Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир - Страница 32

— Командир, двери открыты, — прокричал прямо в ухо вернувшийся для доклада техник.

— А пулемёт? — оглянувшись мимолётно на его раскрасневшуюся физиономию, уточнил. — Пулемёт с какого борта установили?

Вот когда я пожалел, что поторопился с разделением кабин на пилотскую и грузовую. Так бы оглянулся назад и всё сам увидел, а сейчас из-за переборки лишь кусочек боковой панели могу увидеть, да и то, если чудеса ловкости продемонстрирую. Вот и вынужден теперь драгоценное время на расспросы терять.

Савельев с трудом оторвал взгляд от быстро приближающихся к нам вражеских самолётов, перевёл его на меня, встряхнул головой, как бы приходя в себя, и, нахмурившись, явно сумев перебороть свой мандраж, быстро ответил:

— Так с правого же.

— Передай, пусть вперёд по полёту ствол развернут, так целиться проще будет. И про упреждение пусть не забывают, — с такими словами тут же отправил его обратно.

Нечего ему здесь путаться, только мешать будет. Мне сейчас головой во все стороны крутить придётся, мало ли ещё откуда-нибудь такая же пара вывернется. Слегка повернул штурвал, и самолёт послушно накренился влево, начал вырисовывать длинную пологую дугу. Издалека мою хитрость не сразу заметят и раскусят, нет у них опыта воздушных схваток, а когда сообразят, уже поздно будет.

Смещаемся влево потихонечку. Не нравится мне, что противник в клещи меня взять намеревается, а таким простым манёвром я их постараюсь друг за другом в одну линию выстроить. Придётся им в мою сторону развернуться. И окажутся они как раз носом к моему борту, к распахнутой двери. И пулемётчику проще целиться и стрелять будет — глаза по разным целям не разбегутся.

Как я и рассчитывал, неопытность пилотов противника сыграла с ними злую шутку, только они этого пока ещё не поняли. Сообразят, конечно, но позже, когда поздно будет. А дальше всё от подготовленности команды Зубатова зависеть будет, от мастерства нашего пулемётчика. Ну и от меня тоже, ведь кроме меня больше некому грамотно подставить эти машинки под выстрел.

А засуетились французы, сообразили, что не по плану у них схватка пошла, задёргались. По тому, как чужие самолёты по разным высотам заметались, по крену замотылялись, стало понятно — опыта, видать, у противника совсем маловато, навыки пилотирования слабые.

Разворачиваться принялись, да поздно уже, теперь вы только друг-другу мешать станете. И я, к своему огромному, чтобы не сказать лишнего, удивлению, наконец-то сумел разгадать задумку противника.

В первый момент, когда увидел, как из-под брюха каждого из приближающихся самолётов вывалилось нечто вроде большого серого кома, просто удивился. Но спустя мгновение они начали быстро разматываться, и вскоре каждый из противников тащил за и под собой длинные свисающие тросы с якорями-кошками на конце.

Хмыкнул — это ещё что за чудо такое? И только потом в памяти всплыла давно забытая информация — а ведь и впрямь на заре авиации предполагалось использовать нечто подобное, такие вот якоря и даже сети для ловли вражеских аэропланов. Правда, до добра это не довело, После первых же применений на практике цеплялись эти якоря за землю, за кусты и деревья. В общем, дело так и заглохло на корню. Короче, дальше объяснять не надо. Про сети вообще промолчу.

Очевидно, здесь я вижу первое применение подобного, скажем так, оружия. Которое просуществует совсем недолго, один сегодняшний день. А на смену этому фантастическому оружию довольно скоро придёт новое, огнестрельное. И придёт тоже уже сегодня. Вот прямо с меня и начнётся этот переход.

Так сказать, в очередной раз толкну прогресс вперёд семимильными шагами, окажусь у истоков нового боевого применения.

Тявкнул за спиной пулемёт короткой пристрелочной очередью, замолчал.

— Не стрелять! — крикнул во весь голос, оборачиваясь в сторону дверного проёма.

Уж не знаю, услышали там меня или нет, но пулемёт пока молчал. И правильно. Рано ещё, пусть противник поближе подойдёт. И зря я Савельева прочь прогнал, через него было бы удобнее команды передавать и не пришлось бы орать во весь голос, опасаясь сорвать связки.

