Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ) - Мирич Софья - Страница 9

​Ярослав прищурился, разглядывая схему. На стыке ведомств он ожидал увидеть от судмедэксперта сухие отчеты и анатомические подробности, но Тая подошла к делу с дотошностью заправского опера. Ее карта была наглядной, логичной и, черт возьми, действительно полезной.

​— Для первого дня в полевых условиях — мощно, Истомина, — невольно усмехнулся он, чувствуя, как внутри зарождается профессиональное уважение к новой напарнице. — Только добавь сюда еще одну точку. Забивай адрес: Петроградская сторона, дворы у дома Трезини. Второе тело. Посмотрим, куда твоя кривая улик качнется теперь.

— Возможно, она движется по какой-то траектории, — девушка задумчиво постучала по губе пальцем. — Говорить пока рано, хотя… — открыв картинку карты и поставив туда две точки, она соединила их несколькими способами. — Я придумала! Как же можно было упустить это из виду, — она хлопнула себя по голове. — Посмотрим записи прошлых месяцев, вдруг там были похожие дела.

— Думаешь? — он посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурившись. — Это имеет смысл.

Глава 4. Часть 2

Глава 4. Часть 2

Ярослав внутренне оценил ход ее мыслей. Чернокнижники, особенно те, кто работает с древними славянскими культами, редко действуют хаотично — магия Изнанки требует строгого математического расчета, геометрии улиц и времени. Серийность могла длиться неделями, просто раньше отдельные смерти списывали на обычную сердечную недостаточность или несчастные случаи, не замечая мистической подоплеки. То, что Тая сразу ухватила эту суть, заставило его посмотреть на неё еще серьезнее. Эта девчонка в розовом свитерочке обладала не только сильным даром, но и цепким, по-хорошему дотошным умом следователя.

— Сейчас гляну, — сказала она и затихла на несколько минут, копаясь в файлах базы данных отдела.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и шуршанием шин по асфальту. Машина как раз въезжала на Каменноостровский проспект. Ярослав краем глаза наблюдал, как сосредоточенно хмурится Тая, как отражается синеватый свет экрана в ее глазах, пока она быстро перелистывала оцифрованные архивные отчеты, отсеивая информационный мусор.

Спустя минут десять Таисия оживилась и продолжила:

— Есть! Сейчас отмечу, и посмотрим траекторию, — она усердно отмечала точки на карте, чертя ранее невидимую глазу линию. — Все идёт по спирали, закручиваясь к центру. Учитывая расстояния прошлых тел, мы можем спроектировать примерное место появления Обиды! — она отметила ещё несколько точек другим цветом. — И предотвратить нападение.

​Ярослав резко бросил взгляд на экран планшета, едва не пропустив поворот на набережную. Линии, которые Тая вывела стилусом, действительно складывались в безупречную, пугающую своей правильностью логарифмическую спираль. Каждая новая метка из старых архивов ложилась точно на виток, сужая круги вокруг сердца Петроградки.

​— Золотое сечение, — глухо произнес Велехов, крепче перехватывая руль. — Заклятие «Улиты». Чернокнижник не просто развлекается, он закручивает воронку, чтобы аккумулировать энергию обиды в одной финальной точке. Мой дед писал, что так подпитывают темные алтари.

​Он резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула в узкий, покрытый фантомным туманом переулок Изнанки, срезая путь к дому Трезини. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, привычные питерские вывески потускнели, уступая место старинным газовым фонарям, которые горели ровным матовым светом, несмотря на день.

​— Отличная работа, Тая, — уже серьезно, без тени иронии сказал Ярослав, и в его голосе прорезались жесткие нотки командира. — Ты только что дала нам фору. Если мы успеем зафиксировать координаты второго тела и они совпадут с твоей спиралью, мы высчитаем, где этот ублюдок нанесет следующий удар. И встретим его там во всеоружии.

​Тая вспыхнула от похвалы, в ее глазах азартно блеснули искры. Она крепче прижала к себе планшет, чувствуя, как внутри разгорается уверенность. Они больше не блуждали вслепую.

​Машина затормозила у глухой кирпичной арки, за которой раскинулся мрачный, зажатый между высокими стенами двор-колодец. Впереди, прямо на сером асфальте, окутанное легкой дымкой стазиса, лежало новое тело. Спокойное утро официально подошло к концу — охота началась.

