Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ) - Мирич Софья - Страница 52

— Это потому, что день был только наш, — Ярослав поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос. — Впереди ещё целое воскресенье. Так что торопиться некуда. Завтра можем вообще не выходить из дома, если захочешь. Закажем еду, посмотрим те фильмы, до которых в прошлый раз не дошли руки.

— Звучит как идеальный план на завтра, — согласилась она, чувствуя, как веки начинают приятно тяжелеть от наваливающейся дремоты.

В этой чужой, но уже ставшей такой родной квартире, в его вещах и его крепких объятиях, Тая ощущала себя в абсолютной безопасности. Ночь бережно укутывала город за окном, а они просто сидели вместе, наслаждаясь каждым мгновением этой долгой, спокойной субботы, которая плавно перетекала в их общее воскресенье.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Спустя полтора года.

За окном гостиной вовсю бушевала настоящая предновогодняя метель. Шквальный ветер бросал в стекло пригоршни колючего снега, а крупные хлопья кружились в свете далеких уличных фонарей, укутывая город в сплошное белое одеяло. Но здесь, внутри, буря казалась чем-то бесконечно далеким и нереальным.

В комнате царил мягкий полумрак, расцвеченный лишь теплым, золотистым сиянием гирлянд. Огромная, пушистая живая ель, которую они вдвоем выбирали всё утро, теперь гордо высилась в углу, наполняя всю квартиру густым, праздничным ароматом хвои и мандаринов. Из колонок негромко лилась старая новогодняя джазовая мелодия, смешиваясь с едва слышным потрескиванием фитиля ароматической свечи.

Они сидели прямо на полу, на большом пушистом ковре возле наряженной красавицы, окруженные коробками с остатками блестящей мишуры и стеклянных шаров. Тая, завернувшись в тот самый большой мягкий плед, лениво допивала какао и завороженно разглядывала результат их трехчасового труда.

— Ну какова красота, — тихо процитировала она его давние слова, лукаво улыбнувшись. — Я считаю, что мы официально лучшие декораторы в этом городе. Смотри, как тот синий шар у верхушки ловит свет.

Она повернула голову, чтобы поймать его согласный взгляд, но слова так и застряли у неё в горле.

Ярослав не смотрел на елку. Он сидел совсем рядом, подогнув одну ногу, и всё это время смотрел только на неё — с той самой безграничной, собственнической и до невозможности нежной теплотой, от которой у неё до сих пор замирало сердце. На его ладони, согретая мягким светом гирлянд, лежала маленькая бархатная коробочка. Только они двое, их общая тишина и это простое, домашнее мгновение.

Яр щелкнул замочком, открывая крышку. Внутри, на черной подложке, в лучах праздничных огней ослепительно искрилось изящное кольцо.

— Я люблю тебя, Тая, — его голос звучал низко, чуть хрипло, но удивительно уверенно. Ярослав накрыл её свободную ладонь своей, заставляя её сердце пропустить удар. — Больше всего на свете хочу, чтобы каждое наше утро и каждый Новый год начинались именно так. С тобой. Выходи за меня.

Тая перевела взгляд с кольца на его любимые, чуть прищуренные глаза, в которых сейчас отражалось всё её счастье. Из глаз против воли брызнули глупые, радостные слезы. Она поспешно, но аккуратно поставила стакан с какао на пол, чтобы не пролить, и рванулась вперед, крепко обвивая руками его шею.

— Да, — прошептала она ему куда-то в шею, чувствуя, как его сильные руки мгновенно смыкаются на её талии, намертво прижимая к себе. — Господи, Яр, конечно да!

За окном бесновалась метель, укрывая мир ледяным панцирем, а в теплой гостиной, под тихий джаз и сияние золотых огней, их история продолжалась — теперь уже в совершенно новом, счастливом статусе.