Голодный прилив - Гош Амитав - Страница 75

— Вы встали? Вы должны это увидеть. Выходите скорей.

Дверь открылась, и Пия удивленно отшатнулась — перед ней стоял вовсе не тот мужчина, которого она ожидала увидеть. Лицо и тело Канаи были отмыты дочиста, он надел лунги и жилетку, которые одолжил у Хорена. Волосы были гладко прилизаны, а выражение лица настолько отличалось от обычной жизнерадостной самоуверенности, что Пия с трудом его узнала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Канаи, что случилось? Вы в порядке?

— Да. Просто немного устал. Но я в порядке.

— Тогда пойдемте посмотрим. — Она потащила его на нос и указала в сторону почти неразличимой Горджонтулы.

— А что там такое?

— Погодите.

Огоньки вспыхнули, и Канаи ахнул.

— Господи, что это?

— Просто светлячки, мигающие в едином ритме, — сказала Пия. — Я про это читала — кажется, такое встречается только в мангровых лесах.

— Никогда ничего подобного не видел.

— Я тоже, — призналась она.

Они не отрываясь наблюдали, как огоньки вспыхивают и гаснут, становясь все ярче по мере того, как темнело небо. Канаи откашлялся, и Пия почувствовала, что он собирается с духом, чтобы сказать что-то, но прошло еще некоторое время, прежде чем он заговорил.

— Послушайте, Пия, — начал он, — я хотел сообщить… завтра я возвращаюсь.

— Возвращаетесь куда?

— В Лусибари, а потом в Нью-Дели.

— Вот как? — Пия изобразила удивление, хотя вдруг поняла, что знала, о чем он собирается сказать. — Так скоро?

— Да, пора. Завтра будет уже девять дней, как я отсутствую, а я всем в офисе сказал, что вернусь через десять. Если выехать завтра утром, смогу быть в Дели уже на следующий день. Служащие в моей конторе начнут беспокоиться, если меня не окажется на месте.

Судя по голосу, он что-то недоговаривал.

— И это единственная причина вашего отъезда? Ваши подчиненные?

— Нет, — коротко ответил он. — Но у меня нет особых причин оставаться здесь теперь, когда я закончил с дядиной тетрадью. От меня вам не много пользы. Полагаю, вы прекрасно справитесь и без переводчика.

— Из-за меня вам точно не стоит задерживаться, — согласилась она. — Но, если позволите, все же спрошу: ваше решение никак не связано с тем, что произошло сегодня на острове?

Ответил он с явной неохотой.

— Это не моя стихия, Пия. И сегодняшняя история на острове продемонстрировала мне это.

— Но что там все же случилось? Как вы вообще оказались на том острове?

— Фокир предложил высадиться и посмотреть, а я не смог придумать причины отказаться. Вот так все и вышло.

Несмотря на его очевидное нежелание вдаваться в подробности, Пия рискнула чуть надавить:

— То есть это вина Фокира? Он специально вас там бросил?

— Нет, — решительно возразил Канаи. — Я нечаянно упал в ил и потерял самообладание. Он действительно хотел помочь, а я наорал на него и велел убираться. Его винить не в чем. — Канаи поджал губы, словно давая понять, что тема закрыта.

— Похоже, вы уже приняли решение, — вздохнула Пия, — и мне не стоит пытаться удерживать вас. Но когда именно вы планируете уехать?

— На рассвете. С Хореном договорился. Если отплывем пораньше, он сможет доставить меня в Лусибари и к ночи вернуться. Вы ведь все равно планировали провести весь день на воде, в лодке Фокира?

— Да, верно.

— Ну, тогда неважно, что «Мегха» не будет рядом в течение дня? Скучать по ней вы не станете.

Пия с сожалением вспомнила о времени, проведенном с ним вместе.

— Нет, но буду скучать по нашим беседам. Хорошо, что вы были рядом. Мне понравилась ваша компания.

— А мне ваша, Пия. — Он помедлил, словно собираясь с духом. — Вообще-то я надеялся…

— Слушаю?

— Надеялся, что вы тоже поедете, Пия. В смысле, в Нью-Дели.

— В Нью-Дели? — У нее невольно вырвался смешок.

— Вам это кажется забавным? — насупился Канаи.

