Голодный прилив - Гош Амитав - Страница 67

— Как я могу не печалиться? Это самое ужасное, что я видела в жизни, — заживо сожженный тигр.

— Он говорит, что когда тигр приходит к людям, это значит, что он хочет умереть.

Пия закрыла уши ладонями:

— Прекратите. Не хочу больше ничего слышать. Просто пойдемте отсюда.

ДОПРОС

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Занимался рассвет, когда они поднялись на палубу «Мегха» и Хорен, не теряя времени, поднял якорь и завел двигатель. Надо убираться отсюда, сказал он, и поскорее. Как только новости об убийстве тигра дойдут до Лесного департамента, непременно будут проблемы. В прошлом подобные инциденты приводили к бунтам, стрельбе и массовым арестам.

Пока бхатботи разворачивалась, Канаи пошел к себе в каюту переодеться, а Пия по привычке отправилась на свое обычное место на носу. Канаи решил, что она собирается вернуться у наблюдениям, но нет. Когда он вышел на палубу, то увидел, что Пия сидит, сгорбившись, безвольно привалившись к поручням, и, судя по всему, плачет.

Он подошел, присел рядом.

— Послушайте, Пия, — начал он, — не терзайте себя. Мы ничего не могли поделать.

— Мы могли попытаться.

— Это ничего не изменило бы.

— Полагаю, да. — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — В любом случае, Канаи, я думаю, что должна перед вами извиниться.

— За то, что сказали там? — улыбнулся Канаи. — Все в порядке, вы имели полное право сорваться.

— Нет, — покачала она головой. — Не только за это.

— За что же?

— Я подумала о том, что вы говорили мне вчера. Да, вы были правы, а я ошибалась.

— Не понимаю, о чем вы.

— Помните, что вы сказали насчет того, что нет ничего общего между…

— Вами и Фокиром?

— Да. Вы были правы. А я была просто дурой. Наверное, мне нужно было нечто в таком роде, чтобы разобраться.

Канаи проглотил торжествующее замечание, которое первым пришло ему в голову, и вместо этого как можно более бесстрастно произнес:

— И как же вам явилось это откровение?

— Похоже, случившееся открыло мне глаза. Я поверить не могла в реакцию Фокира.

— Но чего вы ожидали, Пия? Вы что, думали, он эдакий эколог-самоучка? Вовсе нет. Он рыбак — он убивает животных ради пропитания.

— Это я понимаю, — вздохнула Пия. — Я не виню его, я знаю, что он в этом вырос. Просто я почему-то думала, что он окажется другим.

Канаи сочувственно положил руку ей на колено.

— Не зацикливайтесь на этом, — проговорил он. — В конце концов, у вас много работы.

Она подняла голову и вымученно улыбнулась.

«Мегха» уже час шла полным ходом, когда мимо проревел серый моторный катер. Пия дежурила на носу с биноклем в руках, а Канаи сидел в тени. Они переместились к борту, чтобы посмотреть, как катер мчится вниз по реке, и увидели, что на нем полно лесных инспекторов в форме. Похоже, отряд направлялся в ту деревню, где они побывали ночью.

Подошел Хорен и сказал что-то, насмешившее Канаи.

— По словам Хорена, — перевел он Пии, — если окажешься между пиратом и лесным инспектором, лучше сдаться пирату. Целее будешь.

Пия нехотя кивнула, припоминая собственный недавний опыт общения с типом из Лесного департамента.

— Как по-вашему, что они сделают с деревней?

Канаи пожал плечами:

— Аресты, штрафы, побои. Тут не угадать.

Прошел еще час, а затем, пересекая мохону, они заметили небольшую флотилию серых катеров. Они направлялись в ту же сторону, что и предыдущий.

— Ух ты! — удивилась Пия. — Похоже, они серьезно настроены.

— Уверен, что так.

Внезапно один из катеров отделился от остальных и развернулся. По мере того как он набирал скорость, стало ясно, что он держит курс на перехват «Мегха». Заметив это, Хорен высунул голову из рулевой рубки и что-то резко бросил Канаи.

