Дьявол в отражении - Мирошник Мария - Страница 4

Наша четвёрка остановилась около забора.

– Благодарю за приглашение, Александра Егоровна, – сказал Атаванов-старший и поцеловал ей руку.

Не успела тётушка ответить, как место графа занял его сын, в точности повторивший все действия.

– Александра Егоровна, позвольте выказать свою благодарность за тёплый приём, – кавалергард ловко склонился и запечатлел на тонкой ткани перчаток невесомый поцелуй, – и знакомство с вашей очаровательной племянницей.

Впервые за весь вечер он посмотрел на меня открыто и без тоски. Не успела я обдумать перемену в настроении моего загадочного нового знакомого, как передо мной возник Георгий Дмитриевич, который в следующую секунду прижал мою ладонь к своим губам.

– Настоящая красавица, – с теплотой произнёс он. – Как и все женщины в вашей семье.

С благодарной улыбкой я кивнула и присела в реверансе. Пожилой граф отвёл Александру Егоровну на несколько шагов в сторону и завёл с ней незамысловатый разговор, уступив место подле меня сыну. Последний не заставил себя долго ждать и возник рядом уже в следующее мгновение.

– Анна Павловна. – Он поцеловал мою руку. – Благодарю за приятную компанию и прошу простить мою нелюдимость. – Граф выпрямился. – Не принимайте на свой счёт. Совсем недавно я поссорился с близким другом, поэтому сейчас нахожусь на душевном перепутье. Позвольте выразить мою признательность за то, что оставались терпеливы ко мне.

– Вам не за что извиняться, Иван Георгиевич, – ответила я, стараясь незаметно разглядеть детали его колета. Разница в росте способствовала обратному. – Уверена, вы и ваш друг достаточно мудры, чтобы преодолеть все трудности и прийти к компромиссу.

Я постаралась вложить в слова всю надежду, которую была способна подарить практически незнакомому человеку.

– Вы невероятно добры. – В голосе мужчины звенели нотки восхищения. – Прошу, зовите меня просто Иван. Я не настолько стар, насколько могло показаться.

Не желая признаваться, что уже целый вечер величаю его в своих мыслях не более чем по имени, я кивнула. Впервые за весь вечер граф искренне улыбнулся и, откланявшись, направился к родителю.

Распрощавшись, отец и сын покинули наше поместье.

Глава 4

Грань между воспоминаниями и реальностью

Мне выделили спальню на втором этаже. К моему приходу в камине уже горел согревающий после морозной улицы огонь. К счастью, в покоях имелась ванная комната, попасть в которую можно было через неприметную дверь в самом углу помещения. Также тётушка распорядилась, чтобы у меня была своя прислуга – крепостная девушка лет четырнадцати по имени Василиса или, как её звали сёстры, Вася.

По моей просьбе помощница натаскала в ванну тёплой воды. Пока она бегала с вёдрами, я расправилась с одеждой, оставшись в нижнем платье. Как раз в тот момент, когда я аккуратно складывала пелерину в шкаф, в комнату зашла Вася. Взглянув на меня, она сильно удивилась.

– Сударыня, почему вы не позвали меня? Я бы помогла с корсетом, – виновато промолвила та и опустила голову.

Две тонких русых косички вторили её движениям.

– Не переживай, Василиса, – как можно мягче сказала я и закрыла дверцы шкафа. – Меня учили ухаживать за собой самостоятельно. Но как только мне понадобится твоя помощь, я обязательно скажу.

Чуть успокоившись, крепостная согласно кивнула и даже слегка улыбнулась. Прекрасно, возможно, мне удастся завести здесь если не друзей, то хотя бы приятелей.

– Ванна готова, сударыня.

– Спасибо, Василиса.

– Я могу идти?

– Одну секунду.

Мысленно поблагодарив Архипа за то, что он принёс мои вещи в комнату, я открыла сумки и достала небольшой сундучок, отделанный кожей. Внутри находились щётки, расчёски, крема и всё, что могло понадобиться в банный день. Вспомнив, как строго классные дамы следили за чистотой учениц в институте, я вздрогнула. По коже поползли мурашки, но сейчас было неподходящее время для воспоминаний.

