На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 6

Я вспомнил про визитку, которую оставил мне Знаев. «Виктор Семёнович Панкратов, редактор газеты». Огонь тушат огнём, как он и сказал.

— У меня есть выход на одного редактора, — ответил я. — Завтра свяжусь.

— Вот и хорошо, — одобрил Михаил. — Только аккуратно, без эмоций. Сухие факты, пусть люди сами сравнят.

— Благодарю, — сказал я. — Так и сделаю.

— И продолжаем ждать суда, — добавил Михаил. — До связи!

Положив трубку, я методично, один за другим, сделал скриншоты этой статьи. Для этого пришлось научиться делать скриншоты, и узнать, что в ообще такое скриншоты.

При дворе любое дело начиналось и заканчивалось документами. Здесь роль документа играла фотография на экране. Принцип, как всегда, оставался прежним.

Я отложил телефон и потянулся. День выдался длинным. Пора было закрываться и ехать домой. Завтра была суббота, и планы тоже были большие.

И в этот самый момент в дверь снова постучали.

Я мысленно вздохнул. Неужели тот пьяный мужчина снова вернулся? Подошёл к двери и открыл.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, спортивного телосложения, в дорогой куртке. Его лицо было перекошено от ярости.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Чем могу помочь?

— Не знаю, сможешь ли, — хмыкнул тот. — У меня акула пропала!

Пропавших акул я ещё не искал.

Глава 3

Фортуна лотерея, в жизни и в кино

Ко мне приходили разные люди в мастерскую, но никто из них не приходил пожаловаться на пропавшую акулу.

— В каком смысле? — вскинул я брови.

— Ну ненастоящая, — пояснил тот. — Татуировка! Обидно, жесть.

Так, по крайней мере это всё-таки что-то по моей теме.

— Проходите, — я отступил в сторону. — Присаживайтесь. И расскажите всё по порядку. А то пропавшая акула звучит загадочно, а я загадки не очень люблю.

Мужчина мрачно посмотрел на меня, но всё же вошёл и опустился на стул для клиентов. Спина прямая, держится ровно. Военная или спортивная выправка, такую ни с чем не спутаешь.

— Вадим, — протягивая руку, буркнул он.

— Артём, — представился. — Так что конкретно у вас случилось?

Вадим стянул куртку, закатал рукав футболки и показал мне своё плечо.

— Вот, — процедил он. — Месяц назад набил. У другого мастера, в другом городе даже Акула была ну просто загляденье. А теперь сам посмотри, мазня какая-то.

Я наклонился и присмотрелся. На плече и правда угадывалась акула, но в весьма плачевном состоянии. Контуры расплылись, линии поплыли, серые тени превратились в разводы. Пигмент явно подвымылся из кожи, и работа была очень бледной. Хотя изначально татуировка неплохая.

— Все правила ухода соблюдали? — уточнил я у Вадима. — Ничего необычного не делали?

Он нахмурился.

— Да всё как обычно… — протянул он. — А, ну в баню ездил. С друзьями, на день рождения. Попарились прям хорошенько, люблю я это дело! Но чтобы прям необычное…

Так это и есть причина.

— Вот из-за бани у вас и пропала акула, — сказал я.

— Баня-то тут при чём? — не понял он.

Я устроился напротив и принялся объяснять. Как учил меня в своё время Верещагин, хочешь, чтобы человек тебя услышал, объясни так, чтобы он сам увидел картину.

— Свежая татуировка — это, по сути, открытая рана, — начал объяснять я. — Когда тату мастер делает татуировку, игла вводит пигмент в средний слой кожи, который называется дерма. Первые две-три недели организм воспринимает краску как чужеродный объект и активно её выталкивает. Из-за этого сверху образуется тонкая корочка. И в этот период кожа очень чувствительна. А теперь что с ней происходит в бане. Сначала сильный жар, который влияет на сосуды. Он усиливает кровоток, ещё не закрепившийся пигмент начинает вымываться. Кроме того, баня это пар и влага. Они размягчают ту самую защитную корочку, и она сходит раньше срока. Но сходит она при этом неравномерно. А если вы ещё и мочалкой прошлись или веником…

Вадим поморщился.

