Сглаз - Олд Хьювелт Томас - Страница 35

– Но количество самоубийств в наших местах выше обычного. Ничего удивительного! Социальная изоляция, депрессии, постоянное давление. В Японии, например, люди работают до изнеможения и тоже кончают с собой. Вот и мы не выдерживаем. Думаю, что предсказуемость Катерины делает нашу ситуацию терпимой, если можно так выразиться. Она никогда не меняет свой ежедневный маршрут, верно? И она выходила из-под контроля только в шестьдесят седьмом году, когда люди на нее надавили. Мне тогда стукнуло двадцать, а тебе, Роберт, сколько? Какого ты года?

– Я родился семнадцатого августа пятьдесят пятого – в ту ночь, когда ураган «Диана» обрушился на долину Гудзона и вызвал наводнение, – ответил Грим. – Мать утверждала, что меня река извергла.

– Ну и древнее же ты корыто! Хотя в шестьдесят седьмом ты еще был юнцом. Она чертовски стабильна, Стив, – и это наше спасение. Смельчаки, которые зашили ей глаза, сделали нам огромное одолжение. Они спасли нас.

Пит на секунду остановился, скрестив руки на груди. Лес превратился в чащобу, деревья скрывали небо, карабкаться через пни и гниющие стволы было тяжело.

– Но мы подозреваем, что она отклонялась от привычного маршрута в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году, – произнес Грим. – Тогда в лесу пропала девочка по имени Элиза. Началась паника, и последовавшие волнения заставили военных из Вест-Пойнта организовать СГЛАЗ.

– А что именно произошло? – поинтересовался Стив.

Ему стало очень любопытно.

– Я слышал эту историю от деда, а он – от своего батюшки, – начал Пит. – Элиза Хоффман была дочерью богатых родителей из Нью-Йорка, которые переехали в Блэк Спринг. Отец Элизы купил белильную фабрику, сначала все складывалось отлично: бизнес мистера Хоффмана процветал благодаря родникам с чистейшей водой, которыми изобиловали здешние холмы. Но к восемьдесят седьмому фабрика захирела, потому что выпустили законы насчет охраны окружающей среды. А когда изобрели стиральные машины и химчистку, белильщики стали никому не нужны. Короче, у Хоффмана дела не клеились.

Пит помолчал.

– Однажды Хоффманы устроили пикник в лесу и потеряли свою дочурку, – продолжил Пит. – Ее так и не нашли. Бедняжке еще восьми лет не исполнилось. Они позвали сыщиков с собаками: те даже проверили дно озера Пополопен, но тщетно.

– Исчезновение списали на похищение, – предположил Стив.

– Именно. Но народ испугался. Философерс Крик окрасился в кроваво-красный цвет, на поверхности воды плавали сотни мертвых ласок, которые безо всякой на то причины утопились. Странно, но и остальные родники перестали быть чистыми! Хоффман на неделю закрыл белильню, что принесло убыток. Вот такие ужасы тогда творились! А у тех ласок не было ни единой царапины, поэтому они не могли сделать воду багровой. Дед говорил, что тогда сама земля кровоточила.

Стив пожал плечами. Если ты принимаешь на веру нечто сверхъестественное, легче жить с этим не становится, подумал он.

Кроме того, ему очень не хотелось верить в козни Катерины.

– Но разве во всем виновата Катерина? – спросил он наконец.

– Людям оставалось только гадать, что к чему – и куда делся ребенок.

– А… ласки?

– Их сожгли, за исключением нескольких экземпляров. Они в формалине лежат, – заявил Роберт Грим. – Можете заглянуть в СГЛАЗ, мы вам покажем чучела. Ничего особенного. Обычные трупики животных.

– И больше ничего кошмарного не случалось?

– Произошло кое-что другое, – ответил Пит. – Пожар уже пылал вовсю. Как ни крути, а карьеру-то себе Хоффман сделал на судейском попроще в Нью-Йорке. Он не мог пустить дело на самотек. В итоге про Блэк Спринг раструбили журналисты. В «Нью-Йорк Таймс» вышла статья с провокационным заголовком «Проклята ли Гора Скорби?». По-моему, это единственный случай, когда в прессе рассказали про наш городишко. Репортеры пытались связать тот случай с местными легендами о какой-то ведьме, жившей в семнадцатом веке. И в Вест-Пойнте решили, что надо действовать.