Она привычно хотела сесть на колени прямо на сырой, покрытый мхом асфальт возле головы погибшего, но Ярослав резко придержал её за локоть.

​— Держи, — он протянул ей тонкий, аккуратно сложенный шерстяной плед, вытащенный из недр багажника. — От твердости камней не защитит, но от холода — вполне. Здесь, на Изнанке, земля быстро вытягивает силы.

​— Спасибо, — смущенно улыбнувшись, девушка приняла его заботу. Мягкая, пахнущая кондиционером и салоном автомобиля ткань приятно согрела пальцы.

​Ярослав неловко отвел взгляд, словно удивленный собственной неожиданной мягкостью, и, ничего больше не сказав, развернулся и направился в глубь угрюмого двора-колодца, внимательно осматривая углы под старыми водосточными трубами.

​Тая с той же теплой улыбкой расстелила плед и всё-таки заняла свою привычную позицию около головы мужчины. Убрав с лица выбившиеся пряди, она сделала глубокий вдох, впуская в легкие тяжелый, застоявшийся воздух, и медленно закрыла глаза.

​Нужно было работать. Медленно, слой за слоем, она начала отсекать от себя посторонние звуки: далекий гул проспекта, шаги Ярослава, шорох ветра. Необходимо было полностью избавиться от собственных эмоций, заглушить чувства и отрешиться от живого мира вокруг. Это было своего рода трансом, глубокой медитацией, балансированием на тонкой грани между «здесь» и «там».

​Внутренний хаос улегся, уступая место звенящей, стерильной тишине. И Изнанка сразу отозвалась. Таисия почувствовала, как от лица умершего к ее раскрытым ладоням потянулись тонкие, призрачно светящиеся нити — остаточная память угасающей души. Плотная темнота перед ее глазами всколыхнулась, пошла волнами и начала медленно окрашиваться в рваные, пугающие события из последних воспоминаний человека.

Сначала возник оглушительный, давящий шум: словно сотни невидимых голосов одновременно зашептали слова горьких упреков, заставляя виски взрываться от боли. Чужая смертная тоска хлынула в Таю ледяной волной. Тьма перед глазами резко расступилась, и она оказалась за плечом погибшего, видя мир его умирающими глазами.

Это была старая заброшенная мансарда где-то на верхних ярусах Изнанки. Сквозь разбитые пыльные окна лился тусклый, мертвенно-бледный лунный свет, выхватывая из темноты горы антикварного хлама: сломанную мебель, пожелтевшие холсты в тяжелых рамах и разбитые зеркала. Воздух здесь был до предела пропитан запахом гнили, старой бумаги и сухой полыни.

В самом центре чердака, прямо в полосе лунного света, застыла бледная женская фигура. На ней было подвенечное платье позапрошлого века — кружева на рукавах истлели, а подол был измазан в могильной земле. Лицо девицы казалось высеченным из мрамора, а из пустых глазниц беззвучно текли черные слезы.

Но самым жутким был не этот призрак. В тени, прямо за спиной бледной девы, угадывался высокий мужской силуэт. Черный глубокий капюшон полностью скрывал его лицо, но Тая отчетливо видела его руки, приподнятые над алтарным столом. Кожа на них была мертвенно-серой, а под ней, словно живые черви, пульсировала сетка раздутых угольно-черных вен. На указательном пальце мага тускло поблескивал массивный перстень с печаткой.

В руках чернокнижник держал полуоткрытую старинную шкатулку из темного дерева. Из ее недр клубами валил сизый, тяжелый дым, пахнущий горелой медью и болотной сыростью.

— Лети, Вестник. Собери долги, — раздался в пространстве хриплый, замогильный шепот призывателя, от которого у Таи по спине пробежали иголки ужаса.

Мужчина сделал резкий пас рукой, и дым из шкатулки окутал бледную деву. В ту же секунду ее фигура с хрустом исказилась, ломая человеческие кости, и обернулась огромной черной птицей с неестественно длинной, голой шеей. Навья тварь хлопнула тяжелыми крыльями, вышибая остатки стекол, и с истошным, рвущим душу криком бросилась прямо на них — в экран чужой памяти.