— Прошёлся, — признался он. — Знатно так.

— Ну вот, — развёл я руками. — Трение сорвало ту самую корочку. В итоге кожа зажила с уже искажённой татуировкой. То, что вы видите, это не плохая работа мастера. Это несоблюдение рекомендаций по заживлению.

Вадим слушал, и мрачнел всё больше.

— Но мне никто про баню не говорил! — возмутился он. — Откуда я знал, что нельзя?

Я кивнул. Тут он был отчасти прав.

— Запрет на баню, сауну и бассейн на первые две-три недели — это часть стандартного ухода, — спокойно ответил я. — Любой мастер обязан предупредить об этом клиента, желательно ещё и памятку дать. Если ваш мастер этого не сделал, это его упущение. Так что доля его вины тут есть, не спорю.

— Вот! — Вадим тут же щёлкнул пальцами.

— Но, — продолжил я. — Позвольте сказать и встречное соображение. Свежая татуировка — это рана. А с раной любой человек в парилку не полезет. Я не хочу говорить вам в укор, но нужно было думать об этом. Вышло так, что вы оба виноваты в этой ситуации.

Вадим помолчал. Видно было, что признавать свою вину ему не хочется. Наконец он выдохнул.

— Ладно. Тут не поспоришь, — проворчал он. — Дурак был, чего уж. Только мне теперь с этой мазнёй ходить?

Я посмотрел на него сквозь монокль. Лжи не увидел. Он действительно расстроен, и не знает, что делать.

— Можем переделать, — сказал я. — Перекрыть её другой татуировкой. Это сложнее, чем бить по чистой коже, но результат может выйти даже интереснее, чем был.

Вадим оживился.

— А возьмёшься? — спросил он. — Не побоишься чужую испорченную работу трогать?

— Мне не впервой, — улыбнулся я. — Давайте обсудим, что будем делать. Для начала расскажите, почему именно акула. Чтобы я понимал, что для вас важно. Татуировка — это не картинка для красоты. Это то, что вы носите на себе всю жизнь.

Вадим задумался, и ненадолго замолчал.

— Я на флоте служил, — сказал он. — По контракту, на Тихоокеанском флоте. Так что мне нужно было что-то морское. Я подумал про акулу, потому что она тихая и смертоносная. Плавает себе в глубине, её не видит никто. А когда надо, она бьёт точно и насмерть. Вот я хотел такую. Чтоб про службу помнить, и чтоб для себя что-то. Быть незаметным, но точным и смелым.

Я внимательно его выслушал.

— Прекрасно, — сказал я. — Тогда вот что я предлагаю. Сделаем татуировку в реализме, чёрным цветом с серыми тенями. Акула будет плыть вверх — это символ преодоления преград. А вашу старую акулу мы используем в рисунке.

— Это как? — не понял Вадим.

— Она станет фоном, — объяснил я. — Водой, сквозь которую идёт новая акула. Старая работа уйдёт на задний план, но останется фундаментом. Ваша история никуда не денется, она просто станет частью чего-то большего.

Одновременно я рисовал новый эскиз. Хищный силуэт акулы, идущий вверх. Вокруг закрученная спиралями вода, в которой угадывались остатки прежнего рисунка. Несколько брызг. А одну из капель я превратил в крошечную звезду.

— А это что за звёздочка? — посмотрев эскиз, спросил Вадим.

— Путеводная, — ответил я. — Моряки же по звёздам ходили раньше. Сила силой, но даже самому сильному нужно знать, куда плыть.

Вадим долго смотрел на эскиз. Потом довольно кивнул.

— То, что надо, — сказал он. — делай!

Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Работа предстояла кропотливая: перекрытие всегда требует точности, нужно так положить новые линии и тени, чтобы полностью перекрыть старую работу. Я подобрал иглы, надел монокль и взялся за машинку.

«Начертание активно».

«Тип работы: перекрытие».

«Считано намерение клиента: обрести силу, которая не нападает первой, но всегда готова защитить. Принять свою историю, не стыдясь прошлых ошибок».

Я работал сосредоточенно. Сначала вписал старые разводы в новую воду. Потом повёл основные линии акулы. В самом конце добавил брызги и ту самую звезду.