– И тогда родился СГЛАЗ, – добавил Стив.

– Верно. Создать подобную организацию оказалось несложно, поскольку в Блэк Спринг было самоуправление еще с тысяча восемьсот семьдесят первого года. Но возникли некоторые загвоздки, поскольку прежде Блэк Спринг относился к муниципалитету Хайленд Миллз, что означало бюрократическую волокиту. А еще надо было проводить собрания Совета! Думаю, тогдашнему мэру пришлось попотеть – ведь члены Совета каждую неделю должны были приезжать в Блэк Спринг из Хайленд Миллз, Сентрал Вэлли и Гарримана! Да и сама ведьма явно не хотела адаптироваться к административной возне. Проклятие висело только на жителях Блэк Спринг, вот они и выкручивались как могли. Но Вест-Пойнт помог горожанам, военные перелопатили сотни документов и обеспечили Блэк Спринг автономию. А СГЛАЗ изначально работал в условиях строгой секретности. С тех пор мы и защищаем себя. Ребята из Вест-Пойнта обеспечивают финансирование и контролируют расходы, но сами в огонь не лезут. Полагаю, их не в чем упрекнуть. Они тоже до смерти перепугались.

Стив обогнул кучу опавших листьев.

– А вдруг слухи о Блэк Спринг просочатся в большой мир?

– Если случится что-то непредвиденное, они пришлют войска и справятся с проблемой, – проворчал Грим.

– Господи! – внезапно воскликнул Пит и так резко затормозил, что Стив едва в него не врезался.

Здесь оказалось посветлее. Возле звериной тропинки, по которой они шли, было нечто вроде поляны, где торчали из земли три мертвые березы… правда, их стволы настолько истлели, что судить об их принадлежности к той или иной древесной породе было практически невозможно. Они качались на ветру, тихо поскрипывая: черные сучья напоминали застывшие молнии на фоне стального неба.

Пит посмотрел на ближайший ствол и вскинул голову. Стив последовал его примеру.

Флетчер болтался на толстой ветке – почти на самой верхушке дерева. Голова и передние лапы пса застряли в развилке, шерсть на туловище вздыбилась, оттого что шкура натянулась под его весом.

Стив прищурился. Он вроде бы не заметил на теле Флетчера никаких повреждений, что придало зрелищу зловещий оттенок.

Внезапно Стиву на миг почудилось, что Флетчер сейчас оживет и громко залает.

Но ничего подобного, конечно, не произошло. Глаза Флетчера были полуоткрытыми и остекленевшими, а из пасти свисал бледный и сухой язык.

А затем Стив взглянул вниз и увидел муравьев – те ползли по направлению к Флетчеру. Уже почуяли добычу!

– Это он? – уточнил Грим, хотя уже знал ответ.

– Да, – выдавил Стив.

Как он расскажет об этом дома? Флетчер стал членом их семьи. Все его обожали. Мальчишки в нем души не чаяли.

Какая бессмыслица!

Пит похлопал его по спине, и этот дружеский жест тронул и ободрил Стива, учитывая его смятение.

– Вряд ли на такое способен кто-то из горожан, – пробурчал Грим. – Ни один человек не станет забираться на высохшее дерево, чтобы повесить собаку, рискуя свернуть себе шею.

Воцарилась тишина. Они отдалились от туристической тропы на небольшое расстояние, но лес тут казался дремучим и недружелюбным.

– Есть хоть малейшая вероятность того, что ваш пес сумел забраться на дерево самостоятельно, после чего сорвался и застрял?

Стив скривился.

– Собаки по деревьям не лазают! И как он туда вообще попал?

Каждый из мужчин понимал, что случилось нечто чудовищное. Сама атмосфера стала гнетущей и непереносимой, как перед ураганом или грозой.

Мы словно очутились в мертвецкой, подумал Стив, гибель Флетчера станет спусковым крючком, а пострадают все.

Будучи врачом, Стив понимал, что ему следует придерживаться научного подхода, но по какой-то причине он не мог мыслить здраво.

Три черных дерева посреди живого леса не выглядели случайностью: даже само их расположение внушало подозрения.

А вдруг Флетчер услышал зов смерти? Или он прибежал сюда, повинуясь безмолвному приказу?

Вокруг росли невысокие рябины, но и они не могли развеять ощущение скрытой ведьмовской тьмы, которая буквально прилипла к трем стволам с изломанными ветвями.