Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 20

Я на всякий случай вернулся к баку, который он опрокинул мне под ноги, поковырялся в мусоре и рядом — ничего. Вернулся к лежащему на земле дилеру и по его довольной роже понял — не найду. Без шансов.

— Ты ведь понимаешь, что я все равно могу сейчас найти у тебя что-нибудь в кармане? Даже то, чего там еще недавно не было? — спросил я, решив сыграть в плохого копа. — Лучше прояви благоразумие и ответь на пару моих вопросов. И тогда разойдемся, как в море корабли.

— Я отказываюсь говорить без своего адвоката, — повторил Пауль с ухмылкой.

А я стоял над ним и злился. Потому что отчетливо понимал, что мне ни то что предъявить, мне его даже задержать не за что. Я сейчас даже не при исполнении и, по сути, просто погнался и завалил на асфальт ни в чем не повинного мужчину.

Он про отсутствие у меня значка, конечно, не знает, но прекрасно понимает, что даже если я сейчас подброшу ему какой-нибудь пакетик, то его адвокат добьется минимального наказания за хранение.

Захотелось сломать ему руку и выбить информацию, но я опасался — сейчас у меня никаких полномочий, а мужик мало того что чист со стороны закона, так еще и сам тот еще лис — вполне может написать на меня заявление. Это не напуганный негр, которого я поймал за руку на преступлении.

А если поднимется шум, то за такие побои меня точно вышибут из полиции. До Гольдберга это, конечно, не дойдет — вряд ли он знает по именам всех дилеров, с которыми работал его начальник охраны. Но от этого не легче.

— Я даю тебе последний шанс. Подумай хорошо. Повторяю еще раз — твоя работа меня не касается. Меня интересует один из твоих клиентов, — все же попытался я продавить его.

— У меня нет никаких клиентов, господин полицейский. Я просто отдыхал в клубе. И больше я ничего не скажу без адвоката, — невинным голосом ответил он.

Скотина. Я разозлился, причем непонятно, на кого больше — на него или на себя. Будь у меня значок детектива, можно было бы что-нибудь придумать, подловить его на чем-то, задержать и начать колоть в допросной. Хотя… Судя по его поведению — для него это был бы не первый опыт. И он бы все равно ничего не сказал. Молчал бы, как партизан.

Я достал из кармана ключи от «Шеветта» — ножа у меня с собой не было — и в два резких движения разорвал пластик и освободил ему руки. Зря только стяжку потратил на этого ушлепка.

— Вы свободны, — сказал я.

— Спасибо, офицер, — ехидно усмехнулся Пауль и пошел прочь по переулку.

Я же отправился в сторону припаркованного «Шеветта», на ходу доставая блокнот и вычеркивая из него имя дилера.

Остались проститутка, бармен и личная помощница Гольдберга. Лезть к последней я откровенно опасался — добровольно она точно не расколется, да еще и Крауз описывал ее как очень жесткого человека. Если неудачно сунуться к ней, Гольдберг тут же обо всем узнает, и меня точно завалят.

Бармен в целом был сомнительным вариантом — вряд ли он многое видел со своего рабочего места за стойкой, а даже если видел — прижать его, по большому счету, будет не за что. Разливать коктейли богачам — не преступление. Значит, тут только уповать на везение — на то, что бармен захочет сотрудничать добровольно, и при этом еще и будет хоть что-то знать. Шансы на это… не ахти, если честно.

Проститутку еще нужно было найти — по ней у меня даже имени нет, одно прозвище. Однако она, вероятно, должна что-то знать, ведь, по словам Крауза, регулярно работала на вечеринках. А значит, стабильно бывала прямо там, где происходило насилие над девушками. И склонить ее к сотрудничеству явно будет проще — пригрозив привлечь за проституцию. Это не стопроцентный вариант, но вполне может сработать, особенно если у нее уже были в последнее время задержания по этой статье.

А значит, мне предстоит выяснить, кто скрывается под прозвищем Фрау.

Глава 10

Вчерашняя история с драгдилером только раззадорила меня, а может быть это сработал разговор с Сарой. Так что проснулся я уже в более-менее нормальном настроении. Поднялся, провел комплекс упражнений чисто на разминку, покормил пса и петуха, а потом позавтракал сам.

