Арахнид - Офелия И. В. - Страница 2

– Прости. – Я подошла ближе, обхватив ее лицо ладонями, словно пытаясь убедить не плакать. – Я добуду еще. Мы можем попросить девочек помочь. Я принесу домой стеклянную посуду, чтобы ты завтра взяла образцы с собой на работу. Договорились?

– Договорились. – Она позволила себе робкую улыбку, и мое обещание немного снизило напряжение.

Я похлопала ее по щеке и отпустила.

Когда я обернулась, мужчина был уже почти цвета мела. Я приложила указательный и средний пальцы к его шее. Артерии не пульсировали. Моя дневная работа официально завершена.

Я перелила кровь в янтарный стеклянный кувшин и убрала его в ледяной ларец в углу. Потому что лучший способ хранить ее – вдали от света и в прохладе, в целости и сохранности, пока она не будет готова к использованию.

Я выяснила, что кровь вайперов мертва, потому она и черная. Однако химические вещества в ней очень даже живы и находятся в процессе ферментации. Как, наступив на мертвую пчелу, можно все равно получить яд через ее жало, так и с кровью вайперов: безопасность при обращении с подобными токсинами крайне важна.

Небо поблекло почти так же быстро, как труп на льду: дневной посмертный холод вытянул остатки тепла, уступая место ночи. К этому часу большинство уже благополучно сидели по домам, целовали жен и детей и уплетали сытный ужин прямо с плиты, дабы противостоять грядущему мрачному вечеру.

Я вскочила на своего скакуна – лишний вес не заставил его и ухом шевельнуть. Учитывая его размеры, я не была уверена, что хоть что-то способно его потревожить. Разорвись рядом с ним мина – он лишь зевнул бы. Мой дымчатый жеребец был самым надежным мужчиной, какого я знала. Я назвала его Конь.

Знаю, некоторые могут подумать: насколько же ленивой надо быть, чтобы назвать коня Конем? Правда в том, что у меня возникли трудности с выбором клички. Я не могла найти идеальный вариант и просто в шутку стала называть жеребца Конь; потом это прижилось, и он начал откликаться. Это простое создание никогда не возражало.

Поправив поводья, я щелкнула языком и направила Коня вперед. Громоздкое тело жеребца двинулось с места, и он вышел на путь к дому. Грязная дорога была долгой, и вскоре вид очаровательного города сменился деревьями и тропой с изредка попадающимися вдоль нее домами. Наше скромное жилище возвышалось на небольшом холме, как раз перед тем, как дорога поворачивала за угол в темную лесистую чащу.

Фермерский дом был идеей, которую мы с Фиби давно хотели попробовать. Дешевый и остро нуждающийся в ремонте, он, тем не менее, располагался в удобных тридцати минутах езды от Буффало. Это было уютное поместье, утопающее в пасторальных пейзажах. Позади дома простиралось поле, окруженное кленами, пихтами и дубами.

Идеальное место для погребения тел с целью естественного разложения – достойный конец для недостойных мужчин.

Весной поле расцветало дикими цветами, а трава оставалась высокой до тех пор, пока мороз не пригибал ее к земле перед зимой. Когда приходила осень, деревья вспыхивали самыми яркими оранжевыми и алыми оттенками, точно мир полыхал, едва воздух начинал жечь щеки. То было напоминание: береги свои мысли, оставляй в них лишь тепло.

Ступени крыльца скрипели, особенно старательно – третья, поскольку я так и не удосужилась заменить покоробившуюся доску. Дом был белым – или, вернее, должен был быть белым. Облупившаяся краска поблекла и покрывала фасад пятнами. Угольно-черная окантовка вокруг ставней и перил крыльца выцвела до пепельного сланца. Но, несмотря на обветшалый вид, глядя на подвижные силуэты деревьев за окнами, я забывала о претензиях к сомнительной эстетике этого места, которое называла домом.

Когда мы с Фиби прибыли в Буффало, то купили два владения: ферму и аптеку. Единственная трудность с этим состояла в том, что по закону только замужние женщины могли покупать недвижимость в Нью-Йорке.