Казалось бы, ну какие в этот момент могут быть переживания о своём здоровье, когда противник приближается, когда вот-вот воздушный бой завяжется. А я так скажу — переживать не о чем. Если только пулемётчик Зубатова окажется совсем мазилой и будет пулять куда угодно, но только не по врагу. Вот о чём нужно переживать. А противник… А что противник? Ну куда он денется? Если только сбежать от нас попробует, но и это вряд ли, у нас и планер более качественный, и движок мощнее. А, значит, скорость и манёвренность выше. Из трёх победных факторов нет только высоты, но она здесь и сейчас не нужна, не те это пока бои. Ещё огневая мощь, но и тут всё хорошо, если только… В общем, про мастерство стрелка я уже говорил.

— Командир, там, — объявившийся словно чёртик из табакерки Савельев кивнул себе за спину. — Интересуются, почему это им стрелять нельзя?

Невольно бросил на него быстрый взгляд, как-то подозрительно он начал разговаривать. Глянул, буквально на секунду задержал и тут же отвернулся, понял в чём дело. техник мой как не хорохорился, а к подобной встряске оказался совершенно не готов и сейчас отчаянно мандражировал. Хоть и старался не показывать вида, а зубы от страха непроизвольно выбивали чечётку, ляскали друг о друга.

Ну и ладно, главное, что держится и страх свой перебарывает.

Взгляд на быстро наплывающие самолёты врага — идут с превышением, с таким расчётом, чтобы нас заякорить. Наивные.

Время пошло на секунды. Рычаг управления оборотами вперёд, штурвал плавно на себя, и…Выход на ту же высоту, на которой находится противник. Не ожидали?

— Встань возле двери, будешь мои команды передавать, — чтобы приободрить подчинённого нарочито преувеличенно обрадовался появлению техника, в свою очередь тут же прибирая обороты двигателя. Нельзя нам разгоняться. А то, что скорость чуть упала после столь резкого набора, так это даже отлично. — Выполняй!

Рыкнул на техника и подчинённый вихрем метнулся на указанное мной место. И замер раскоряченной четырёхлучевой звездой в проходе, вцепившись руками в боковые проймы двери, не спуская с меня глаз. Отлично!

Слегка поддёрнул штурвал на себя, чтобы удерживать самолёт на прежней высоте. Чуть добавил оборотов движку. А сделал это для облегчения работы нашему стрелку, так ему проще прицеливаться и стрелять будет.

Вражеские аппараты уже совсем рядом, быстро вырастают в размерах. Я их почти на траверз вывел, силуэты к правому боковому стеклу сползают, ещё мгновение и нам можно будет по ним работать. Мне уже и пилотов разглядеть можно. Но зачем мне их разглядывать, не девицы же. Да и зачем смотреть на уже мёртвого врага? Незачем.

— Передай, чтобы приготовились к стрельбе, — крикнул за спину, не оборачиваясь и не сводя взгляда с быстро приближающихся самолётов. Это когда между нами большое расстояние было, вот тогда и казалось, что они по небу ползут, будто мухи сонные по стеклу. Но сейчас, когда мы сблизились, сразу стало понятно, что скорости у нас всё-таки приличные. Для этого времени, само собой.

Савельев тут же продублировал мой приказ чётко и без задержки. Молодец, собрался с духом.

Пора, прозудело чуть ниже поясницы!

— Огонь! — рыкнул и даже не оглянулся. Скомандовал в полной уверенности, что Савельев не промедлит, что чётко передаст мой приказ, и что стрелять начнут сразу же. Стрелочки на приборах замерли в одном положении, словно самолёт проникся моим напряжением и решил мне помочь выдерживать горизонтальный полёт, пошёл ровненько, словно по ниточке, без провалов и кренов. И ни одной воздушной ямы, ни одного рывка в сторону, словно сама природа в данную секунду встала на нашу сторону. Да и разве могло бы быть иначе, ведь мы на правой стороне.

А я уже вправо смотрю, и жду, жду — а время словно замерло на мгновение.

Ну же!

За спиной заработала трещотка, дробно затарахтел Мадсен. Настолько живо представил его работу, что мне даже послышался мерный лающий лязг затвора и дробный перестук подпрыгивающих на истёртой фанере пола стальных сошек пулемёта.