Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 18

Последствия были… странные. Милиционеры райотдела, даже гаишники, участковые, инспектор из детской комнаты, подходили по одному, смотрели через решётку на Саевича, быстро отводили глаза.

Потом украдкой бросали косяка на Леонида, и сложно было прочитать во взгляде, что они чувствуют.

Ясность навёл Силантьевич:

— Лёня, я тоже его подозревал. Но всё одно, туды его растак, скверно вышло. Вы же одной крови. Гондоны были, когда тебя топили…

— А теперь я — гондон, усадивший бывшего шефа, от которого видел столько добра?

— По закону ты прав. А по жизни… Служба теперь у тебя такая. Спасибо Господу, что уйду на пенсию раньше, чем начнёшь петушить Васечкина и весь наш райотдел.

Внезапно Леонид подумал, что отпало основание, из-за которого он дал согласие на вербовку в «отдел по борьбе с милицией». Арестом и признанием Саевича отмыт до блеска, до скрипа.

Вернуться? Технически — сложно, но можно. Написать рапорт Генеральному: не могу, товарищ Генеральный прокурор СССР, хоть стреляйте, совесть не велит сажать ментовских братьев. Раз вот попробовал — и хоть в петлю лезь. Потом в области придётся восстановиться, переводился же, увольняясь не по отрицательным мотивам. Служил честно, даже денежную премию от Васечкина получил. Не в Мядель — туда морально сложно, но мало ли райцентров в Минской области с вакансиями опера УР. Найдут куда сосватать.

Ну а кто будет чистить милицию от сомнительных личностей, подобных Саевичу, Кондратовичу и, время до него ещё дойдёт, Васечкину? Мало того, что сами нагадили, на них смотрят подчинённые. Нормальные, в принципе, парни. Не ангелы, но сажать, отстранять, увольнять их, скорее всего, не за что, пусть не гении, но как-то тянут лямку в силу своих способностей по принципу: если не мы, то кто же. Тот же Павел, третий в их кабинете с Саевичем, бывший участковый. Пока пришлют пополнение, он один сыщик на весь район! Не позавидуешь.

Понимая, что камбэк от него никуда не денется, решил повременить.

Пока закончили с Саевичем да Айварс проверил все точки и запятые на каждой бумажке, рабочий день приблизился к концу.

— Сами пов-везём его в Минск? — спросил он, когда собрались у «волги».

— А смысл? Главное мы сделали. Твоё рукоделие складываем в папку и отдаём в прокуратуру, ментам нет доверия. Местные пусть сами оттарабанят арестанта в изолятор. Копия постановления об аресте у них имеется.

— Прокуратура тоже не в лучшем свете выглядит, — ввернул прапорщик, клеивший ухо ко всем разговорам, эдакий живой магнитофон КГБ. Но полезный. — В Мяделе есть межрайонное отделение Комитета. Я там был как-то. Поехали, пока они не закрылись. Наши точно ни единой бумажки не потеряют. Передадут завтра же в лучшем виде.

Кто бы возражал… Из отделения КГБ Громов набрал Каракозова.

— Герман Петрович? Вторые сутки в Белоруссии, и у нас первый арест капитана милиции — с признанием и другими оформленными доказательствами. Нет, не по Стекольниковой, в Браславе мы будем завтра. Закруглили начатое ещё Вороновым. Как рекрут? Молодцом. Лично нацепил браслеты на бывшего начальника и бывшего личного друга. Переживает, что своих без ножа режет, но держится. Да, комитетчики помогают — дали транспорт, подстраховывают. Но пока мы и сами… Так точно. Всего доброго.

Он положил трубку и нарвался на упрёк.

— Сергей Михайлович, спасибо, что меня похвалили. Но Айварс сделал много больше.

— Он — наш, прокурорский, с объективной характеристикой из Риги. Мы с Каракозовым точно знаем его умения. Ты — бывший милицейский лейтенант, для нас тёмная лошадка. Что оправдываешь ожидания — хорошо, но посмотрим, что будет дальше. Резвый, вот опыта мало, что заметно по делу Саевича. Небось, первое убийство, раскрытое при твоём участии?

Сто первое! Двести первое! Но служебные подвиги в прошлой жизни и другой реальности не в счёт.