Отодвинув пару флакончиков с розовой водой, я наконец нашла то, что искала. Несколько кусков мыла, завёрнутых в упаковочную бумагу и обёрнутых бечёвкой. В состав входили эфирные масла и морская соль. Мне чудом удалось купить их у одной институтской служанки. Совсем молоденькая крепостная должна была съездить в город и приобрести это мыло для одной ученицы средних классов, но по своей неопытности согласилась взять в качестве предоплаты только половину цены и оставшуюся сумму добавила от себя. Предполагалось, что по возвращении из Петербурга служанка заберёт деньги и отдаст покупку, получив сверху небольшое вознаграждение, но вместо этого ученица взяла лишь три пачки мыла, на которые изначально и хватало суммы. Барышня планировала подставить помощницу забавы ради, о чём гордо рассказала своим подружкам.

Я застала служанку в кладовой, где она долго ревела, не представляя, как вернуть потраченные деньги. Из её нервных всхлипов мне толком не удалось ничего разобрать, поэтому я просто сунула несколько монет ей в руки, предложив перепродать такую дорогую покупку. По её счастливым глазам было непонятно, хватило ли моих средств на покрытие всех трат или нет, но девушка тотчас перестала реветь, поблагодарила меня и убежала. А я осталась стоять с тремя брикетами подарочного мыла, которому за месяц так и не смогла найти применение – белье стирать ими жалко, а в общую баню брать страшно.

И только сейчас, находясь в чужом доме, полном незнакомых людей, я наконец поняла, зачем всё это случилось в моей жизни. Мне не хотелось жить ближайшие месяцы в полном одиночестве или среди агрессивно настроенных крепостных. Я взяла пачку мыла, ощутив сильный аромат розы, и протянула её Васе.

– Держи. – Глаза девушки загорелись, но руку не протянула. – Не стесняйся. Это подарок.

– Это очень… очень дорого, – запинаясь произнесла она, но взгляда не отвела.

– Бери, – настойчивее повторила я. – Право, не придавай этому большого значения. Небольшой знак внимания ещё никому не навредил.

Несколько секунд крепостная обдумывала что-то, а затем резко подалась вперёд и с рвением ребёнка, никогда не знавшего игрушек, выхватила мыло у меня из рук и глубоко вдохнула аромат.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – чуть ли не завизжала Вася, но вовремя спохватилась и зажала себе рот свободной рукой. – Спасибо…

– Пользуйся на здоровье, – с улыбкой отмахнулась я и подошла к туалетному столику. – Можешь идти. Я очень устала с дороги, так что воду из ванной можно будет вычерпать утром.

– Благодарю, сударыня, – в очередной раз поклонилась Вася и попятилась к двери. – Добрых снов!

– Спокойной ночи.

Тихо щёлкнула дверь. В комнате повисла тишина. Немного подумав, я приоткрыла окно, подкинула несколько поленьев в огонь и села на пуфик перед туалетным столиком. С наслаждением вытащила из причёски десяток шпилек. Длинные русые пряди тяжёлыми змеями заструились по плечам, образуя крупные волны. Я достала три измятых конверта. Все они были подписаны одним и тем же человеком – графом Евгением Васильевичем Бакиевым.

Первое за двенадцать лет письмо от друга детства пришло накануне выпускного бала из Смольного. Витиеватая подпись «Е. В. Бакиев» выглядела слишком официально. На языке вертелось просторечное «Геша», но я отмахивалась от него, как от назойливой мухи. Слишком много времени прошло с тех пор. Слишком долго мы не общались.

Перед глазами за мгновение пронеслась сотня воспоминаний о тех годах, когда родители гостили у дядюшки в разгар тёплых месяцев. Олег и Евгений – два брата-близнеца (в народе таких принято называть «двойняшками») с тёмными, как чернила, кудряшками и широкими улыбками были магнитами для приключений. Они находили их везде: в лесу, в гостиной, на речке, а я, подобно верной собачке, всегда шла следом.

Мне было шесть, а друзьям по двенадцать лет. Несмотря на разницу в возрасте, друзья никогда не относились ко мне как к ребёнку: всегда звали с собой поиграть и старались не оберегать слишком сильно (хотя порой получалось у них это из рук вон плохо).