Фиби пришлось подделать брачные документы. Она взяла мою фамилию, и, признаться, мы не были уверены, проверят ли записи. Это оказалось несущественным, поскольку Фиби привезла с собой из Лондона крупную сумму наличными. Мы выдумали несуществующего брата. Я предложила имя Алан Лис для ее воображаемого мужа, якобы работавшего за границей. Посторонние считали меня ее золовкой.

Я обхватила латунную дверную ручку, толкнув дважды, чтобы расшевелить заедающий механизм. Когда вошла, запах тушеного кролика, картофеля и свежего хлеба обнял меня, как любовник после долгого морского путешествия. То был запах дома, какие бы ужасы ни ждали меня в мире.

Прихожая тянулась вдоль гостиной и узкой лестницы на второй этаж. В конце коридора находилась кухня. В камине в гостиной лениво потрескивал огонь, а женщины, расположившиеся по всей комнате, уже заняли свои привычные места на вечер.

Я сбросила шарф и пальто при входе, накинула их на первые свободные крючки, которые нашла среди множества других пальто. И сразу же меня потянуло на кухню. Я двинулась вперед, лавируя между несколькими женщинами, как раз выходившими оттуда.

– Пахнет, как в раю. – Я глубоко вдохнула, упиваясь ароматами.

– Три ночи подряд одно и то же. – Фиби вытерла лоб рукавом, лицо раскраснелось от жара плиты. Сам этот вид был лучшей частью моего дня, особенно если день выдавался долгим.

– Мое замечание в силе, – рассмеялась я.

Села по другую сторону стойки, наблюдая, как Фиби месит тесто для последней на сегодня буханки перед ужином. Готовка была идеальным хобби для такого внимательного к деталям ума, как у нее.

У нас сложился особый распорядок. Каждый вечер – время кормления. Соотношение вайперов и Гостей было почти равным, хотя, как правило, я брала на себя одно дополнительное кормление. Вайперы готовили ужин для Гостей – каждую ночь новая смена девушек, – а затем Гости кормили вайперов.

Фиби умела заводить друзей где угодно, при любых обстоятельствах. Она была общительной, уступчивой и миловидной. За последние два года она собрала в нашу компанию более дюжины вайперов и Гостей.

Ситуация со спальными местами была далека от идеала: поскольку у нас имелось всего четыре комнаты, в некоторых стояло по нескольку кроватей. Мы делились всем, что имели, на этом этапе. Даже деньгами, чтобы откладывать на еду, лекарства и прочие необходимые вещи, которые не могли сделать сами.

Мы стали коммуной. Гнездом, если хотите.

Сложностей в правилах нашего Гнезда не наблюдалось, их было всего три.

Автономия, рациональное использование, практичность.

Значительную часть нашего дохода составляли жидкости, отцеженные у вайперов-мужчин для фармацевтических нужд – этого с лихвой хватало на все расходы. Они были дарами, которые не переставали приносить прибыль даже после смерти.

Так родилось наше Гнездо. Мы объединились с целью создать лучший мир, поскольку мужчины не слишком преуспевали в улучшении чего бы то ни было. Если мы хотели жить той лучшей жизнью, к которой стремились, именно нам следовало сделать первый шаг. Кроме наших домочадцев, нам удалось сплотить под нашим знаменем почти две тысячи женщин – союз, созданный специально для Гостей, прокладывающих свой путь в новой реальности.

– В магазине было много клиентов? – спросила я Фиби.

– Прилично. Болезни ведь процветают зимой. – Она поставила последнюю порцию хлеба, как раз когда тушеное мясо приготовилось. Затем положила немного в миску для меня и позвонила в обеденный колокольчик.

Фиби подтолкнула миску через стойку вместе с деревянной ложкой, и я остановила ее ладонью. Подруга села рядом со мной, пока женщины начали собираться на кухне, выстраиваясь в аккуратную очередь.

– Как прошел сбор?

– Как обычно. Нужно попросить Джона сделать еще один крюк. Ужасно неэффективно отрабатывать по одному за раз, – сказала я, отправляя в рот полную ложку.

У Фиби была привычка пристально смотреть на меня, пока я ем. Не знаю, делала ли она это, потому что жила чужими ощущениями, или потому что ей нравилось наблюдать, как кто-то ценит то, что она делает.