Не дёргайся, граф! Снимаю! (СИ) - Томская Светлана - Страница 47

— А это Московская. Здесь, как и на Большой Сергиевой, знатные люди проживают. На Московской, у Соборной площади, дом самого губернатора.

Я кивнула, пытаясь представить местную географию.

Получается, и Большая Торговая, и Московская, а значит, и Немецкая, что между ними, расходятся веером от Соборной площади и все спускаются к Волге.

Сани остановились.

— А вот и ваш дом.

Пока я глазела по сторонам, успела забыть, какой адрес Марфа назвала извозчику. «Большая Сергиева, дом сразу за Московской». Тогда это были просто слова, а теперь…

Неужели мой дом на пересечении двух самых богатых улиц города?

Оказалось, всё было несколько скромнее.

Двухэтажный каменный дом стоял у самой дороги, сразу за Московской. После череды роскошных особняков он казался бедным родственником — ни тебе сада, ни чугунных ворот. Но это если сравнивать с местной Рублёвкой. А с дядиным он был сопоставим. Такая же каменная коробка — без башенок, мезонинов и колонн. А вот балкончик, к моему удовольствию, был, пусть крошечный, но достаточного размера, чтобы разместить на нём маленький столик и стул. И значит, я смогу пить чай с видом на Волгу.

Я словно лишний глоток свежего воздуха сделала. Даже голова закружилась.

Надо выяснить, прилично ли будет незамужней девице съехать от дяди с тётей сразу же после совершеннолетия.

Марфа расплатилась с извозчиком и поднялась на невысокое крыльцо.

— Погоди, — окликнула её я. — Дай осмотреться.

Она послушно остановилась.

Я перешла через дорогу, осторожно ступая по скользким булыжникам, — в этом месте улица была уже узкой — и посмотрела вниз. Набережной не было. Московская, в отличие от Немецкой и улиц помельче, не заканчивалась на Большой Сергиевой, а спускалась к реке. Она и отсекала набережную от поросшего бурьяном косогора. Внизу была пристань: вмёрзшие в лёд деревянные причалы и большое строение, служившее, по всей видимости, речным вокзалом.

— Это пристань городская, — пояснила подошедшая Марфа. — Сюда чистые суда приходят с пассажирами. А летом местные господа любят прокатиться на лодках. У барж и торговых судов другая пристань, к ней наша Большая Торговая спускается.

— Не обратила внимания.

— Так там и обращать не на что. Весь склон складами застроен.

Я ещё раз окинула взглядом горизонт.

Хорошее всё-таки место. И дом, хотя и выглядит просто, скорее всего, выше ценится, чем дядин. Может, поэтому тётя и злится?

Хм… Домом тётя, насколько я понимаю, завладеть не смогла бы. И дом, и «Светопись» отошли бы Шубину, если бы её план удался. А это значит: должен у неё быть какой-то интерес в этой сделке.

Ладно, потом постараюсь разобраться. Да даже если и не узнаю, переживу. Не стоит тратить время на разборки. Главное, планы я ей сорвала.

Теперь только вперёд.

— Идёмте, Марфа Григорьевна, — решительно сказала я, чувствуя себя полководцем. — Нас ждут великие дела.

Марфа удивлённо покосилась на меня, но ничего не сказала.

Мы поднялись на крыльцо, и она потянула верёвку звонка. Внутри звякнуло, но никто не бросился в то же мгновение открывать дверь. В принципе, чего-то такого я и ожидала. Мы явились без предупреждения.

Выждав несколько секунд, Марфа потянула верёвку ещё раз.

С тем же результатом.

— Может, в лавку пошёл, — предположила няня. — За продуктами или ещё по какой надобности. Тут недалеко, за углом. Архип — надёжный человек, надолго дом без присмотра не оставит.

— Погоди.

Я прислушалась. Ошибиться было невозможно: где-то кололи дрова.

— А задний двор есть? Дом обойти можно?

— Есть. Вон там калитка.

Мы завернули за угол и уткнулись в деревянный забор, начинавшийся прямо от стены дома. Тут же была и калитка — крепкая на вид. Марфа просунула руку в щель между досками забора и сдвинула засов.

Да уж, безопасность на высшем уровне: заходите, гости дорогие, даже если хозяев нет.