Да и те раскрытия другие. Часы изучения лиц, снятых уличными видеокамерами, установление личности запечатлённых. Изъятие мобильников и тщательное изучение переписки, в том числе через удалённые аккаунты. Взлом паролей и просмотр хистори общения в мессенджерах. Логи оператора мобильной связи — где и когда регистрировался вышками сот телефон подозреваемого. Микроскопические маячки и гаджеты для прослушки на одежде и транспорте подозреваемых. Слежка с дрона. Изучение публикаций в социальных сетях. Внедрение троянов в компьютеры фигурантов. Широко начал применяется ИИ, в том числе для анализа версий.

Здесь ничто подобное невозможно — просто не существует технических средств. Банальные пишмашинки — в дефиците, протоколы заполняются сплошь от руки. Агентурная работа допускается, но только не для выездной бригады — не успеешь внедрить агента или вербануть в интересующей среде. Картотеки представляют собой ряды карточек, которые нужно перелопатить руками.

Что остаётся? Личный сыск, он же личная сиська. И раскрытие преступлений следственным путём, то есть производством процессуальных действий.

Врезать в торец упорствующему на допросе, нацепить ему пакет на голову, перехватив на шее резинкой? Или замотать ему физиономию тряпкой, наливая на неё воду? Леонид и раньше не практиковал непарламентские методы раскалывания, а действуя в составе прокурорской группы союзного уровня — вообще за пределами реальности.

Так что Громов и Ловкнис в самом деле на голову превосходят опытом раскрытия тяжких преступлений в местных реалиях — по старинке. Отпечатки пальцев, идентификация по пулям и гильзам, ещё несколько трасологических, физико-химических, судебно-медицинских экспертиз — доступны, но это мизер. Мозги, шерлокхолмсовская «дедукция», то есть глубокий анализ увиденного, психология, искусство допроса, это наше всё в 1969 году.

Интересно же, чёрт побери!

Глава 7

7.

Выехали с первыми лучами рассвета. Дорога от Мяделя до трассы Вильнюс-Полоцк — сплошь грунтовка, обозначенная на карте столь жидко, что обещала отнюдь не безбедное движение, что и оправдалось: прапорщик ехал 30–40 в час, объезжая ямы. Это ещё лето сухое, не пришлось буксовать по грязи. Дальше свернули направо к Полоцку и далее по Витебской области к Браславу, это крайний северо-восток БССР, чтоб успеть хотя бы к обеду.

— Наше следующее задание гораздо труднее, — начал служебную тему Громов, когда подремали, потом позавтракали на капоте во время краткой стоянки и продолжили путь. — В Мяделе Леонид и прочие местные таланты раскопали практически всё, лишь не сумели свести воедино. В Браславе начнём пахать целину. В материалах уголовного дела хорошо если обнаружим фиксацию обстановки на месте происшествия.

— Значит, сделаем за местных лентяев их работу, — не расстроился Айварс. — Я б-бывал в Браславском районе. Он на границ-це с Латвией.

«Нет никакой границы у Белоруссии с Латвией. Вот в той реальности — есть, ещё какая. Не просто между двумя некогда союзными республиками, а между СНГ и ЕС, ОДКБ и НАТО. Здесь лучше», — подумалось Леониду.

— Боюсь, сложность нашей каждой следующей миссии будет возрастать, — продолжил Сергей Михайлович, обернувшись к подчинённым с переднего сиденья. — В Мяделе никто сопротивления не оказал, если не считать забавный прыжок через стекло. Если встретим серьёзную вооружённую группу, наши три ствола — что хлыст против пулемёта. И так Федя вовремя помог — врезал Саевичу. Спасибо!

— Завсегда пожалуйста, — откликнулся водитель. — Я, кстати, без оружия.

— Мы с Каракозовым планировали эти рейды как испытательные. Сработаемся, проверим совместимость в тройке, она — ядро команды. Если предстоят поездки на Кавказ или в российскую глубинку, силовое прикрытие понадобится серьёзное. Представьте: в горах придётся брать начальника местной милиции, вах какого уважаемого человека, слушай, которого по их понятиям обязан защитить весь аул, наша тройка с тремя пукалками ПМ бесполезна и беззащитна.

— Всё же опера в прокуратуре — какой-то чужеродный орган. Не лучше ли, чтоб группа охраны считалась милицейской или ГБшной, но переподчинённой лично тебе? — предложил Леонид.