Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ) - "Юэл" - Страница 53

— Масло или вода? — спросила я, понимая, что Леонард не позволит устроить взрыв или поджог.

— Лучше вода. Над помещением проходят трубы, которые выходят к основному контуру. Ваша задача — повредить их. Помещение наполнится водой во время ночного празднества, и они останутся без оружия. Точнее, почти без оружия: часть они уже перевезли в другое место. К сожалению, туда попасть будет сложнее.

— Банк? — спросил Леонард.

— Банк, — подтвердил Эсол.

— Эти преступники… — пробормотала я.

Леонард притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Не рискуй понапрасну. Не подвергай опасности ни себя, ни Виолу. Меня куда больше интересует, чтобы вы выбрались живыми, чем…

— Да, да, я знаю, — перебила я и, приподнявшись, поцеловала его в щёку. — Всё будет хорошо.

Эсол театрально приложил руку к груди.

— О, влюблённые… прекрасная картина.

Я без раздумий схватила кружку со стола и бросила в него. Он легко поймал её в воздухе и поставил обратно, даже не обидевшись.

— Если серьёзно, — добавил он уже спокойнее, — действуйте быстро и без лишнего шума. Карета будет ждать вас снаружи. Неприметная. Доставит куда нужно.

— У тебя есть неприметная карета? — я посмотрела на него с сомнением.

— Конечно, дорогая, — он улыбнулся. — Когда нужно, я легко сливаюсь с толпой. В остальное время я блистаю.

Он встал, развёл руки, крутанулся на месте и, не дожидаясь ответа, вышел.

Я посмотрела на Леонарда. Он — на меня.

— Всё будет хорошо, — сказала я.

— Если через сорок минут ты не выйдешь, я ворвусь туда и буду драться со всеми, пока не найду тебя.

— Тогда я выйду через тридцать восемь, — ответила я.

Он склонился и поцеловал меня.

И я растворилась в этом поцелуе, на секунду забыв, что иду на смертельно опасную операцию.

Глава 76

— Шляпа с перьями? — Да, — ответила я. — А ещё ярко-жёлтая рубашка и золотого цвета брюки, заправленные в высокие сапоги.

Вот уже почти двадцать минут я в красках расписывала Виоле, как выглядит Эсол, как он себя ведёт и почему он мне совсем-совсем не нравится.

— А у тебя может быть предвзятое отношение? — спросила Виола, снимая канделябр, чтобы наш спуск по лестнице не привёл к ранениям, ушибам и уж точно не закончился свернутыми шеями.

Лестница началась неожиданно резко, без привычной площадки или перехода. Узкий пролёт уходил вниз между двумя массивными стенами. Ступени были разной высоты — часть осела, часть, наоборот, приподнялась, и от этого каждый шаг требовал осторожности. Я остановилась на верхней ступени и на секунду снова сверилась с картой в голове, пытаясь понять, не пропустили ли мы нужный поворот раньше.

Мы двигались медленно, стараясь не переломать себе ноги. Виола шла первой, касаясь стен пальцами. Каждый новый поворот приходилось проверять по памяти и сверять с картой, которую мы изучали до этого.

Коридоры здания оказались совсем не такими прямыми, как это выглядело на схеме. Узкие, сдавленные стенами проходы уходили то вправо, то резко влево. Казалось, что само здание когда-то пытались перепланировать, но бросили на середине. Камень был холодным и влажным, а под ногами время от времени скрипели старые деревянные вставки, скрытые под слоем пыли и грязи.

Я задумалась на секунду над её вопросом, но всё же твёрдо и уверенно приняла решение.

— Нет, он очень странный. Постоянно ведёт себя так, будто он на грани сумасшествия. И самое ужасное, что я не могу ему доверять. Всё его поведение будто кричит о том, что от такого человека нужно держаться как можно дальше.

— А что думает Лев? — с недавних пор она практически после каждого моего рассказа задавала один и тот же вопрос.

— Он считает, что пока Эсол нам полезен, мы должны вести с ним дела.

— Я тоже так думаю, — спокойно согласилась Виола.

— Так что с тобой не так? — не сдержала я гневного шёпота.