За домом открылся небольшой двор, очищенный от снега. На небольшом расстоянии от здания — сарай, тут же под навесом поленница. И мужик с топором, который с хэканьем превращал брёвна в полешки. Первое, что бросилось в глаза, — вместо одной ноги ниже колена у него была деревяшка. Но с топором он при этом управлялся играючи.

— Архип, — окликнула Марфа.

Мужик обернулся. Замер на мгновение. Затем с маху воткнул топор в колоду и поклонился.

— Барышня, Катерина Павловна, да неужто вы?

Я смутилась.

— Здравствуй, Архип.

Неловко обращаться к человеку, который много старше на ты, но вылетело само, будто снова Катя подсказала.

— Вот пришла посмотреть, как тут дела в доме.

— А я уж и не чаял, что вы вернётесь. Варвара Петровна в начале зимы приходила с купцом, всё ему тут показывала. Я уж решил, что ваш дядя дом на продажу выставил.

У меня аж «в зобу дыханье спёрло» от тётиной наглости.

— Без моего ведома этот дом продать никто не посмеет, Архип, — твёрдо сказала я. — А я его продавать не собираюсь.

— Хорошо бы, а то купец так глянул на меня, что я понял: погонит со двора. А мне теперь куда?

— Семьи нет?

— Совсем никого. Родительский дом в деревне погорел, когда я ещё на Кавказе воевал. Если б Павел Александрович меня сюда не забрал за домом присматривать… Ох, да что это я разболтался. Вам всё это ведомо. Проходите, Катерина Павловна, в дом. Задняя дверь открыта. А я сейчас тут доколю немного. Дровишек надо подбросить. А так дом протоплен. Всё цело, как при вашем батюшке. Я и пыль старался вытирать, и полы мыть, хоть и нечасто. Одному сложно.

Ещё бы несложно ему было с одной ногой по полу ползать. Я уже видела, как моют полы в дядином доме. Швабра? Нет, не видели.

Мы с Марфой поднялись по ступенькам на заднее крыльцо. Я потянула за железную скобу, и мы оказались внутри.

Пришлось постоять немного, пока глаза привыкали к полумраку, затем мы прошли вперёд и оказались в прихожей.

Марфа поставила корзинку на стул и повела меня по коридору.

— Здесь кабинет Павла Александровича.

Я заглянула. Мебель под серыми чехлами, шторы плотно задёрнуты. Вдоль стен стеллажи с книгами. Книг было так много, что у меня дыхание перехватило. Теперь в мире, где нет интернета, я смогу больше читать. И библиотека, оставшаяся после Катиного отца, — настоящее сокровище. Появилось желание прикоснуться к книгам, но что-то смутило. У этих книг когда-то был хозяин. И его отсутствие неожиданно отозвалось горечью. Для сохранившейся во мне частички Кати увидеть отцовский кабинет было испытанием. Может, поэтому она здесь и не бывала весь этот год?

Я не стала нарушать покой. Аккуратно прикрыла дверь и пошла дальше.

— Здесь гостиная.

Я остановилась на пороге. Та же картина: чехлы, полумрак и тишина.

Дом застыл в ожидании хозяев. Нам с ним понадобится время, чтобы привыкнуть друг к другу.

Взгляд сам собой устремился к лестнице, ведущей на второй этаж. Меня прямо-таки тянуло наверх. Очень хотелось выйти на балкон — просто оглядеть окрестности.

Нет, не время. Сначала дело.

— Кухню мне покажи, нянюшка.

Кухня оказалась в конце коридора — просторная, с высоким потолком. Русская печь занимала добрую треть помещения. Рядом стол, полки с посудой вдоль стены, крючки для утвари. Большое окно выходило во двор.

С освещением надо что-то делать.

В этот момент в дверях появился Архип.

— Всё осмотрели, Катерина Павловна?

— Почти. — Я повернулась к нему. — Архип, завтра с утра печь понадобится. Протопишь пораньше?

Марфа посмотрела на меня вопросительно.

— Холодец будем варить. Поможешь?

— Дело нехитрое, — осторожно сказала она.

На меня уставились две пары глаз.

— Так, Марфа Григорьевна, и ты, Архип, я попытаюсь вкратце объяснить, чем мы будем тут заниматься.

Не вдаваясь в детали, я как могла рассказала, что прочитала во французских журналах о новом методе фотографии и что хочу попробовать именно тут. Метод этот сверхсекретный, и болтать о нём не следует.