Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 44

— Все, вызвала, — сказал Марч. — Теперь ждем пять минут, и я иду внутрь.

Оставалось только откинуться на сиденье в ожидании.

— Сунуть губку за щеку не забудь, — сказал он.

Я послушался, засунул этот кусок поролона за щеку, снова посмотрел в зеркало — форма лица изменилась так, будто у меня болел зуб и ткани вот так вот надулись.

— Добрый вечер, вы верите в Бога нашего Иисуса Христа? — спросил я, едва ворочая языком.

Вот ведь зараза этот детектив. Он в действительности подобрал мне образ, чтобы я выглядел как можно более жалко и одновременно с этим… отталкивающе, что ли? Хотя… Так меня точно не узнают, вообще никаких вариантов. И это хорошо — влететь в неприятности, когда мое дело и так расследуют, мне не хотелось вообще.

Пять минут тянулись долго, Марч то и дело посматривал на часы. Мне тоже было неловко — эта затея казалась мне совершенно идиотской. Но с другой стороны, выбора все равно особо не было.

— Пора, — сказал детектив.

Вышел из машины, обошел ее и достал из багажника что-то, а потом с уверенным видом двинулся в сторону дома Митчелл. Только сейчас я увидел, что это был чемоданчик с инструментами.

Он подошел к дому и нажал на кнопку звонка. Потом постучал — похоже, что звонок тоже был электрический. Через полминуты дверь открылась, из-за нее выглянула та же самая блондинка, кивнула, и детектив вошел в дом.

Дверь закрылась за ним. Первая часть плана сработала, так что скоро вмешаться придется уже мне.

Глава 21

Ровно через десять минут я вышел из машины, поправил идиотскую бейсболку и направился к входной двери дома Митчелл. И нажал на звонок. Потом вспомнил, что он электрический, и не работает. Чертыхнулся, поняв, что повторил ошибку Марча, и просто постучал — как можно более громко и напористо, чтобы точно открыли. И чтобы сразу настроить женщину на нужный лад.

Примерно через полминуты дверь открылась, и на пороге появилась блондинка. Она все так же была в своем деловом костюме — наверное, переодеваться в темноте не решилась. Я вот тоже не любил, потому что-то футболку наизнанку надену, то трусы, то носки. Постоянно со мной такая ерунда случалась, еще с прошлой жизни.

— Слушаю, — нетерпеливо сказала она, окидывая меня быстрым взглядом.

— Добрый вечер, мэм, — начал я. — Скажите, вы верите в Господа нашего Иисуса Христа? — нет, идиотское начало. Интересно, а она реально еврейка, и именно поэтому мне Марч сунул эту бейсболку и брошюру? Внешне, кстати говоря, не похожа. Больше актрису из «Убить Билла» напоминает, но не Уму Турман, а ту психованную, одноглазую. — Вы когда-нибудь задумывались, что Мессия, прихода которого ждет наш народ, уже приходил две тысячи лет назад?

— Что, простите? — спросила она.

— «Он был изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши». Это написано за семьсот лет до Рождества Христова, задолго до распятия, и это точное описание страданий Иисуса из Назарета.

— Слушайте, мне сейчас не до того, — попыталась вставить она.

— Многие раввины до девятнадцатого века признавали, что это глава говорит именно о Мессии, — продолжил я, повысив голос. — И только потом, из-за полемики с христианами, некоторые стали трактовать этот отрывок, как описание страданий всего народа Израиля. Но текст сам по себе говорит о том, что это один человек. Там «он», а не мы, мэм.

Хорошо, что у меня была возможность ознакомиться с брошюрой, пока мы ждали Митчелл, я ее практически наизусть выучил. Сымпровизировать так я точно не смог бы.

— У меня вообще-то света дома нет, мне не до вас, — заметила она и попыталась захлопнуть дверь.

Я же просунул ногу между створкой и косяком. Удар оказался болезненным, но виду я не подал. Но при этом сделал максимально идиотское выражение лица, потому что именно идиотов считают безобидными.

