Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 8

— Доброе утро, офицер, — поздоровался он со мной вполне доброжелательно. — Чего желаете?

— Сколько стоит распадос? — спросил я.

Он почему-то улыбнулся и сказал:

— Доллар двадцать пять за стандартный и доллар семьдесят пять — большой.

Я кивнул и решил, что даже если мне не понравится, я могу позволить себе потратить доллар с мелочью, чтобы попробовать что-то новое. Да и, честно говоря, просто хотелось чем-то заглушить неприятный осадок, оставшийся от утреннего инцидента с газетной вырезкой.

— Мне стандартный, пожалуйста.

— С каким вкусом? — спросил продавец, и я завис. Я ведь даже не знал, что такое этот распадос.

— На ваше усмотрение, — нашел выход я.

Продавец кивнул, зашел за стоящий рядом холодильник с мороженым, так что я видел только его голову. Что-то загудело и загрохотало, потом послышался шорох, как будто песок скатывается по пластиковой трубе. Наконец, мексиканец вернулся к прилавку и поставил на него прозрачный пластиковый стакан с ярко-красным содержимым сверху и чем-то белым снизу. Сунул в него пластиковую ложку и протянул мне. Я протянул ему деньги, взял стакан, поблагодарил и вышел.

Присмотрелся поближе и понял, что стакан наполнен очень мелко накрошенным льдом, политым сверху чем-то ярким. Ба, а я думал это азиатская тема — видел такое в каком-то фильме то ли про Японию, то ли про Китай.

Попробовал немного — оказалось очень сладко, а потом меня неожиданно нагнала чуть пикантная остринка. Во дела, мексиканцы и сюда что-то острое положили. Немного перемешал верхний слой с нижним, распределяя сладкий сироп. Попробовал снова — вот теперь было вкусно. Угадывался вкус клубники и каких-то пряностей.

Я свернул с Флоренс на Бадлонг-авеню — это была улица поменьше. Мне не хотелось, чтобы мимо проехал кто-то из начальства и увидел меня с десертом.

Я быстро, но с удовольствием доел свой распадос прямо на ходу и продолжил патрулировать. Подгадал время и к обеду снова вернулся к телефону на заправке. Набрал Нику и в этот раз он ответил. Я продиктовал ему из блокнота имена пяти девушек, подвергшихся насилию на вечеринках Гольдберга, и попросил сделать на них запрос. У меня ведь больше не было возможности свободно пользоваться полицейскими базами.

Ник внимательно выслушал и согласился помочь, хотя было слышно, что он напрягся. Ему вся эта история с моим расследованием давно не нравилась, по вполне понятным причинам. Но по телефону спорить не стал, заявив, что вечером заедет с бумагами ко мне в трейлер — узнать, как продвигается моя работа в патруле. Я удивился, что он уже в курсе, но оказалось, что в курсе был вообще весь отдел, и не только — слухи распространялись по участку со скоростью пожара. Я поблагодарил его и повесил трубку, вновь вернувшись к патрулированию.

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Странно даже, уже второй рабочий день в патруле — и вообще ничего не случилось. Если не считать слегка першащего горла после распадос.

Глава 4

По дороге с работы я заглянул в магазин, купив продуктов и пива, чтобы угостить Ника. Приехал, пожарил себе наггетсы, сварил гречку из той, что купил в русском магазине — у меня оставалось совсем немного. Поел.

Около пяти вечера почувствовал что-то странное — будто земля содрогалась, и стекла в трейлере стали звенеть. Ничего не понял, но продлилось это совсем недолго — пару минут. Потом перестало. Я подумал — ну, наверное, какие-то подземные толчки, слышал я про разлом Сан-Андреас и что-то такое.

Касселс приехал, когда стало уже темнеть. Я услышал знакомое урчание двигателя «Порше» на подъездной дорожке, взял из холодильника пару бутылок «Миллера» — диетическое пиво, на спорте я предпочитал именно его — и вышел навстречу. Рэмбо пару раз гавкнул и завилял хвостом. Похоже, что он был рад, что хоть кто-то меня навестил.

Впрочем, и я тоже был рад, с учетом того, что приехал мой единственный друг. Билл, например, после этой истории с газетой меня избегал, а Андерсен вообще больше не здоровался, как и все мои коллеги из нравов. Ну а Касселс был в курсе всего и поддерживал меня, как мог.