— Простите, — поспешно извинилась она. — Просто это было так неожиданно. Нью-Дели так далеко, а у меня здесь так много дел.

— Я понимаю и вовсе не имел в виду немедленно. Я хотел сказать — после того, как завершите свои исследования. Я надеялся, что, возможно, потом вы приедете.

Тон Канаи встревожил Пию. Она вспомнила их первую встречу в поезде, уверенное поведение, властные жесты. Трудно было соотнести эти воспоминания с застенчивой робостью мужчины, стоящего перед ней сейчас. Пия отвернулась взглянуть в сторону Горджонтулы, где луна медленно поднималась над горизонтом.

— Что у вас на уме, Канаи? — спросила она. — Почему вы думаете, что мне нужно поехать в Нью-Дели?

Канаи пощипал переносицу, будто надеясь, что это поможет найти нужные слова.

— Не буду лгать вам, Пия, — я не знаю, что у меня на уме. Просто хочу увидеть вас снова. И хочу, чтобы вы увидели меня — на моей территории, там, где я живу.

Пия попыталась представить его жизнь в Нью-Дели и сразу вообразила дом, полный прислуги — повар, шофер, лакеи. Это казалось настолько же далеким от ее собственной жизни, как фильм по телевизору. Она не могла отнестись к этому всерьез, однако понимала, что притворяться бесполезно.

— Послушайте, Канаи, — сказала она, касаясь его руки, — я слышу, о чем вы говорите. И поверьте, ценю это, я ценю все, что вы сделали, и желаю вам всего доброго. Уверена, однажды вы встретите подходящую вам женщину. Но не думаю, что я гожусь на эту роль.

Он смиренно кивнул, давая понять, что примерно это и ожидал услышать.

— Мне так много хочется сказать вам, Пия. И, возможно, было бы проще облечь мысли в слова, если бы я хотел этого чуть меньше. Как говорит Мойна…

Пия напряглась, услышав это имя:

— А что говорит Мойна?

— Что слова, они как ветер, поднимающий рябь на поверхности воды. А сама река течет под поверхностью, невидимая и неслышимая.

— Что она этим хотела сказать?

— Она говорила о своих чувствах к Фокиру.

— И?..

— Знаете, он для нее означает буквально все, хотя с виду и не подумаешь. И она в ужасе, что он собирается бросить ее.

— Но почему он собирается это сделать?

— Может, из-за вас? — чуть слышно спросил Канаи.

— Канаи, что за бред, — возмутилась Пия. — Ни у нее, ни у кого-либо другого нет никаких оснований так думать.

— Совсем никаких?

Пия почувствовала, как вскипает раздражение, и постаралась ответить сдержанно:

— Канаи, к чему вы клоните?

— Я скажу вам, что думает Мойна, — мягко проговорил он. — Она считает, что вы влюблены в Фокира.

— А вы? — прищурилась Пия. — Вы тоже так считаете?

— Вы не ответили.

Ее покоробило от его неожиданно резкого тона.

— Вы спрашиваете от ее имени или от своего?

— А это имеет значение?

— Не знаю, Канаи. Я не знаю, что вам сказать, — и не знаю, что сказать ей. Я не знаю ответа ни на один из ваших вопросов. — Вскинув руки, Пия прижала ладони к ушам, словно заглушая звуки его голоса. — Простите — я просто не могу больше об этом говорить.

Луна уже взошла над Горджонтулой, и в ее свете мерцающие искры острова постепенно угасали, становясь почти невидимыми. Пия, глядя на тускнеющие огоньки, думала, какими волшебными они казались всего несколько минут назад.

— Это было прекрасно, пока продолжалось, верно?

Когда Канаи решился ответить, голос его звучал так же сдавленно, как ее собственный:

— Мой дядя сказал бы, что это было похоже на мираж страны приливов.

ПОИСК

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда на рассвете Пия вышла из каюты, «Мегха» была окутана таким густым туманом, что не различить ни носа, ни кормы. По пути на бак она едва не споткнулась о Канаи, который сидел в кресле с блокнотом на коленях и лампой рядом.

— Уже встали?

— Ага, — устало улыбнулся он. — Вообще-то я уже давно на ногах.

— Отчего?

— Работаю кое над чем.

— В такую рань? — Пия не могла скрыть изумления. — Должно быть, это что-то важное, коли подняло вас с постели среди ночи.