— Пия, вам нужно уйти к себе в каюту, — велел Канаи. — Хорен говорит, если вас обнаружат на борту, будут неприятности. Это как-то связано с тем, что вы иностранка и у вас нет соответствующего разрешения.

— Ладно.

Пия унесла рюкзак в каюту и захлопнула дверь. Она легла на койку и прислушалась, катер явно приближался, мотор рычал все громче. Потом звук стих, и она поняла, что катер подошел к их бхатботи. Послышались голоса, говорили на бенгали, сначала вежливо, а затем с нарастающей враждебностью. Голос Канаи она узнала, остальные несколько — нет.

Прошел целый час. Споры продолжались, голоса звучали то громче, то тише. Пия порадовалась, что у нее с собой бутылка воды, потому что в каюте становилось все жарче.

Наконец голоса затихли и катер отчалил. Как только двигатель «Мегха» вновь ожил, в дверь каюты постучали. Пия рада была увидеть Канаи на пороге.

— Что это было?

— Они, видимо, прознали, — скривился Канаи, — что вчера в той деревне, где убили тигра, видели иностранку. Они этим крайне обеспокоены.

— Почему?

— Говорят, иностранцу небезопасно шастать так близко к границе без охраны. Но у меня такое чувство, что они просто не хотят, чтобы эта новость распространилась.

— Насчет убийства?

— Ну да, — кивнул Канаи. — Это выставляет их в дурном свете. В любом случае, кажется, им известно, что вы путешествуете в этих краях, и теперь они настороже. Все расспрашивали, не видели ли мы вас.

— И что вы сказали?

— Мы с Хореном придерживались политики непреклонного отрицания. И это работало, пока они не засекли Фокира. Один из инспекторов опознал его и сказал, что вас в последний раз видели на его лодке.

— О господи! — ахнула Пия. — Такой тип, похожий на хорька?

— Ага. Именно он. Не знаю, что он рассказал остальным, но они вознамерились упечь Фокира за решетку. К счастью, мне удалось убедить их отказаться от этой идеи.

— И каким же образом?

Канаи заговорил подчеркнуто деловито:

— Скажем, я упомянул имена некоторых друзей и оставил им несколько купюр.

Пия понимала, что ироничность тона должна была смягчить серьезность ситуации, и вдруг почувствовала благодарность за его спокойное, учтивое присутствие. Что было бы, не случись его рядом? Пия понимала, что, скорее всего, она оказалась бы на одном из государственных катеров.

— Спасибо. — Она коснулась руки Канаи. — Я ценю вашу помощь. Правда. Уверена, Фокир тоже благодарен.

Канаи ответил полушутливым кивком:

— Всегда рад быть полезным. — И более серьезным тоном добавил: — Должен, однако, сказать, Пия, что вам стоит подумать, не вернуться ли. Если они вас найдут, будут проблемы. Вы можете угодить в тюрьму, и тогда ни я, ни кто-либо другой не сможет помочь. Близость границы все меняет.

Пия, размышляя, смотрела вдаль. Она думала о Блите, Роксбере и других натуралистах, которые странствовали в этих водах сотни лет назад и обнаружили, что здешние реки кишат китообразными. Думала о долгих последующих годах, когда по тем или иным причинам никто не обращал внимания на этих созданий и потому никто не знал, что их истребляют. Ей первой выпал шанс принести отчет о текущей ситуации, и она знала, что не может уклониться от ответственности.

— Я не могу сейчас вернуться, Канаи, — сказала она. — Мне трудно объяснить вам, насколько важна моя работа. Если я сбегу, кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем сюда доберется другой цетолог? Я должна задержаться как можно дольше.

— А если вас посадят в тюрьму? — нахмурился Канаи.

Пия пожала плечами:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну сколько они меня продержат? А когда выпустят, материалы по-прежнему останутся у меня в голове.

В полдень, когда солнце палило прямо над головой, Пия сделала перерыв и присела в тени навеса рядом с Канаи. Встревоженное выражение в ее глазах побудило Канаи спросить:

— Вы все еще думаете про лесных инспекторов?

Она, кажется, сильно удивилась.

— Вовсе нет, не об этом.

— Тогда о чем?

Запрокинув голову, Пия отхлебнула воды из бутылки.