— Тем более, мэм, — тут же подхватил я и понял, что на меня напало вдохновение. — Разве не в такие моменты, когда гаснет свет, мы особенно сильно нуждаемся в свете внутри нас? Разве это не тот самый момент, когда только Господь может помочь нам? Ибо сказано «пройдя через долину смертной тени, да не убоюсь я зла, ибо ты со мной».

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите! — она явно начинала злиться все сильнее и сильнее.

— Понимаю, это звучит неожиданно, — сказал я. — Но это нормально. Многие евреи, которые приняли Иисуса как Мессию, говорят, что они не перестали быть евреями, а наоборот, обрели полноту своей веры.

— Но…

— А вы знали, что даже само разрушение Второго Храма в семидесятом году было предсказано самим Иисусом за сорок лет до этого события? Он говорит своим ученикам, что не останется здесь камня на камне, и разве это не удивительное подтверждение…

Да, черт подери, если бы я встретился сам с собой, и был при этом евреем, я бы уже однозначно сам принял Христа.

— Хватит! — резко закричала она, и в ее голосе прозвучала уже настоящая истерика. — Хватит пороть чушь! Я даже не еврейка!

— Да, но если вы христианка, то могли бы пожертвовать немного на нужды просвещения…

Она вытащила кошелек, достала из него купюру и швырнула на улицу.

— Хватит! — закричала она. — Забирай деньги и убирайся! Иначе я вызову полицию!

Что ж, оставалось надеяться, что угрозу свою она не исполнит. Ну и на то, что я дал Марчу достаточно времени на то, чтобы он сделал свое дело.

— Возьмите хотя бы брошюру, — я протянул ей смятый листок, который дал мне детектив. — На досуге прочитаете, вдруг что-то откликнется в сердце.

Я убрал ногу и она захлопнула дверь. Секунду спустя послышался звук проворачивающегося замка. Я повернулся, наклонился и подобрал купюру. На ней был изображен Бенджамин Франклин. Она в меня сотню кинула. Что ж, конечно, настоящие евреи были бы рады этому пожертвованию, но и я деньгами кидаться не буду.

Убрав денежку в карман куртки, я повернулся и побрел на дорогу, чувствуя при этом странное удовлетворение. Мне удалось заболтать ее, причем она меня, очевидно, не узнала. Оставалось надеяться, что Марчу хватило времени на то, чтобы сделать фото.

И тут я заметил, как на улицу заезжает белый фургон с логотипом электрической компании на боку. Той же самой, чей логотип красовался на робе Марча.

Твою ж мать! Только настоящего электрика мне не хватало. Если этот парень сейчас подойдет к дому, то все, маскировке частного детектива конец. И потом, Митчелл вызовет полицию, они приедут, возьмут всех за компанию. И, естественно, выяснят, что я никакой не еврейский миссионер, а на самом деле я русский детектив, а точнее патрульный.

Нужно задержать его как можно надольше, чтобы дать Марчу закончить со своим делом. И желательно, чтобы он обратно включил свет. Может тогда этот парень и не пойдет внутрь.

И я двинулся к нему решительным шагом, на ходу доставая из кармана значок.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Офицер Диксон, полиция Лос-Анджелеса.

Значок я показал всего на секунду, а потом тут же спрятал за спину. Последнее, что мне было нужно — это чтобы он увидел номер моего жетона. Мужчина посмотрел на меня через окно машины, после чего растерянным голосом проговорил.

— Офицер? А что…

Точно, у меня же эта идиотская кепка со звездой Давида на голове.

— А что, офицер не может быть евреем и миссионерствовать в свободное время? — спросил я, сделав вид, что начинаю злиться. — Вы антисемит, сэр? У вас есть какие-то проблемы с народом Израиля? Может быть, вы еще и Палестину поддерживаете?

— Нет, нет, господин офицер, — он выставил перед собой руки. Похоже, что серьезно испугался. — Я ничего не имею против евреев. Среди моих друзей есть евреи. Я понимаю, как ваш народ пострадал во время Холокоста…. Но что случилось, почему вы меня остановили?

— Ваш фургон, — ответил я, внимательно осматривая фургон в поисках хоть каких-то нарушений. — Одна из передних фар горит слишком тускло.

— Да нет, все было нормально…

— Включите фары, — приказал я.