И решил, что мне нужно срочно взяться за поиск Фрау, особенно с учетом того, что я о ней ничего кроме прозвища не знаю. А кто у нас должен знать? Или может? А может Ник, потому что он — детектив отдела нравов и работает в этой сфере достаточно давно. Да и что-то мне подсказывало, что эта самая Фрау — очень известная в городе штучка.

Так что приняв напоследок ледяной душ, я подошел к телефону, набрал рабочий номер Ника и уже через несколько секунд услышал:

— Отдел нравов, детектив Касселс.

— Ник, это я, — решил я не называть своего имени. — Есть минута?

— Полторы максимум, Честер, — ответил он. — У меня встреча через пять минут, а до этого еще бумаги дособрать надо. Что случилось?

Честер? А, похоже, что там рядом Левандовски бродит или другие детективы. Вот он меня и назвал чужим именем, чтобы не спалиться. Конспиратор хренов.

— Мне нужна информацию про проститутку, которая работает под прозвищем Фрау. По словам Крауза, она регулярно бывала на вечеринках Гольдберга. Хочу допросить ее.

Касселс на несколько секунд замолчал, после чего сказал:

— Это Честер Каннинг, из Центрального дивизиона. Да. Да, — а потом снова обратился ко мне. — Фрау? Не припоминаю. Я о такой точно не знаю, я бы запомнил, звучит специфично.

— Черт… — проговорил я. — А знаешь, у кого можно узнать?

— Догадываюсь, — ответил он. — Записывай адрес.

Я огляделся, потом схватил с полки блокнот и приготовился писать:

— Готов.

Касселс продиктовал мне адрес в Санта-Монике. Я не понял сперва, почему он, работая в Южном Централе, имеет осведомителей в Санта-Монике. Потом вспомнил, что его, например, знали в букмекерской конторе в Даунтауне, и решил не задавать лишних вопросов.

— Скажешь ему, что от меня, зовут Расти, — сказал он. — Спроси, что ему надо за разговор, обычно он берет наличкой.

— Понял. Спасибо, Ник.

— Только осторожнее там, он не такой простой человек… Да, кстати, — он остановился на секунду. — Я узнал по нашей теме. На отмену на сотню дают двадцать долларов.

— Тогда смысла нет, — сказал я. — Ничего не заработаем. Ждем, скоро будут еще бои. Вот тогда сыграем по-крупному.

— Понял. Все, Честер, мне пора, до связи.

Из динамика раздались короткие гудки. Я повесил трубку на рычаг. Наличкой, значит. Ну что ж, нужно взять ее с собой. Я давно предполагал, что всех своих информаторов Касселс попросту купил на наследство, которое ему перепало от дядьки. Хотя могло ведь быть иначе, мог спустить эти бабки на бухло и доступных дев.

Тогда я принялся одеваться. Надел пиджак, брюки, новые ботинки, которые едва-едва успел разносить до более-менее комфортного состояния. Сунул в карман значок патрульного — я имел право носить его с собой в отличие от оружия. Взял тысячу долларов на всякий случай.

Может быть, Глок взять? Хотя мне только не хватало, чтобы меня приняли с оружием, на котором черт знает сколько всего висит. Тогда меня не просто из полиции вышибут, тогда меня попросту посадят.

Листок с адресом я вырвал из блокнота и положил в карман, после чего вышел и сел в «Шеветт». Завел двигатель и поехал в сторону Санта-Моники.

В этом модном городке моя машина выглядела совсем уж не очень, поэтому я припарковал ее на стоянке. Подумал о том, что ее могут просто эвакуировать, как автохлам, особенно с учетом тега банды на борту, но решил, что сделать все равно ничего не смогу. Ну вот нельзя сейчас сунуть под лобовое стекло номер мобильного телефона. Потому что нет мобильного телефона у меня, а если бы и был, то у эвакуаторщиков их нет, чтобы позвонить. С другой стороны, если машину обнаружит мой коллега — он все равно сперва стикер оставит, так что я успею ее переставить.

А здание, которое Ник мне назвал, неожиданно оказалось ритуальным агентством. Чертовски скорбное, я бы сказал — снаружи все в черном цвете, окна черными же шторами занавешены, и название «Последний путь».