять к списку проблем нехватку пищи. Классовая гордость – штука капризная. Не все питали слабость к богачам и выскочкам, хотя мои деньги были старше любого из них впятеро.

– Да уж, видно, скоро конец света, раз ты принес добрые вести.

– Какой ты драматичный. – Люка наклонился вперед, шлепнул лист бумаги на стол, выдернул перьевую ручку из подставки и обвел, а затем подчеркнул строку текста. Прежде чем заговорить, он взглянул наверх, словно оценивая мою реакцию. – Я нашел Алину.

Его голос в моих ушах стал просто жужжанием. Сердце подступало к горлу с каждым ударом, прежде чем я снова проглатывал его.

– Что?

– Я нашел…

Я швырнул в него стеклянную пепельницу. Он пригнулся, и она разбилась об пол позади него.

– Но это же хорошая…

Я перегнулся через стол и схватил его за челюсть. Его ноздри расширились, но Люка был достаточно умен, чтобы не показывать свое недовольство каким-то иным образом. Мои пальцы впились в его изуродованную кожу.

Он так и не исцелился после той ночи – кожа осталась темнее в тех местах, где его обожгло. Шрам и пигментные пятна тянулись от брови до подбородка, пересекая глаз и губу. Подарок от нее и от меня. Напоминание. Предупреждение. Там, где шрам рассекал губу, из-за стянутой кожи слегка обнажались его клыки. Пусть это клеймо и было вечным, как по мне, подобного наказания все равно недостаточно.

– Я запрещал тебе искать. Я не желаю слышать ее имя из твоего грязного рта. Никогда. – Я смотрел ему в глаза по очереди, выискивая повод размозжить его голову о резной махагон между нами.

Люка схватил мое запястье, сжал его, давая понять, что может сломать, если придется.

– Она не вернется…

– Ей нужно время.

– Прошло два года, Сайлас.

– Она вернется, ей известно, где меня найти. Я оставлял ей письма…

– Она не вернется, – медленно и твердо повторил он.

Я отпустил его с усмешкой и плюхнулся в кресло за столом. Кожа сиденья была теплой от солнечного света из окна.

– Мне и не пришлось ее искать. – Люка потер челюсть и пододвинул бумагу вперед. – Это пришло со счета твоего отца.

Я вырвал у него лист и пристально вгляделся.

– Как ты это достал?

– Анонимный источник.

Там была дата, счет от компании «Фэзерманс и Ко».

Преодолевая спазм в горле, я проследил по пунктирной линии через всю страницу к номеру счета и списку товаров.

К отправке в Буффало,

штат Нью-Йорк

Рулон шелка,

окрашенный анилином

(розовый) 1.

– Нет.

– Да, – парировал Люка, опускаясь в гостевой стул напротив. – Ей вовсе не нужно время, она сбежала на другой конец света с твоей сестрой, чтобы скрыться от тебя.

– Она убегала не от меня.

– Что ты говорил мне тогда, годы назад?– Он постучал пальцем по подбородку.– «Куда бы ты ни отправился, я буду всегда у тебя на хвосте».

– Это совпадение.

– Нет, это неспособность твоей сестры жить без роскоши, на которой ее воспитали. Потому-то она и использует счет твоего отца для своеобразного утешения. Я не так давно послал сыщика, просто чтобы убедиться, что это действительно они. Подтверждение пришло вчера.

– Ты, видно, смерти захотел, раз полез в это дело.

– Нет. Я срываю с тебя шоры и прекращаю эту сделку.

– Да ну? – фыркнул я. – И как ты это сделаешь?

– Заключим пари.

– Я не играю в азартные игры.

– Если хочешь увидеть ее снова, да еще живой, то еще как сыграешь. Потому что скоро Леви…

– Прекрати, – предупредил я, зажмурившись и цепляясь за боль сжатого кулака, лишь бы не сорваться.

– Я готов подставить шею под гильотину, лишь бы показать, насколько твой план безумен, – продолжал он. – Выслушай мою ставку и назови свою.

– Ладно, – медленно выдохнул я и открыл глаза. – Каковы твои условия?

– Мы едем к ней, в Буффало. – Я открыл рот, но Люка поднял руку. – Сделаем ставку на исход, и я гарантирую, что оба варианта закончатся тем, что она останется в живых.