Девушка свернула за угол и обернулась ко мне.

По схеме здесь должен был быть короткий прямой спуск на два пролёта, после которого открывался переход к восточному крылу. Но реальность снова расходилась с чертежом: одна из площадок выглядела частично замурованной, а боковой проход уходил в темноту, которой на плане не было вовсе. Я провела взглядом по стенам, отмечая ориентиры, и только после этого жестом показала Виоле направление, стараясь совместить бумажную карту с тем, что мы видели перед собой.

— Сюда, — указала я.

— Пытаюсь подружиться с твоим будущим мужем, — спокойно ответила она.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной.

— Я не собираюсь замуж за Леонарда Грейвиса.

— Ну да. А он об этом знает?

А вот об этом вопросе лучше было не думать.

Мы как раз дошли до нужной двери. Виола передала мне канделябр, я подняла его выше, а она склонилась над замком, пытаясь его вскрыть. В том, что у неё получится, я не сомневалась: я уже видела, как она справляется с замками при помощи булавки и шпильки. Теперь же у неё были настоящие инструменты, переданные, кстати, королём дорог.

Я снова почувствовала раздражение. Почему-то этот мужчина не вызывал у меня доверия, и я сама не могла понять почему.

Не прошло и двух минут, как раздался щелчок, и дверь со скрипом открылась.

За ней нас ждало огромное количество оружия. Я не была уверена, что когда-либо в жизни видела столько, но точно знала: этого достаточно, чтобы захватить целое государство.

Я попыталась разглядеть трубу, о которой говорил Хилл, но ничего не заметила.

— Ты видишь трубы? — спросила я.

— Нет, — ответила Виола. — И ещё я слышу, как к нам кто-то идёт.

— Что?

— Прячься!

Она резко взяла меня за руку и втянула в соседнее помещение, напротив склада, который нам был нужен. Дверь за нами захлопнулась, и Виола безуспешно попыталась её запереть.

Поняв, что это не получится, она потушила канделябр водой, которой на полу оказалось достаточно, и мы обе пригнулись.

Спустя несколько секунд мы услышали голоса.

Глава 77

Мы затаились в узком боковом помещении рядом со складом и почти не дышали. Каменные стены были сырыми и холодными, от них тянуло затхлой влагой, будто само здание давно перестало сопротивляться времени. Снаружи, наверху, всё это место жило другой жизнью — шумной, яркой, переполненной людьми и роскошью, к которой это подземелье не имело никакого отношения.

Мы погасили свет, и темнота стала плотной, почти осязаемой. В ней было проще оставаться незаметными, но тяжелее выдерживать ожидание. Я слышала каждое движение наверху и каждый шаг тех, кто спустился вниз.

— В прошлом году здесь было интереснее, — лениво произнёс один из мужчин, остановившись совсем рядом, за тонкой перегородкой. — И пир был богаче, и девицы посимпатичнее.

— После смерти настоятельницы всё пошло под откос, — ответил второй, голос у него был глухой, почти равнодушный.

У меня внутри что-то сжалось. Виола, стоявшая рядом, едва заметно дёрнулась, но удержалась. Я почувствовала, как она напряглась, как будто готова сделать шаг вперёд, и только усилием воли осталась на месте.

— Она слишком много шума оставила после себя, — продолжил первый. — Гильдии ещё долго разгребать.

— Прикидывалась святой, а на деле была той ещё дрянью, — сплюнул второй.

Я медленно перевела взгляд на Виолу. В темноте я всё равно увидела, как она сдвинулась на полшага к выходу. Я резко перехватила её за локоть, не позволяя выйти, и в этот момент под её ногой тихо хрустнул камень.

— Что там? — мгновенно насторожился один из мужчин.

— Крысы, наверное, — отмахнулся второй, но в его голосе уже не было прежней расслабленности.

Со скрипом рядом приоткрылась дверь, и напряжение в воздухе стало почти невыносимым. Мы замерли, не двигаясь, стараясь раствориться в темноте.

— Ничего, сейчас пройдёт голосование и всё… потихоньку станет на круги своя, — пробормотал один из них где-то за стеной.