— Привет, — сказал Ник, выходя из машины с папкой под мышкой.

— Привет! — кивнул я. — Держи.

Я протянул ему обе бутылки, и он взял. Я же прихватил пару пластиковых стульев из стопки, которую нашел на помойке — похоже, что какое-то летнее кафе закрылось или еще что-то, но стулья были нормальные, так что я их прихватил. Случайно увидел. Забавно, что они оказались точно такими же, как тот, что мне достался в наследство от Соко.

Поставил, уселся, протянул руку за пивом. Он дал мне, я достал из кармана ключи с брелком-открывашкой, открыл свою и передал ему.

Он тоже примостился на стуле, открыл, сделал глоток.

— Холодильник у тебя не холодит почти, — заметил он.

— Есть такое, — кивнул я. — В последнее время барахлить начал, надо бы ремонтника вызвать. Сам не полезу — точно забуду какой-нибудь конденсатор разрядить, и меня током убьет.

— Насчет того, что ты просил, — он протянул мне папку. — Держи.

Я открыл и быстро проглядел. В ней было несколько листов с данными по именам, которые я передал ему утром.

— Спасибо, брат, — сказал я ему, пролистывая страницы.

— Не за что, — ответил Ник, но радости особой в голосе у него не было. — Только с запросами надо быть аккуратнее в ближайшее время.

Я поднял на него взгляд. Ник выглядел озабоченным, ему явно не нравилось то, что происходит.

— Что случилось, Ник? — спросил я.

Касселс вздохнул, отпил еще пива, потом вытянул ноги, практически улегшись на стуле. Ему явно не хотелось говорить мне об этом, вещь явно должна была стать для меня неприятной.

— Левандовски сегодня устроил разнос всем на брифинге, — все-таки сказал он. — Тебя не упоминал, он вообще, как слышит твое имя, сразу краснеет и надувается, но все и так поняли. Сказал, что в нравах не любят тех, кто позорит честь отдела, и что если кто-то будет замечен в связях с такими — вылетит на хрен, — он невесело усмехнулся и добавил. — Даже сюда приезжая, я рискую, чего уж говорить про запросы.

— И как парни отреагировали? — только и оставалось спросить мне.

— По-разному, — подозрительно быстро ответил Ник.

— Значит, положительно, — вздохнул я.

— В основном положительно, — он отвел взгляд. — Большинство считает, что ты сам себе вырыл могилу. Ну а чего, про тебя ведь в газетах такое написали, сам понимаешь.

— Понятно, — сказал я.

— Я промолчал, если что, хотя дать ему по роже очень хотелось, — быстро добавил Касселс. — Левандовски все время на меня смотрел, знает, что мы друзья. И на запросы эти он тоже возбудится, если узнает.

— Спасибо, — кивнул я. — Прости, я постараюсь сам дальше, не думал, что они так отреагируют.

— Майк, — сказал он. — Если не учитывать той истории со ставками и того, что ты откуда-то узнал результат боя Тайсона, и говоришь, что знаешь следующие… Ты — самый честный коп, из тех, кого я знаю. Сам посмотри, как ты живешь…

Он обвел руками трейлер и показал на «Шеветт», который стоял под навесом. На самом деле, можно было его там не держать, ему хуже не станет уже в любом случае, но раз уж построил навес, то почему бы и нет.

— Так что все нормально, — продолжил он. — Просто давай аккуратнее с запросами, ладно? Что смогу, достану, но не часто и не много сразу.

— Я не понимаю, — я покачал головой. — Он ведь знал про это дело, сам отдал его в окружную прокуратуру. Сказал, что они разберутся. Я попробовал сам — в итоге случилось, что случилось. Но он ведь сознательно старался вышибить меня из полиции. Если бы не ты и Спронг, я бы сейчас… Не знаю, мне бы даже лицензию частника не дали бы.

— Это политика, Майк, — ответил он.

— В смысле? — я повернул голову.

— В прямом. Левандовски сам метит выше, хочет перейти в прокуратуру. А в перспективе — баллотироваться в округе. Об этом все знают. А детектив под его началом, которого поймали с проститутками — сложная тема, особенно с учетом того, что это все в газеты попало. Так что он защищает в первую очередь себя.